Несоответствующие

Примечание: все диалоги, выделенные курсивом, на французском языке. Когда Курт проснулся, он почувствовал пустоту и то, что его кто-то трясет. Ему было очень хорошо и удобно, когда он засыпал, поэтому, проснувшись, парень хотел дальше зарыться в одеяло и спать, но тихий всхлип заставил его открыть глаза. Открыв их, он увидел янтарные глаза полные боли и опустошения. - Блейн, боже мой, что случилось? – Спросил Курт, притягивая мальчика к своей груди. Его сердце разрывалось от того, что Блейн прижался к нему так, как будто он был единственным человеком, спасавший его от полного разрушения. Из разбитых рыданий Курт только услышал «Он ушел». Вот, что было по-другому. Хаммел чувствовал знакомую боль, поселившуюся в груди. Только теперь все усилилось всепоглощающим чувством утраты. Он только узнал, как идеально себя можно чувствовать, засыпая в объятьях тех, кому он предназначался, он узнал это только для того, чтобы вновь образовалась пустота, наполненная беспокойством и тоской. Блейн плакал на его груди, и Курт знал, что он чувствует то же самое. Он чувствовал боль и смятение, которое сейчас переживал его парень. А Курт думал о том, чувствовал ли это Себастьян? Что-то в глубине души подсказывало ему, что да. Курт закрыл глаза и теснее прижал к себе Блейна. Ему хотелось злиться на Себастьяна за то, что уходя, он доставил слишком много боли, но какая-то его часть знала, что, где бы он ни был, он тоже страдает. Новый хрип сорвался из горла Блейна: - Почему он ушел, Курт? Ч-что мы сделали не так? Разумеется, это было первой мыслью, промелькнувшей у него. - Ш-ш-ш, милый, - успокаивал его Курт, - это не из-за нас. Я знаю, что ты чувствуешь это…. Он напуган, Блейн. Андерсон лег на грудь Курта, и прошептал: - Он плачет, Курт. Не понимаю как, но я чувствую это. Курт не знал, как поддержать Блейна, потому что он тоже чувствовал это, он просто поцеловал его в макушку и сказал: - Я знаю, знаю. --- Себастьян уже прошел где-то половину пути до МакКинли, где он оставил свою машину, когда крупные капли стали падать с неба, и он буквально за секунды промок до нитки. При других обстоятельствах он бы, возможно, посмеялся, но теперь Смайт совсем не замечал холодок ноябрьского дождя. Он уже ничего не чувствовал. Единственное, что он еще как-то ощущал, была колющая боль в груди и чувство волнения за мальчиков, которых он оставил. С каждым шагом он чувствовал, что тело сопротивлялось ему, оно желало вернуться к ним. Себастьян принял эту связь. У него не было никаких сомнений по поводу того, что произошло. Он был связан с Куртом и Блейном. Чем бы это ни было предопределено: судьбой, Богом, вселенной, он знал, что они связаны, хоть никто прежде не слышал о том, что такое происходит с тремя людьми, когда Курт и Блейн вместе вошли в дверь «Скандалов», то он точно понял, что это так. Шквал эмоций обрушился на него, когда Себастьян понял, что плачет, теперь он перестал сдерживать себя. В сочетании с болью, которую он чувствовал, это вызвало истошный крик и желание крушить все вокруг, что в принципе он и сделал с мусорным контейнером. По закону подлости рядом проезжала полицейская машина, только Смайт это понял, когда ему на плечо опустилась рука, и рядом раздался грозный голос: - И что же ты делаешь? Себастьян нехотя повернулся на голос, влияние Далтона дало о себе знать, ему не хотелось проявлять неуважение. Он просто слишком устал и был чертовски зол. - Я просто шел к своей машине, а потом вы остановили меня, - раздраженно ответил Себастьян. Он просто хотел домой. - Пил ли ты сегодня что-нибудь спиртное, сынок? Себастьяну рассмеялся над этим, горько и печально: - Знаете, сэр, я бы хотел. И мне действительно, действительно, жаль, что это не так. Терпение офицера уже сгорало, и он вышел из патрульной машины, попутно что-то говоря в рацию на своем плече: - Ты нанес повреждение автобусной остановке. Разбил окно. Как, по-твоему, это произошло? Этот снисходительный тон заставил Себастьяна ощетиниться. Он ненавидел, когда с ним разговаривали как с низкосортным человеком, и этого было достаточно для того, чтобы нарушить его