I never asked to be a loved one

Звезда к звезде. Свет к свету. Пламя к пламени. Кроули передвигал звезды кончиками пальцев, словно они были магнитиками на маркерной доске, и для Азирафеля не существовало больше ничего в этом мире. Тихое ворчание ангелов отступило на второй план, он воспринимал его каким-то краем сознания, боковым зрением, если хотите. Как и тот факт, что он грозил упасть с перил вниз, свесившись слишком далеко, но это было такой мелочью! Ведь Кроули наверху взмахнул крыльями, прежде зависшими без движения, и они сверкнули белизной и золотом, и он начал опускаться. Созвездие за его спиной полыхнуло, задвигалось, ожило – это запустилось время, это пространство приняло завершенную работу. Азирафель понятия не имел, чем Кроули занимался, когда был ангелом. После 1793 года он догадывался, что это было как-то связано со временем, может, что-то вроде хранителя времени, которого люди придумали и периодически пихали в свои книги. Но он и подумать не мог, что Кроули… что его руки… что это золото… Золото? Кроули сложил крылья уже на уровне третьего этажа, и все равно он почти задел Азирафеля, перевалившегося через перила. И то ли это были его ангельские замашки, то ли время остановилось снова только для Азирафеля, но он целых три секунды мог рассматривать тонкую шею, заостренные черты лица, бледную кожу, на которой искрились золотые веснушки. Они тоже были похожи на звезды, крохотные звезды, они путались в волосах, словно Кроули всего обсыпали блестками, и все они переливались, мерцали, и все они были золотыми – как его глаза. Но взгляд Азирафель поймать не успел. Кроули опустился вниз, и он, встрепенувшись так, что чуть не слетел следом, помчался по ступеням, не помня себя и где находится. Он слышал, как ангелы что-то ворчат, слышал улыбку в ответе Кроули, но разобрал слова только на нижней ступеньке: - …Не мог. Так который проект? - Этот. У тебя… ужасный почерк. - О, надо же, - в приветливом мелодичном голосе Кроули не было ни грамма сочувствия, одно удивление. – Жаль это слышать. Мне вот все понятно. Азирафель все еще оставался невидимым для остальных. Он понял это сразу, едва подбежал ближе, даже не запыхавшись. Ангелы переглядывались недовольно, может, даже перешептывались. Кроули стоял, изучая пергамент, и Азирафель зацепился взглядом за выступающие косточки запястий с большим скоплением золотистых искр. Как будто Кроули забывал стряхнуть с рук остатки своих чудес. А может, так и было. Да, его глаза были золотыми. Но не змеиными, не янтарными, нет. Золото и рыжее пламя – вот чем был Кроули на Небесах. Обычные человеческие зрачки сузились, когда он поднял взгляд, и Азирафелю на мгновение показалось, что Кроули видит его, и все внутри затрепетало, отозвавшись волной дрожи в теле. Но Кроули обращался к ангелам. И в голосе его звучал озадаченный скептицизм. - Это Андромеда, - сообщил он, словно это была информация, о которой и ребенок мог догадаться. – Не вижу ничего сложного. - Что бы это ни было, можешь приступать, - холодно отозвался молчавший до этого ангел. – А нам пора идти. - Конечно. Кроули кивнул головой, помедлил, и Азирафель затаил дыхание. Демон, которого он знал, не удержался бы от колкости или юморной формулировки, и что-то такое мелькнуло в золотых глазах, но Кроули промолчал, раскладывая пергамент на столе. Может быть, он еще не умел облекать свое озорство в слова. А может… он был еще так наивен и светел для подобного. Азирафель почувствовал, что тонет во всепоглощающей нежности. Она переполняла его, грозила вылиться за край, охватить все пространство. Кроули работал – делал пометки на пергаментах, и даже чернила его пера были золотистыми. Держать себя в руках было все сложнее. Рыжие кудри лезли в лицо, Кроули откинул их назад, не отвлекаясь, и от этого простого жеста Азирафель чуть не застонал в голос. На такой подарок он не просто не рассчитывал, а даже не помышлял о подобном. Ныряя в черную пучину магии Гавриила, Азирафель планировал вырвать Кроули из бесконечного цикла кошмаров, он ожидал чего-то горького, болезненного, рвущего на части, он готовился к худшему из всего, что он может представить, к худшему из всего, что Кроули когда-либо испытывал. Но