Стратегия

Пункт первый. Встретить свою вторую половину человек должен в удивительных обстоятельствах. Одно лишь удивительное стечение которых намекает на важность этой встречи.

Музыка оглушала. В крохотной квартирке, никак не подходившей для такого количества людей, было жарко и душно. Кит стоял, привалившись к стене. Люди вокруг отплясывали, смеялись, перекрикивая ритмичную музыку. Повод был — сегодня они написали последний в этом году экзамен. Впереди были новогодние каникулы и заслуженный отдых. В руке Кит держал стакан с глинтвейном, который не мог прикончить уже целый час. Напиток давно остыл, и теперь казался ещё более горькими. Парень стоял, рассматривая танцующих. Сам он с удовольствием отправился бы домой, только вот Кит пообещал друзьям, что в этот раз придёт на вечеринку и даже задержится на ней хотя бы на пару часов. Всеобщему веселью Кит не поддавался — к подобным мероприятиям у него был иммунитет. Поэтому уже час он подпирал собой стену, обводя группки танцующих скучающим взглядом. К нему подошла Пидж — уже весьма навеселе. Кит удивился, но про себя решил, что Пидж переживала из-за экзаменов больше всех, и она-то имеет право на то, чтобы как следует оторваться. — Ты не танцуешь, Кит. — Сказала она очевидное. Кит посмотрел на неё сверху-вниз и слегка кивнул. — Я, наверное, пойду минут через десять. Она посмотрела на него с величайшим сожалением. — Сейчас будет кое-что интересное. — Прокричала она ему в ухо, потому что кто-то снова прибавил громкость музыки. Кит выжидающе посмотрел на девушку. — Игры. — Игры? — Переспросил он с укором. Пидж, если ты выпила, то не теряй голову. Иначе это может плохо кончиться. Это он подумал. Но произнес лишь: — Это не для меня. — Ну-у, — протянула она, взмахивая руками, и чуть не вылила на него его же глинтвейн, — расслабься, Кит! Хоть раз! Парень смотрел на подругу. Она вот уже расслабилась, да, и даже слишком. Кит не привык видеть ее в таком состоянии, он вообще не привык находиться в компании людей, которые не воспринимают ситуацию всерьёз. Но сейчас, будучи окружённым собственными одноклассниками, которым крышу снесло от раздобытого алкоголя — пусть того даже было совсем не много — Кит чувствовал, что расслабился до своего предела. То, что он сделал пару глотков глинтвейна и несколько минут помотал головой в такт музыке — уже прогресс. — Останься на одну игру! — Начала Пидж умоляющим тоном. — Тебе понравится! Кит уже знал, что ему не понравится.

***

Какая глупость. Господи, какая глупость творилась вокруг. И самое страшное — Кит согласился стать ее частью. Они сидели в кругу. Играли все гости, поэтому некоторым пришлось сесть вдоль стен. Диско-лампа, принесенная кем-то для поддержания тусовочного настроения, со слабым скрипом крутилась. Музыку почти заглушили, Кит мог лишь разобрать, что ритмичные танцевальные песни закончились, уступив место лирическим балладам. Пока они рассаживались, зауныльная рок-баллада проиграла от начала и до конца. Ханк, сидящий рядом с колонкой, приложился к ней ухом, чтобы в общем шуме разбирать слова и все содрогания голоса солиста, в конце разразился слезами. Очень уж грустная, по его словам, была песня. Кит тихо вздохнул. Ханк, похоже, тоже выпил слишком много глинтвейна. А может и запил его ромом, который принёс кто-то из наиболее отчаянных одноклассников. Тем не менее — слушая всхлипывания друга, Кит пытался совсем не думать о том, что оказался в окружении пьяных шестнадцатилеток, у которых крышу снесло полностью. Парню было некомфортно. Ему хотелось встать и уйти, но Пидж то и дело бросала на него внимательные взгляды, придавливающие Кита к мягкому ворсистому ковру. «Одна игра» — думал он, когда кто-то — кажется, хозяйка квартиры — вышел в центр круга, наклонился и положил на ковёр пустую стеклянную бутылку из-под рома. Тогда Кит все понял. Только не это. Может, ещё не поздно уйти? Кит попытался подняться, но чья-то тяжелая рука опустилась ему на плечо. Не имело значения, кто это был, но он определенно хотел, чтобы эта ночь омрачилась смертью Кита от стыда. — Бутылочка. — Констатировала хозяйка квартиры. — Можно в щеку или в губы. — Сидящие в кругу загудели и заулюлюкали, девочки завизжали, прикрыв рты руками, представляя навязчиво брезжащую впереди возможность поцеловаться с тем, кто тайно нравится. Или же с тем, кого ты терпеть не можешь. Кит почувствовал необыкновенную неловкость. Краска прилила к щекам, но он надеялся, что в синем свете и ярких пятнах диско-лампы это не заметно. Какова вероятность, что ему придётся целоваться? Достаточно небольшая. Хозяйка вечера подождала, пока затихнут улюлюканья, затем, обведя всех присутствующих хитрым взглядом, вновь наклонилась и сильно-сильно крутанула бутылку. Сначала все молчали. Но как только бутылка начала замедляться, взволнованный гул начал набирать силу. Голоса были выше и выше, громче и громче. Кит в последний момент зажмурился, чтобы не видеть, на кого покажет бутылка. Пик шума. Со всех сторон раздались взрывы хлопков, звонкий свист и женские визги. Кит открыл глаза и вздохнул с облегчением — бутылочное горлышко показывало не на него. Оно указывало аккурат на сидящего у стены Лэнса, который был пьян настолько, что, казалось, вообще не понимал, что происходит. Лэнс раскрыл глаза максимально широко, посмотрел по сторонам, вскинул руки и заулыбался пьяной улыбкой. — Из кого высосать душу? — Своим звонким голосом вопросил он, и все присутствующие раздались дружным, хоть и слегка взволнованным, хохотом. Кит завёл глаза. Лэнса он знал уже давненько, и этот парень хоть и был его приятелем, но иногда неимоверно раздражал. Как, например, сейчас. Хозяйка вечера вновь вышла в центр круга и раскрутила бутылку, перед этим снова пройдясь по лицам хитрым взглядом, мол, кому же из вас повезёт открыть этот фестиваль идиотизма вместе с Лэнсом? Так, по крайней мере, это интерпретировал Кит. На этот раз он не закрывал глаза, когда бутылка останавливалась, а горлышко медленно, угрожающе перемещалось с одного человека на другого. Он посмотрел на Лэнса. Тот выглядел так, словно набросится на несчастного избранника бутылки, как только та остановится. Лэнс уже наклонился вперёд, ожидая сигнала, с теми же вниманием и нетерпением, с которыми бегун выжидает выстрела. И тут люди загудели. Кит опустил глаза.