шаткое эмоциональное равновесие. - По-моему? Наверное, это блядский мусорный бак, который полетал здесь немного. Наверное, он все же смог нанести бедному стеклышку повреждения, - его голос был раздраженным, с долей насмешки, - но вы же эксперт. Почему бы вам не сказать, что здесь произошло? Судя по тому, как полицейский смотрел на него, Себастьян понял, что зашел слишком далеко. Офицер открыл дверь и сказал: - Ладно, иди сюда, сынок. Себастьян собирался еще поспорить, но как только открыл рот, то понял, что его это не волнует. Ничего не имеет значения. Он слишком устал. --- - Себастьян! Тащи сюда свою задницу! Суровый крик его отца разнесся по дому, после того, как офицер привел Себастьяна домой. А Себастьян, не медля, прошел в свою комнату к комоду, чтобы достать оттуда вещи и бросить их в чемодан, лежащий на кровати. Он уже тащил к чемодану вторую партию вещей, как ее скинули, а руку схватили. - Что, черт возьми, ты делаешь? – Рявкнул мужчина, встряхивая сына. Убираюсь к чертовой матери отсюда. Убегаю. Совершаю самую большую ошибку в моей жизни. - Уезжаю, - отрезал Себастьян, подбирая с пола одежду и бросая ее в чемодан, а затем подошел к ящику и достал оттуда паспорт. - Я так не думаю, - холодно ответил отец. Себастьян оглядел комнату в поисках оставленных вещей. Он был готов. Он уезжал, и не важно, что думает отец по этому поводу. Его протесты были лишь незначительными неудобствами. Он пересек комнату и взял часы с комода, чтобы застегнуть их на руке, болезненный комок образовался в горле, когда глазами он наткнулся на имя, на своем запястье. - Ты слышал, что я сказал? Ты никуда не пойдешь! Положи все на место. - Я ухожу, - заявил Себастьян, - и ты не сможешь меня остановить. Теперь лицо Смайта-старшего выражало злобу: - Черта с два я не смогу! – Пригрозил он. Себастьян просто показал запястье в качестве доказательства. Он был связан. Он больше не принадлежал отцу. Его отец запнулся и отошел на шаг назад: - Ты… Слова так и не сорвались с его губ. А Себастьян просто кивал, не понимая значения его слов. Ему хотелось быстрее убраться из Огайо. Отец схватил его за запястье, прежде чем Себастьян успел его одернуть. - Курт Хаммел!? – Буквально выплюнул он, - пидорковатый сын конгрессмена? Ярость наполнила Себастьяна, и он со всей силы дернул свою руку: - Да. В конце концов, я так и не вырос, да отец? У него не было времени для невежества своего отца. Он давным-давно уяснил, что лучше не показывать, как слова ранят на самом деле. Он бросил остатки своих вещей в чемодан, а затем закрыл молнию, положил в карман паспорт, завязал шнурки и прошел на выход из комнаты мимо своего отца. - Себастьян! Если ты сейчас уйдешь, то больше не посмеешь вернуться! – Кричал мужчина, следуя за своим сыном по лестнице. Поток слов остановился после хлопка двери, когда Себастьян вышел. --- Пак пришел за Бет около полудня. Курт успел увернуться от «чувак, ты ужасно выглядишь, что произошло?» вопросов, заставив Пака замолкнуть, из-за того, что тот мог разбудить Блейна. Он дал Блейну снотворное Кэрол, чтобы тот мог расслабиться. Руки Андерсона дрожали так сильно, что Курту пришлось придерживать стакан, чтобы не разлить всю воду. Курт глубоко вздохнул, когда Пак с Бет ушли, позволяя себе прикоснуться лбом к холодной дубовой двери. Было очень больно, но он должен быть сильным для Блейна. Только теперь, когда его никто не видел, он позволил себе заплакать. Его сердце по-прежнему билось в нервном темпе. Он думал о Себастьяне и плакал из-за чувства утраты, пытаясь взять себя в руки. Боль не проходила, но он должен с ней сражаться. Ради Блейна. Ради себя. Курт не мог допустить того, что произошло с Блейном, он не должен расклеиваться. Он должен быть сильным и просто надеяться, что Себастьян, в конце концов, вернется. Курт потянулся вперед к столику и взял телефон. Он тяжело вздохнул, набирая номер и поднося трубку к уху, с удивлением осознавая, что вызов пошел на голосовую почту. Хаммел прочистил горло и оставил сообщение. Он завершил вызов, но продолжал крутить телефон в руках. Курт что-то тихо бормотал, как будто для себя. Пожалуйста, возвращайся