вместо этого он стоял на Небесах задолго до своего создания. И он мог видеть Кроули… таким. Ожидая оказаться в самых страшных воспоминаниях, он не был готов видеть Кроули ангелом, и не просто ангелом – звездоделом, сияющим, покрытым звездной пылью, таким невероятно… красивым. Можно было вечно стоять здесь и смотреть, как длинные пальцы выводили буквы, и почерк был великолепным – понятным, мелким и с изящными завитушками. Адромеда была отложена в сторону, Кроули занимался чем-то еще, и его брови слабо хмурились, когда он задумывался, и кончик пера подрагивал над пергаментом, и Азирафель даже начал думать, а не принадлежит ли это перо самому Кроули. Благослови Боже, это была самая потрясающая вещь во всей Вселенной. Громкий оклик разорвал безвременное затишье. Кроули вскинулся, его поза растеряла всю свою расслабленность, когда он живо оглянулся назад, но Азирафель успел разглядеть легкий призрак радостной улыбки, от которой сердце вдруг заколотилось, как пойманная птица. Только секундой позже он смог поднять глаза, когда приближающиеся шаги были совсем рядом. Новое осознание потрясло его еще сильнее, как неожиданный ледяной душ. Этого ангела он знал. Его знали все, невозможно было не знать. О его захватывающей красоте слагали легенды даже смертные. Азирафель слышал, что он одним только взглядом покорял сами сущности ангелов, чтобы сбросить их в Ад, и все внутри вымораживалось от понимания, что Кроули… Кроули… Кроули сиял. Его лицо прямо-таки светилось, когда Люцифер подошел к нему вплотную, склонил голову. Черные, как вороново крыло, прямые волосы струились по плечам до самых лопаток, черные глаза, как две пропасти, встретились с живым золотом. Будущий Сатана наклонился вперед, опираясь руками о столешницу, навис сверху над Кроули, и Азирафель отступил на шаг, глядя, как звездодел улыбается, замирая в этой западне, состоящей не только из чужих рук, не только из чужого тела, но и из чужого влияния. Дураку ясно, они близки. Они близки так, что невыносимо даже думать. Кроули развернулся к нему, как мог, он комфортно чувствовал себя в дьявольских руках, доверял им, доверял Люциферу, и догадка, что именно Сатана стал причиной Падения Кроули, была… была… Азирафель не мог закончить мысль. Она рассыпалась, как пепел после адского пожарища. Это был самый убийственный кошмар во всей Вселенной. Пусть Люцифер еще был ангелом, пусть в нем еще светилась благодать… Азирафелю хотелось кричать. Хотелось выдернуть Кроули из плена этих длинных рук, закрыть его собой, но останавливал не факт того, что в этих воспоминаниях Азирафель был призраком без права прикосновения. Хуже было то, что это не был плен. Это не было покорением. Кроули был влюблен. Добровольно. Целиком. Азирафель видел подобные улыбки и взгляды у смертных. Он замечал их и у ангелов, но очень редко. И как бы он ни хотел ошибиться… он знал. Он чувствовал. И это было еще мучительнее. Господи, он отдал бы все книги мира только лишь за то, чтобы эта улыбка была адресована ему! Да что книги – весь чертов мир он был готов бросить к босым ногам, покрытым звездной пылью, самому рухнуть на колени, вырвать крылья с мясом за один только подобный взгляд!.. Но Кроули смотрел на Люцифера. И в золотистых глазах сияли звезды. - Над чем работаешь? Даже голос Люцифера был настолько завораживающим, что Азирафеля почти наизнанку вывернуло, костями и тканями наружу, всего за секунду. - Мой проект Андромеды одобрили, - голос Кроули доносился до него, как сквозь плотный мутный туман. – Я могу приступать в любой момент. - А я же тебе говорил, что Андромеда станет настоящим шедевром? – промурлыкал Люцифер, укладывая голову на его плечо и вызывая у Азирафеля хрип, похожий на предсмертный. – Когда займешься? - Как закончу с созвездиями. У меня еще остались задумки. - Ах да, ты же не любишь отвлекаться. Кроули сощурился и хитро улыбнулся, словно зная, к чему все идет. - Да. Прерываться – не мое. - Ммм, а я как раз хотел прервать тебя… Продолжая подыгрывать, Кроули сел поудобнее, заинтересованно вскинул брови. Люцифер выпрямился, чтобы поймать все его внимание, видеть каждую искорку. В этом времени еще не существовало искушения как такового, но что