Любовь сумасшедшего

Чимин очнулся в тёмной комнате. Руки были связаны, а сам он был прикован к стулу. Взгляд Пака привлекло блестящее оружие, что висело на стене напротив. Блестело оно от света луны, который через малюсенькое окошко просачивался в комнату. Этот белый светящийся шар указывал на многие интересные вещи, что хранилтсь тут. Например если пригледеться к стене, можно увидеть капли крови и трещины, судя по всему от кулаков. На крючках висели цепи и ремни, а в самом дальнем углу комнаты валялась разорванная смирительная рубашка. Тут послышались тяжёлые шаги и открылась дверь, за которой стоял тёмный силуэт. Затем послышался добрый и до жути знакомый голос: - Малыш, я тебя напугал ? ,,Хосок- Хён?" Пронеслось в голове у младшего. Тут загорелась одна единственная лампочка, что висела над стулом Чимина: - Узнал?) Хосок улыбнулся своей солнечной улыбкой, но от неё почему то кожа покрывалась мурашками и хотелось выть от страха: - Х..Хосок Хён?... Почти прошептал Пак: - Он самый.. Голос старшего понизился и стал более грубым. Младший всё не как не мог собраться с силами, чтобы спросить что он тут делает. Но Чон опередил его, переведя на Пака свой почерневший от истерик взгляд: - Чиминн~и, пойми. Так нужно. Когда нам весело - мы готовы жить, когда нас поддерживают - есть силы идти вперёд, когда с нами кто-то - есть опора. Но... Хосок взял нож и начал его рассматривать, будто видит впервые. Хотя понятно уже, что это не так, что это тот самый друг, который помогает справляться с грузом, что лежит на его душе: - Но если мы лишены этого - идти по жизни сначало трудно, потом ты превыкаешь и пытаешься завести знакомства, чтобы облегчить свой путь. Ты начинаешь прятать от них свою реальную сущность, ведь иначе без них идти станет так же невыносимо тяжело. Кому то долго прятать не удаётся и он лишается помощи. Кто-то держится долго, даже очень. С одной стороны идти должно быть легко, вот же они - твоя поддержка. Но с другой стороны тебя тянет вниз то, что ты держишь в себе. А тут уже никакие друзья не помогут. Делаем из этого такой вывод, что и так и так жить тяжело. С друзьями или без. Чон на время затих, проведя ножом по одному из запястий. Когда из пореза начала сочится кровь, он поднёс эту часть ближе к лицу и начал вдыхать запах: - Когда давление становиться невыносимым... Тут уже у каждого свой исход, всевозможные варианты и не перечислить. Но в моём случае, разум просто не выдержал. Стало тяжело справляться с многочисленным давлением в виде панических атак, истерик и прочего. Тогда он затуманивается, как бы рушится, а с ним и взгляд на жизнь. На лице появляется улыбка, но... Хосок облизнул испачканную кровью часть ножа: - Но улыбка эта уже излучает не счастье и радость, а сумасшествие. Самое чистое безумие, что поглатило всего тебя без остатка. Но может ли сочетаться любовь с безумием?.. Чон сделал наигранно задуманное лицо: - Кончено да. Ведь любовь это такая же эмоция как и все, просто последствия может другие вызвать. Я бы даже сказал больше... Любовь - это одно из проявлений безумия. Ведь, какая ещё эмоция способна вызвать настолько безумные поступки, настолько странное поведение, и так же быстро улетучиться как и пришла? Хосок вопросительно посмотрел на младшего. Он подошёл к стулу и провёл испачканным кровью большим пальцем по щеке младшего, по который уже стекала слеза: - Хэй, малыш, ты чего? Чон наигранно озаботился поведением Пака: - Х..Хён, н..неужели это правда т..