домой, Себастьян. --- Всего через двенадцать часов после того, как Себастьян покинул дом, он оказался в аэропорту Париж – Шарль-де-Голль. Даже в таком многолюдном городе как Париж, Смайт по-прежнему чувствовал себя одиноким. Он допил свой кофе и вышвырнул стаканчик в урну, торопясь на выход, чтобы успеть поймать такси. Таксист кивнул, и Себастьян сел на сидение, вспоминая, что так и не сообщил о своем прибытии. Он вздохнул, выудил свой телефон из кармана и включил его. Аппарат загудел в его руках. Одно новое голосовое сообщение. Дрожащими пальцами он набрал пароль, понимая, что его сердце рассыпалось на кучу маленьких осколков, когда он узнал голос того, кто оставил ему сообщение. Даже по телефону он слышал боль и печаль, с которой говорил его собеседник. «Привет, Себастьян. Это Курт. Когда ты будешь готов, знай, мы будем здесь. Просто делай то, что тебе нужно, мы будем ждать, - раздался тихий вздох прежде, чем он продолжил, - просто…пусть с тобой все будет хорошо, Себастьян. Пожалуйста» Смайт держал телефон у уха, несмотря на то, что сообщение уже закончилось, не в силах пошевелиться. Его тело пробрал озноб, хотя в салоне было жарко. Он почувствовал, как новая волна слез готова вырваться из глаз, поэтому быстрее убрал телефон подальше, останавливая свой взгляд на нем еще на какое-то мгновение. Когда в машине раздался громкий голос водителя, Себастьян в испуге подпрыгнул. Судя по нетерпеливому выражению лица перевозчика, он звал парня уже продолжительное время. Себастьян сделал все возможное, чтобы он выглядел наиболее извиняющимся, но сам понимал, что это у него выходило неправдоподобно. Слишком много с ним произошло за последнее время, он просто не мог выкачать из себя эти фальшивые эмоции. - Сколько? – Спросил он устало. Водитель указал на счетчик, Себастьян оплатил поездку, скорее всего даже два раза, прежде чем выбраться из машины, стоящей на углу улицы. Автомобиль тут же унесся прочь, а Смайт прошел к главному входу к старой деревянной двери. Взяв свой чемодан поудобнее, он стал подниматься по хорошо знакомой лестнице на третий этаж. Себастьян сделал глубокий вдох, поставил чемодан на пол и постучал три раза в дверь, надеясь, что его кто-нибудь услышит. Звук получился каким-то вялым. С той стороны возле входной двери послышались шаги. Себастьян посмотрел на часы и почувствовал вину за то, что разбудил человека в час ночи. В Огайо сейчас семь утра… Шаги притихли, и парень мог видеть тень от ног, перед тем как дверь открылась, и послышался взволнованный голос. - Себастьян, мой прекрасный мальчик! – Он сразу почувствовал себя в безопасности, когда оказался в бабушкиных объятьях. Она потянула его внутрь, закрывая двери, снова поворачиваясь к Смайту, чтобы поцеловать его в обе щеки и лоб, а потом повела его за руку к дивану, - В чем дело? Ты слишком красив, что бы выглядеть несчастным, мой Ангел. Себастьян хотел улыбнуться, но не мог. Всхлип вырвался у него из горла, когда он слабо поднял руку, перед тем, как начал плакать. Под сочувствующим взглядом бабушки у него не осталось и капли самообладания. Она наклонилась к нему и обняла еще раз, Себастьян положил голову ей в изгиб плеча, позволяя себя утешать так, как не было с детства. Бабушка погладила его по голове, укачивая. - Я так боюсь, бабушка, - его голос звучал тихо и сломлено. Женщина поцеловала его в макушку, а Себастьян покрепче обнял ее, как ребенок, испуганный во время грозы. Он крепко за нее держался, как будто она могла спасти его от самого себя. Она держала его до тех пор, пока рыдания парня не прекратились, а потом скользнула рукой по спине и снова поцеловала, оставляя его одного на диване. Себастьян даже не шевельнулся. Он просто не мог. Парень растянулся на диване, смутно осознавая, что с него снимают обувь и укрывают одеялом. - Спи, мой Ангел, - тихо прошептала она, целуя его в лоб, - все будет хорошо. Не будет. Но он позволил себя утешить, он просто устал. Когда бабушка выключила тусклый свет, боль в груди немного отступила, чтобы дать Себастьяну поспать. Он закрыл глаза, и молил Бога, в которого не верит, чтобы ему ничего не снилось.