это было, если не оно? - О, куда ты меня поведешь? И оно было совершено. - Пойдем ко мне? У меня появилось кое-что новое, тебе понравится. Ради всего святого, Люцифер знал предпочтения Кроули!.. Азирафеля мутило так, что он был вынужден отвернуться, лишь бы не смотреть, как будущий дьявол отстраняется, давая Кроули подняться из-за стола. Когда ты знаешь, что нравится человеку, это уже… непохоже на простое использование. Здесь замешивается что-то личное. Заинтересованность в том, чтобы доставить удовольствие, необходимость окружить лучшим, что есть в этом мире. Зная силу Люцифера, Сатане достаточно было просто находиться рядом, чтобы ему кидались в ноги и клялись в вечной любви. Но Кроули не клялся. Не кидался в ноги. Со стороны выглядело, словно это Люцифер ухаживал за ним. Словно это он желал получить внимание звездодела. Неужели он не просто пленил Кроули собой? Неужели у них была… взаимность? Настоящая. Искренняя. Ангельская. Азирафель не мог этого вынести. Представлять Люцифера коварным обманщиком, сорвавшим Кроули с Небес, как Ева сорвала яблоко в саду Эдема, было чудовищно, но даже близко не так нестерпимо, как замечать эти мелкие детали, говорившие о том, что Люцифер… действительно заботится о Кроули. Каким же образом воспоминания Кроули превратились в кошмар для Азирафеля? Что могло быть еще хуже, чем идти за этими двумя, слыша негромкие голоса, и замечать на другом уровне реальности, как они соприкасаются крыльями? Как смотрят друг на друга? Зачем, зачем он шел за ними? Он не хотел больше присутствовать. Не хотел видеть Кроули вместе с кем-то еще, таким радостным, счастливым – невыносимо, нестерпимо, невозможно, больно. Но Азирафель решительно напомнил себе, зачем он здесь. Здесь, где вся реальность воспоминаний сплетена из ужаса и боли. Люцифер вдруг остановился, открывая полупрозрачную дверь и пропуская Кроули внутрь. Азирафель не был готов, что на этих Небесах есть какие-то двери, но он каким-то чудом успел просочиться следом, прежде чем Сатана зашел сам и закрыл за собой. Господи боже. Это был сад. Оранжерея, хотя скорее пародия на нее. Вдоль стен, покрытых мхами, толпились горшки разных размеров, и везде, куда только падал взгляд, были растения. Все помещение было наполнено ими – саженцы деревьев только начинали раскрывать тонкие веточки, кустарники ломились от крупных ягод, разноцветные цветы выглядывали из-за сочных листьев. Все было знакомым и незнакомым одновременно. Азирафель потрясенно обвел комнату до самого потолка. Рыжина волос Кроули выделялась на фоне яркой зелени, даже когда он не хотел смотреть – звездодел восхищенно кружил по саду, восклицая, когда замечал что-то новое. Значит, он был здесь не впервые. Значит, Люцифер приводил его сюда прежде… - Этого не было! – Кроули провел пальцами по широкому лепестку лилии. – И этого. И этого… О, что это, это не цветы? Азирафель рассеянно посмотрел на него. Протянув руку вверх, Кроули почти коснулся сочного яблока, привлекательно висевшего на хрупкой яблоневой ветке, но в последний момент Люцифер поймал его за запястье, оказавшись сзади в мгновение ока. - Осторожней! Они хрупкие, это же только прототипы. - О… прости, - Кроули сомкнул пальцы в кулак, притихнув послушно. – Мне жаль. Я буду осторожен. Как же беспрекословно он это сказал, слепо доверяя, прижав кулак к груди! Азирафеля словно разрывало на части нечто противоречивое. Люцифер засмеялся, отстраняясь: - Ну, если даже ты его приметил, то значит, прототип удачный. - Что? - Ничего, мой любопытный ангел. - Мне любопытно, - согласился Кроули и развернулся к нему всем телом, улыбаясь лукаво. – Оно создано быть… бросающимся в глаза? Что это? - Это яблоко. Последняя разработка. Люди должны будут что-то есть, и это… что-то вроде особого угощения. - "Есть"? Что это? - Я дам тебе почитать. Продолжай, мой звездный свет, что ты застыл? - Ты отвлекаешь меня, - мягко укорил его Кроули, однако вернулся к своему занятию. – Вот это тоже новое? - Да, верно. - И это… пахнет очень сладко. Азирафель отступил вплотную к стене. Кроули, продолжающий ходить по оранжерее, был совсем близко, изучая внимательным взглядом каждый листик, иногда спрашивая, как это называется. Казалось, можно