Любовь с привкусом жасмина

Я поднимаю голову, и мои зрачки расширяются от шока и удивления. — Ты??? Какого черта ТЫ здесь делаешь??? – я не верю своим глазам. Человек, который спас мою руку от встречи с асфальтом, никак не может сейчас сидеть на корточках рядом со мной. Неужели Камидзу так сильно ударил меня об стену? Ну не может Жасмин Ю быть сейчас здесь. Он же умер. Умер, черт подери! Но он тут, в своем концертном образе. Сидит и участливо смотрит на меня. — Соно, успокойся. Еще не все так плохо, не стоит думать о смерти. Нет, я реально сошел с ума. Но ведь ни один сумасшедший не признает себя таковым. В ужасе вскакиваю на ноги и отступаю к стене ближайшего дома. — Ты умер! Умер! Тебя здесь нет! – как мантру твержу я. Жасмин тоже встает и грустно смотрит на меня. Да как такое возможно? Может я сплю? Проснись, Соно, проснись! С силой щиплю себя за руку, но лишь вздрагиваю от боли. Не сон. Но тогда как? Юичи хочет приблизиться ко мне, но я лишь в панике кричу: — Стой! Не подходи! – но он не слушает, делая шаг вперед, – Не прикасайся! Меня накрывает истерика. В ней переплетается все: боль, гнев, обида, ненависть и страх. Я дергаюсь, колочу руками по спине басиста, реву навзрыд. Но он крепко сжимает меня в своих объятьях, гладит по спине и успокаивающе шепчет: — Соно, успокойся пожалуйста, тебе не надо меня бояться. Все будет хорошо. Я помогу тебе, я же обещал, помнишь? Ты сделал первый шаг, а дальше я тебе помогу. Он повторяет это снова и снова, и я действительно начинаю успокаиваться, пока безжизненно не повисаю в его руках, уткнувшись лицом ему в плечо и пропитывая ткань платья, не желающими останавливаться, слезами. — Поплачь, поплачь, и станет немного легче. И я плачу. Окончательно расслабляюсь, в так надежно обнимающих меня руках, и просто плачу. И мне действительно становится легче. Пусть и не намного, но легче. Умереть уже не хочется, теперь мелькает шальная мысль о добровольной сдаче в психушку. — Успокоился? – спрашивает Жасмин. Киваю, боясь сказать хоть слово, – Вот и хорошо. А теперь лови такси и поехали домой. Снова киваю и подхожу к обочине дороги. Странно, но за все это время не прошел ни один человек, и не проехало ни одной машины. Мистика какая-то, хотя чему тут удивляться, если рядом со мной, склонив голову на бок, стоит давно умерший человек, которого я, кстати, вроде как ненавижу. Вот передо мной послушно останавливается машина, и я сажусь на заднее сиденье, Жасмин уже тут. Даже не удивляясь, называю адрес, и мы едем. Всю дорогу стараюсь молчать и не смотреть на моего неожиданного спутника, нечего смущать водителя. От моего безумия буду страдать только я сам. Приезжаем. Я расплачиваюсь и вхожу в подъезд. Жасмин идет следом. Лифт. Ключи. Входим в квартиру. — Ну и… — начинаю я, но Ю меня перебивает. — Давай завтра. Ты сейчас слишком устал и многого не поймешь. Мой тебе совет – выпей стакан виски и ложись спать, а утром мы обо всем поговорим. — А ты не исчезнешь? – с сомнением спрашиваю я. — Нет, не исчезну. Я буду здесь до тех пор, пока нужен тебе, – Юичи мягко улыбнулся и подтолкнул меня в сторону комнаты. Я как-то слишком покорно выполнил все его указания. Уже заворачиваясь в одеяло я попросил: — Посиди со мной, пока я не усну, – и зачем я это прошу, а главное кого? Но я слишком устал и не хочу засыпать один. — Конечно. Спи, и пусть тебе приснится что-нибудь хорошее, – он ласково улыбнулся и погладил меня по голове, как маленького. Как ни странно, но я уснул почти сразу, и мне действительно снилось что-то хорошее, потому что проснулся я отдохнувшим. Первой мыслью после пробуждения было: «Ну ничего себе мне сон приснился!» Но шишка на голове, опухшие от слез глаза и неприятный привкус во рту от выпитого алкоголя, говорили об обратном. А Жасмин Ю? Он тоже был реален? — Уже проснулся? – я аж подскочил на кровати от неожиданности, зато получил ответ на свой вопрос. Да. Реален. — Что ты здесь делаешь? — О, прямо так сразу, не здороваясь, и такие вопросы. Может сначала умоешься и позавтракаешь? — А че это ты приказываешь? – возмутился я, – Ты вообще труп. — Может хватит мне об этом напоминать? Я сам прекрасно знаю, – брови Жасмина недовольно сошлись на переносице. Мне стало как-то не по себе, но я выполз из кровати и гордо прошествовал мимо него в ванную. Умылся, оделся и пошел завтракать. «Черт, а ведь я ему подчиняюсь!» Сидя за столом, подумал я. От злости развернулся и со всей силы шандарахнул кружкой с недопитым кофе об пол. Она конечно же разбилась. — Ну и что буянишь? – в дверях кухни возник Жасмин Ю, – Хотя лучше буянь, чем думать о таких вещах, как вчера. Можешь еще половину посуды перебить. Вот и зачем он напомнил? Все вчерашние чувства накатили с новой силой. Я уткнулся головой в колени. Больно, как же все таки больно. Опять захотелось реветь. Совсем как девчонка стал. — А ну прекрати, – Жасмин с силой встряхнул меня за плечи, – Пошли в комнату, поговорим. — Не