cycle

У этого ритуала есть пошаговая инструкция, ты следуешь ей в точности, словно зачарованный или запрограммированный, а на деле просто уставший. Пальцы зачерпывают белила и медленно подносят к лицу — мазок, другой — ты красишь уже привычно, делая это ежедневно, кажется, что это и есть твое лицо; смотришь в зеркало и, кажется, он был там всегда, этот шут, но совсем он не веселит никого уже, скорее пугает. Но ладно, цель артиста — вызвать эмоции у зрителя, так ведь? Ты вызываешь, твои представления настолько полны безумия, что люди просто боятся, они бегут и проклинают его, просят пощады и плачут, если выхода совсем нет. Они умеют чувствовать, и это хочется из них выгрызть, выжечь, отучить их, как тебя отучила жизнь, но не выходит — приходится, смеясь, убивать. Один, второй — ты теряешь счёт, да и нет разницы, этот город ежедневно сам убивает кого-то, так почему ему не помочь, верно? Нет проблем, некоторые же из жителей сами этого хотят, но ещё не понимают, но ничего, придёт время, они все поймут, хотя может и нет, ведь будут мертвы, но это уже неважно. Ты закрываешь глаза и наносишь краску на них, выделяя. Глаза кажутся бездной в гриме, но не утонуть в ней по случайности — скорее наоборот, бездна такая холодная, что к ней страшно подходить, люди ее сторонятся, избегают. Пусть. Один не бежит, он приходит и из раза в раз борется, отстаивает что-то, какие-то моральные кодексы, угрожает Аркхэмом, но не убивает - табу, нельзя. Бэтмен поначалу куда свирепее и злее, умеет задеть и ударить так, что рёбра болят ещё неделю, а по телу расползаются неприятные синяки. Но это только забавит, ты хочешь играть с ним так вечно, даже если это значит получать травмы каждый раз, ты готов на такие мелочи, ведь это значит быть рядом в этой смертельной схватке. Ты становишься зависимым от этого слишком быстро, буквально стремительно — теперь ваши имена всегда идут в единой связке, где один, там и другой, и тебе это нравится, но показываешь ты это конечно шутливо и театрально, в своей манере, потому что иначе просто не умеешь. — Зачем тебе это? — спрашивает Бэтмен. Ты не знаешь, просто в один момент ты так устаёшь от этого всего, ты хочешь закончить, но не можешь, безумие куда сильнее, ты давно ему сдался и исправить это уже не в силах — да и поздно. Ты бы все прекратил, но неведомая сила поднимает и ведёт, открывает двери одну за другой, калечит, убивает, смеётся при этом, и ты не совладаешь с этим, но иногда так хочется стать нормальным, обычным человеком и просто добиться чего-то в этой жизни, чтоб тебя заметили. Ты всегда этого хотел — быть на виду, быть на обозрении всех, но получилось это вовсе не так, как ты хотел, совсем, и ничего с этим не поделать: тут если начал — надо продолжать, другого выбора нет, отступать надо было раньше, теперь только вперёд, по стопам уничтожения человечности в себе, хотя частичка ее всегда будет оставаться в тебе. — Это просто весело, — ты смеёшься, а за смехом прячешь все что, наболело за безумием легко прятать все остальное, как ты понял в один момент, так что ты так и делаешь, хотя хочется сказать другое: — Я не знаю, что творю, просто помоги мне, — вот что говорит та частичка человека, что есть в тебе. Но ты ее затыкаешь, хотя это, наверно, единственный человек, которому ты вообще это сказать можешь. Который действительно может помочь. Ты это знаешь, как и его имя, просто никогда этим не пользуешься, ведь вы пока живете в одном сне, который закончится, когда один из вас умрет, но ты готов уйти первым, если потребуется. Ты всей душой предан этому человеку и схватке с ним, это становится новым смыслом для тебя, новой идеей, что затягивает. Да, поначалу Бэтмен совсем холодный, но со временем он будто меняется — ты видишь в его глазах океан бескрайней усталости, словно он тоже не хочет продолжать, надевать этот костюм и выходить в ночь, но не может — он уже завязан на этом, как и ты. Вы зависимы друг от друга, вы — словно кривое отражение в зеркале друг друге, логическое продолжение, завершение, вы созданы, чтобы противоборствовать и исполняете свою роль, хоть иногда хотите прекратить. Но этому не суждено сбыться. Каждый раз ты сбегаешь из лечебницы, хотя наверно лучше остаться и просто быть там, но ты не можешь — тебе хочется другого, тебе хочется разом всего и сразу и ничего, сам в себе разобраться не можешь, да и не пытаешься. Ты не знаешь, как вы к этому приходите, но в один момент ты слишком близко, губы на губах — но это не поцелуй, скорее укус, и он иногда повторяется. Ты уверен, Бэтмен думает об этом и сам себя изничтожает внутренне, ведь все это неправильно, но ты просто стараешься вести себя так, будто ничего не происходит, будто все по-прежнему. Не хочется, чтобы Брюс больше не приходил из-за своих переживаний на этот счёт. Ты уже не можешь без вашей игры и делаешь все, чтоб она продолжалась. Это сложно, ты очень хочешь иногда сказать, что тебе нужна помощь, но это значит, что все закончится, что снова доктора, таблетки, все это по кругу, а отпускать Бэтмена ты не хочешь. Ты так сильно цепляешься за его костюм, что почти ломаешь ногти о пластины, но без разницы, тебе нужен, тебе необходим этот человек, и это почти можно назвать любовью, наверное, но слишком непохожее чувство, для него нужно отдельное название, но его пока даже не существует, а тебе нет дела, как это назвать. Ты бы сошёл с ума снова и снова, просто чтоб быть рядом, как можно ближе, но ты знаешь, что в один момент это кончится, как и начиналось. Но не сейчас, Сейчас последние штрихи — ты рисуешь улыбку и пальцами приподнимаешь уголки своего рта. Надо изобразить улыбку, но ведь Джокер — грустный клоун.