протянуть руку и коснуться огня его кудрей, золота его веснушек, стройности его ангельского тела. Азирафель даже сделал робкое движение, но одернул себя. Бесполезно, все равно бесполезно. Кроули заметил новое пятнышко мха на колонне, но прошел мимо затаившегося в кустах ангела. Очевидно, прикосновения не произошло бы, а внутри Азирафеля появилась бы новая кровоточащая рана. Скоро их станет так много, что можно будет захлебнуться и умереть. Люцифер наблюдал. Он устроился на скамье в глубине оранжереи, весело сморщив нос, когда Кроули, замерев перед яблоней, все же потрогал яблоко, бережно и аккуратно, озорно стрельнув в Сатану расплавленным золотом глаз. Так и говоря без слов – смотри, я трогаю твое яблочко, но ничего не происходит, потому что я очень нежен и осторожен. Будущий дьявол не сдержался, засмеялся, и Кроули улыбнулся игриво, подходя к нему, плюхнулся прямо на пол, прижался спиной к скамье, устроил руку на чужом колене под похоронный марш выдержки Азирафеля. - Все так красиво, - признался он. – Уже известно, что именно Всевышняя будет использовать? - Нет, - Люцифер поймал прядь его волос, перебирая пальцами. – Но все эти модели уже одобрены. Я храню только завершенные разработки. И самые лучшие. - Если эта Земля действительно будет… такой, я бы хотел там побывать, - голос Кроули звучал мечтательно, и будущий дьявол склонил голову набок – запоминал. - Побываешь. Ее пути неисповедимы, но я уверен, у тебя получится. Чувствуя, что начинает задыхаться, как люди на смертном одре, Азирафель хотел отвернуться. Не смотреть на руки Люцифера, по-хозяйски копающиеся в волосах Кроули, не видеть, как Кроули запрокидывает голову назад, прикрывая глаза длинными подрагивающими ресницами, не слышать размеренного дыхания и шороха ладоней по коже, ниже, до беззащитной шеи. Кроули позволял. Открывал шею, ластился под руки Люцифера, беглая улыбка играла на его тонких губах, даже когда Сатана обхватил его шею, словно желая задушить, но вместо этого поглаживал. Внутри Азирафеля все било тревогу, существуй сейчас огненный меч, он бы отсек этому ублюдку руки по самые локти, а затем вскрыл бы от лобка до горла, безжалостно выпотрошил бы, оставив в качестве предостережения любому, кто посмеет приблизиться к Кроули так близко. Ради всего святого, ангелы не должны подобное испытывать. Но он испытывал. Весь горел, и чтобы успокоиться, уставился на растения, из последних сил переключая на них внимание. Итак, значит, Земли еще не существует. Ангелы готовятся, каждый над своими проектами, чтобы Всевышняя могла создать ее за шесть дней. И Люцифер откуда-то все это знает. Наверняка из-за своего обаяния, черт бы его побрал!.. - Такая длинная… Тихий ласковый шепот потряс Азирафеля до глубины души, безжалостно встряхнув, как удар током. Он развернулся за доли секунды, все внутри, включая сердце, было вморожено в ребра. Люцифер наклонился еще ниже, щекоча водопадом волос шею Кроули, которую гладил, и звездодел тихо засмеялся, вытягивая руку и безошибочным движением заправляя прядь ему за ухо. Как же он открыт и доверчив. Азирафель уставился в пол, закусив губу почти до крови. - Знаешь, кого ты мне напомнил? - Ммм? – Кроули разве что приподнял брови, потеревшись щекой о его руку, слишком умиротворенный и расслабленный, однако постарался, чтобы его голос звучал заинтригованно. - Я видел эскизы животных. Там есть одно создание, очень красивое и сильное. - И чем я тебе его напомнил? - Просто напомнил. Красотой? Здесь, как Азирафель ни злился, он был абсолютно солидарен. Кроули был и оставался в его глазах самым прекрасным в мире ангелом (и демоном), перед которым даже Люцифер со своим хваленым великолепием рядом не стоял, мог только меркнуть. Что может темнота перед золотом, охваченным огнем? Что значит эта пустая красота, граничащая с подчинением, по сравнению с бескрайней добротой и любовью того, кто управлял пространством и временем? Но Кроули выбрал эту пустоту. И ластился, как животное, подставлялся под руки самого Сатаны, принимая все, что Люцифер готов был дать ему, и одобряя одним лишь дыханием, но до того прерывистым, что Азирафель снова полыхнул, стоило ему услышать тихое мычание, когда