хочу! – мотнул я головой. — А придется. Идем уже, ребенок. — Нет! – это уже было делом принципа — не подчиниться Жасмину вновь. — Ну что с тобой будешь делать? Он потянул меня, поднимая, а потом взял на руки, будто я ничего не весил, и понес в комнату. Я конечно же попытался его ударить, но не тут-то было. Сволочь. Уложив меня на диван он сел рядом. — Рассказывай. — Не буду, — гнул свое я. — Почему? — Я тебя ненавижу. Ты отнял у меня самое ценное. Забрал Камиджо. Я не верю тебе. Я уже никому не верю. — А зря. Нельзя терять веру в людей. — Много ты понимаешь, – фыркнул я. — Ты, конечно, можешь меня ненавидеть, обвинять во всем, но это мало что изменит. Я сейчас единственный, кто может тебя выслушать. Ведь я уже умер, как ты любезно мне напомнил, и существую только здесь, для тебя. — Да я тебя ни о чем и не просил. — Неважно. Рассказывай, что вчера произошло. Тебе необходимо выговориться. И действительно, что я теряю? Он же не живой и никому рассказать не сможет. Тяжело держать все в себе. Я набрал в грудь побольше воздуха и начал говорить. Сначала медленно и неохотно, а потом все более уверенно, вытаскивая на свет все скопившееся за эти сутки. Я рассказал про встречу с Хигаши, про знакомство со все группой. О том, как вдохновился музыкой и написал к ней слова. О том, как был рад, когда стал замечать знаки внимания со стороны рыжеволосого драммера. Как был счастлив, когда он поцеловал меня. Как строил планы на новую жизнь, в которой все будет хорошо. Как не смог переспать с Хигаши, потому что понял, что все-таки слишком сильно люблю Камиджо. А потом рассказал о том, как все надежды рухнули. Начиная с разговора с Канаме, бывшим вокалистом Banshi. Продолжая подслушанным разговором и сексом за закрытыми дверями гримерки. Всей открывшейся правдой о истинной роли Хигаши во всем этом. Удары об стену и унизительный поцелуй. А главное, слова ,болезненно запавшие в душу, «Да кому он нужен… даже друзей нет». И ведь правда — нет. Когда они были так мне нужны, никого не оказалось рядом. Я говорил очень долго, за окном уже стало темнеть. Но стало немного легче. Жасмин все это время молчал, а когда я закончил сказал: — С тобой поступили ужасно, бесспорно, но и ты не во всем прав. Хигаши, конечно не самый лучший человек… — Но и его любят, — всхлипнул я, – Он нужен Камидзу. — У тебя тоже есть люди, которым ты очень нужен, которые тебя любят. — Нет! — Есть! У тебя есть Джури. — Он бросил меня. — Это ТЫ его бросил. Вот смотри, как ты поступил. Он никогда не грузил тебя своими проблемами, но всегда выслушивал твои. Не лез дальше, чем ты сам позволял. А когда он рассказал о том, что его гложет, чем ответил ты? Предал его. Разве друзья так поступают? Не поступают. — Но он не поддержал меня! – воспротивился я. — Но ведь он и не мог. Он совсем не знал ситуации, твоих чувств. И группа, уверен, все еще с тобой. Во многом виноват ты. — Понял-понял, конечно, я самый ужасный, а они белые и пушистые, – я подскочил с места и, выпрямившись, сел. Злость переполняла меня, – На кого все можно свалить? Конечно на Соно! Да никто из них меня просто не знает! Ну, а сами-то? Сами разве лучше? Как Джури поступил с Бьо? А как группа сделала, они же так легко меня отпустили. А Камиджо? Вот чего он добился, посмеявшись над моими чувствами? Просто толкнул меня в пропасть, даже не заметив этого. Про Хигаши я вообще молчу! Дак почему же теперь я один оказался таким плохим? — Не утрируй, ты не плохой, ты просто человек, а людям свойственно ошибаться. Только принять свои ошибки могут не все. А что скажешь мне ты? Ты признал свои ошибки? — А почему тебя это вообще волнует? Почему ты вообще тут появился? – уже кричал я. — Соно, ты опять ведешь себя как ребенок, – устало сказал Жасмин. — И ты туда же! Да хватит уже сравнивать меня с ребенком! – я долбанул рукой по подлокотнику кресла, – Я взрослый человек и сам могу отвечать за свои поступки. — И почему же ты не делаешь этого сейчас? — Я делаю! — И как же? Думаешь о суициде? Даже сейчас я чувствую в тебе ночки отчаяния. — И что? — Самоубийство – это побег от проблем, от реальности, а не выход из сложившейся ситуации. — Легко рассуждать, когда ты уже мертв и не чувствуешь боли. — Ошибаешься, мертвые тоже умеют чувствовать, именно поэтому я здесь. Я не хочу, чтобы ты наделал еще больше ошибок и причинил боль окружающим тебя людям. — Я им не нужен. — Ошибаешься, Соно, ошибаешься. Мы все друг другу нужны. И если они не проявляют своих чувств сейчас, это не значит, что их нет. — Правда? – с надеждой спросил я. — Конечно правда, — тепло улыбнулся он. Я почувствовал, как гнев и ярость покидают мою душу, оставляя после себя некое успокоение и усталость. По щеке скатилась слеза. Может все-таки он прав? — Соно, ты плачешь? — Нет, — покачал я головой. — Глупый. – Жасмин притянул меня к себе и стал баюкать в объятиях, напевая мотив какой-то красивой и нежной песни. Я сам не заметил, как уснул.