ты? Тихо шмыгая носиком спросил младший. Он поднял взгляд полный жалости и сочувствия. Но... Хосоку это не нужно. Ему уже давно не нужна поддержка, он научился справляться в одиночку. Потому и к эмоциям Чимина он относился совершенно холоднокровно: - Да, Чиминн~и, внешность обманчива. Человек может принять любую оболочку, какую только пожелает. И людям показывать только ту сторону, которую он хочет. Но тут уже вопрос в том, столько ты сможешь носить маску или скрывать свои настоящие эмоции? Сколько ты сможешь вместо того чтобы плакать - смеяться? Сколько ты продержишься?... Хосок встал перед Чимином на колени и нежно взял его руку в свои, как хрупкую белую розу. Чон начал рассматривать её, он провёл носом от запястья до конца предплечья, вдыхая любимый аромат: - Мне так нравится запах крови. Но, чёрт, через кожу его нельзя почувствовать. Хосок взял ножик поменьше, чтобы сильно не пугать младшего и сделал небольшой надрез. Он был ровный, как под линейку отмеренный. Пока Чон держал руку Пака в своей, тот заметил многочисленные порезы, которые длились до самого конца предплечья. Некоторые уже зажили, некоторые были новые. После резкой боли младший увидел точно такой же порез на своём запястьи. Хосок поднёс руку Чимина ближе к лицу и вдохнул этот пьянящий аромат. Он был так счастлив, что любит человека с самой сладкой кровью: - Х..Хён, т..тебе правда так нравится запах к..крови?... Сначала старший проигнорировал вопрос. Потом он отвлёкся от своего занятий и поднял затуманенный взгляд на испуганное личико Пака: - Да, Чиминн~и, очень нравится... Старший последний раз провёл носом по порезу и отстранился. Он взял Чимина за подбородок и заглянул в большие испуганные мокрые глазки: - Я до чёртиков счастлив, что люблю человека с самой сладкой кровью. Чон улыбнулся одной стороной рта, но затем эта улыбка превратилась в оскал: - Так до жути больно, что эта кровь никогда не будет пренадлежать мне. Хосок резко отпустил лицо младшего, от чего тот зажмурил глаза, но тут же их открыл: - Ведь невозможно любить психа. Тогда жизнь будет похожа на кошмар. Каждое утро будет начинаться с мысли о том, что в любой момент тебя может не стать. Таким как я уже не нужна любовь, ведь именно она многих свела с ума. Чон вытер большим пальцем новую слезу младшего и опустился до губ. Он приоткрыл ротик и провёл по нижней губе: - Ну же, малыш, это я должен плакать, ведь скоро потеряю блеск твоих глаз. Больше никогда его не увижу... Подняв взгляд с губ на глаза Чимина, старший несколько минут смотрел чётко в зрачки, как будто что-то ищя. Не найдя в них ничего больше кроме страха, Хосок моргнул и быстрым шагом подошёл к столу, на котором лежал чёрный лакированный пистолет. Взяв оружие Чон вернулся к младшему. Нагнувшись он постепенно сокращал расстояние между их лицами. Когда их глаза были напротив друг друга, а расстояние было максимум четыре сантиметра, старший остановился: - Я буду последним, кто украдёт твой поцелуй С этими словами Хосок сократил расстояние между ними до минимума и смял чужие губы. Он не хотел глубокого поцелуя, он просто хотел в последний раз наслодиться их сладостью. Чимин в свою очередь вместо сладости почувствовал горечь. Горечь от многочисленных успокоительных, которые принимал старший. Горечь от своих же слёз, что докатились до губ. Он до сих пор не мог поверить, что улыбка старшего выражала совсем не настоящее счастье, а была лишь маской, за которой скрывался настоящий образ. Образ человека, который навсегда забыл, что такое радость, что такое дни без понических отак и в чьих глазах утанула вся надежда, осталось только чистой воды безумие. Отстранившись, старший выгнулся и обошёл стул. Почувствовав холодное лезвие на своих запястьях, младший пришёл в ужас, но потом оказалось