будущий дьявол провел большим пальцем по острым скулам: - Ммм… Как, говоришь, они называются? - Змеи. Новый удар током прошиб Азирафеля до испарины. - Змеи? – Кроули открыл глаза, произнося это слово медленно, и ни намека на шипение не прозвучало в его чистом голосе. – Змеи. Странное слово. Кто его придумал? - Ну а как ты думаешь? Они оба засмеялись. Кроули вернул голову на прежнее место, Люцифер возобновил ласки. Азирафель замер у двери, стараясь унять дрожь и дурноту, не желая смотреть, как по-собственнически будущий дьявол оглаживает узкие острые плечи, касается ключиц, и все равно смотрел. В его мозгу билась единственная мысль – люди еще не появились. Их телесные развлечения не могли появиться раньше, так почему эти касания казались гораздо интимнее того, что происходило не так давно в книжном магазине?! Кроули негромко ахнул, приподнявшись и вцепившись за дьявольскую коленку, плотнее сомкнув веки. Напряглась шея, проступили ключицы, приоткрылись губы, сведенные пальцы стиснули робу Люцифера. И Азирафель осознал происходящее, отшатнувшись так, что спиной распахнул дверь и вылетел в коридор. Ангелы не знали о сексе. Но ангелам это и не было нужно. Что значит какой-то биологический обмен жидкостями по сравнению с тем, что могут ауры и энергии? С тем, что ангелы могут делать на совершенно другом уровне? Азирафель, привыкший к Земле и людям, думать забыл об этом, он видел одни лишь невинные прикосновения. Но это были не они. Далеко не они, абсолютно не они, и боже, как же он мог… не только не заметить, но и продолжать смотреть?! То, что происходило в оранжерее, на самом деле было интимнее секса. Чувственней секса. Жарче секса. Но не жарче, чем ревность, горевшая адским пламенем в Азирафеле настолько сильно, что он смог захлопнуть дверь за собой, надеясь, что Кроули и Люцифер дернулись от звука и хотя бы ненадолго оторвались друг от друга. Сплетения энергий. Их слияние. Азирафель был знаком с этим лишь в теории, ему никогда не хотелось ничего подобного ни с кем из ангелов, и однажды он серьезно сомневался, имеют ли демоны подобную чувствительность на нетелесном уровне. Но сейчас Кроули был ангелом, он обладал огромным запасом света и благодати, не говоря уж о Люцифере, потенциала которого хватило на создание собственной империи, и почему же Кроули делал это с ним?! Решение понаблюдать за Кроули в расцвете его возможностей уже не было хорошей идеей. Отвратительная, паршивая, тошнотворная идея! Господи, Кроули же нужно было просто разбудить! Немедленно. Сейчас же. Нет, чуть позже, Азирафелю стало противно от одной мысли о возвращении в оранжерею, где… боже, нет, чуть позже. Мучительно находиться лишь в воспоминаниях. Азирафель не мог коснуться Кроули, несмотря на все свое желание, а Люцифер, этот мерзавец и предатель, имел полный доступ ко всему его телу на всех уровнях, пользуясь этим. Хотелось кричать, крушить, уничтожать, и Азирафель так бы и сделал, если не боялся… навредить не тому. Как бы Кроули не выглядел ангелом, это всего лишь чужая память. Азирафель находился внутри демона, который, ко всему прочему, был сильно ослаблен ловушкой из ангельских чудес, света и благодати и вымотан внутренней борьбой со… своими демонами. Если Азирафель посмеет поддаться порыву и засиять слишком ярко, уже некого будет спасать. Кроули открыт и беззащитен перед ним, и он испепелится мгновенно, прежде чем Азирафель осознает, что он наделал. Мгновенно и безболезненно… Нужно было действовать очень осторожно. Достучаться самому до его разума, но как, во имя чего угодно, Азирафель мог это сделать? В любом случае, вернуться в оранжерею было равносильно самоубийству. Азирафель закрыл глаза и заставил себя вспомнить своего Кроули. Его довольные ухмылки, чтение между строк и преданность длиною в шесть тысяч лет. Его руки, хватающиеся за Азирафеля той темной ночью год назад, как за последнюю надежду, его губы, жаркие и ненасытные – все это принадлежало Азирафелю, и Люцифер, будь он неладен, со всеми своими красотами и обаянием был уже в прошлом. Была еще одна причина продолжать наблюдать, и Азирафелю пришлось признать ее. При всем своем безоговорочном доверии Кроули никогда не рассказал бы ему о своем Падении, даже если бы Азирафель осмелился спросить напрямую. Чего он никогда бы не сделал. Запретная тема, табу, говорить об этом значило бы поднимать всю пропасть между ними, нескончаемую и неразделимую. Ни один из них не хотел разрушить всю идиллию их отношений. Поэтому Азирафель не спрашивал, а Кроули не вспоминал. Сейчас же ему выпала уникальная возможность не просто узнать о том, что произошло до их знакомства, а фактически прожить это вместе с Кроули, видеть его реакцию на каждое событие, прочувствовать все подробности, о которых он никогда бы не узнал. Это было что-то настолько личное, что перехватывало дыхание, и такая возможность выпадает всего лишь раз в жизни, и то – чудо, что выпало. И Азирафель мог сколько угодно убеждать себя, что все и так понятно, Кроули спелся с Люцифером, стал одним из его прислужников, покоренный и влюбленный, ну, разве что не безответно. Хотя кто знает. Кроули был одурманен, стал послушным ангелом, а после и демоном, Пал ради ангела, не зная, каков Люцифер на самом деле. Никто из ангелов тогда не знал. Азирафель спрашивал когда-то, и все, как один, называли Сатану циничным, искушающим, жестким манипулятором, но если бы все знали об этом, за ним бы не пошло столько ангелов. Это вскрылось, только когда Люцифер выстроил себе Ад, а раньше все поддавались его обаянию и красоте. Может, дело было в том, что тогда ангелы просто не знали о существовании такого коварства? Не было разделения на тьму и свет, только одна ангельская благодать. Это потом Люцифер, будучи первым, заклеймил всех, кого отравил искушением. Подчинил, лишил воли, оставил вместо света сплошное месиво ненависти длиною в бессмертие. Он стал синонимом зла, а Небеса – синонимом добра, но здесь и сейчас не было еще никакого разделения, и Сатана был обычным ангелом, обладающим потрясающей красотой, обаянием и умением проникнуть в самое сердце. Итак, Кроули пошел за Люцифером вместе с остальными и стал одним из его последователей, Пав среди первых. Все логично, все банально, как сюжет плохих книг. Или фильмов, как сказал бы Кроули-демон. Но только на первый взгляд. Азирафель чувствовал слишком много шероховатостей и нестыковок в этой трактовке, и первая же из них заставила его скривиться. Во время жизни на Земле для него было очень ценно иметь союзника, с которым можно разделить свои предпочтения. Азирафель уже не мог вспомнить, когда все началось, но стоило ему обнаружить что-то стоящее, он сразу хотел разделить это с Кроули. Сам демон также рассказывал ему обо всех своих открытиях, вместе они пробовали алкоголь, еду, транспорт, даже поцелуи, и это казалось само собой разумеющимся. Но вот Люцифер. Манипулятор и будущий дьявол, собирающий армию падших ангелов себе в империю. И он приходит к Кроули, чтобы показать ему… растения. Первообразы тех, что потом появятся на Земле. Люцифер не создавал их, но они ему нравились, и он звал Кроули, чтобы разделить с ним это событие. И Кроули отвечал ему тем же. Показывал эскизы, делился заметками. И все это было больше, чем отношения будущего властителя Ада и ослепленного приспешника. Люцифер не просто использовал Кроули, он как будто… действительно был привязан к нему. Или же слишком искусно притворялся. Что произошло на самом деле? Раз уж на то пошло, Кроули был непредсказуемым демоном, Азирафель знал это на собственном опыте – так почему он решил, что ангелом Кроули был другим? И Азирафель решил продолжить наблюдение. Он узнает историю Падения Кроули из первоисточника. Он увидит своими глазами, как зарождалась Земля, что было до того момента, как Азирафель, созданный Всевышней, получил огненный меч и приказ охранять Восточные Врата. Он поймет, почему паранойя Гавриила определила эти воспоминания как еще более худшие, чем взрыв Бентли и Падение Азирафеля по вине Кроули. Но он не доведет Кроули до еще более сильного потрясения – как только окружающий мир начнет угрожать здравомыслию демона, он выведет его на поверхность, вернет в реальность. Любая угроза – и он наплюет на собственное любопытство и вмешается. Но сейчас… эти воспоминания были кошмаром только для Азирафеля. Так пусть Кроули побудет счастливым еще немного. Пусть и в чужих руках.