Пункт второй. Первый поцелуй должен произойти при событиях в стиле лучших романтических фильмов. На фоне фейерверков, на лодке посреди озера под лунным светом, или под дождем. Важное условие: первый поцелуй должен случиться лишь после месяца отношений. И должен быть сорван с губ человеком, которого ты по-настоящему любишь.

Все было как в тумане. Лэнс поднялся на ноги, отряхнул колени, выровнялся, едва не потеряв равновесие — в голове все ещё правил ром. Кит тоже поднялся. Шаг. Другой. Они достаточно близко. Кит смотрел в затуманенные односложной целью («ПОЦЕЛОВАТЬ») глаза Лэнса и решительно не понимал, что происходит. Он мог отказаться? Наверное. Хотел ли он отказаться? Об этом Кит думал, пока сближался с Лэнсом, словно в замедленной съемке продвигаясь к центру круга. Вокруг стоял гул. Это была игра, отказаться от участия было равносильно проигрышу. Впереди было ещё много поцелуев случайных одноклассников между собой, Кит знал, что все будет так, как всегда бывает на подобных вечеринках: все, во-первых, оказываются слишком пьяны, чтобы все помнить, а во-вторых в этой авантюре участвуют все, поэтому впоследствии смеяться над кем-то из-за его поцелуя крайне нелепо. Так было всегда. Это — негласное правило. Они встали напротив друг друга. Расстояние такое ничтожное, что Кит ощутил на коже дыхание Лэнса. Все затихли. Кит быстро вдохнул, развернул голову вбок, немного прикрыл глаза, чтобы боковое зрение не смущало его пошатывающимся Лэнсом, самым неприличным образом смотрящим на лицо Кита. — Давай в щё... — Начал Кит. Договорить он не успел. Лэнс за долю секунды наклонился, изогнулся, поднёс ладони к лицу Кита и обхватил горячее лицо своими не менее горячими пальцами. Он с нажимом повернул голову, и Кит от неожиданности поддался. А дальше было... невероятно мокро. К приоткрытому рту Кита, из которого все ещё пыталось вырваться окончание фразы, Лэнс прильнул с таким трепетным отчаянием, словно пустынный странник к холодному источнику после дня мучительной жажды. Кит оторопел. Губы Лэнса словно проводили электрический ток, Кита обдало волной жара. Казалось, что он рассыплется в кучку чёрного пепла, как только Лэнс отпрянет. Но поцелуй не думал кончаться. Лэнс все ещё прижимал к своему лицу лицо Кита, словно намереваясь слиться с ним. Затем... о, господи. Лэнс пустил в дело язык. Уверенными, сильными толчками язык прорвался в рот Кита. И начал словно в конвульсиях биться по верху и по низу, ходить по зубам. Как же... мокро! Кит хотел вздохнуть, но не мог отстраниться. Этот ненормальный все ещё держал его голову, пожирая, черт возьми, действительно пожирая Кита! Глубокий громкий вдох. Лэнс отстранился, отшатнулся, словно паразит, насытившийся кровью. Кит, освобождённый из тисков, все ещё стоял ровно, пытаясь понять, что сейчас произошло. Лэнс утёр рот, затем, поклонившись всем зашедшимся в безумных аплодисментах, вернулся было на своё место. Но хозяйка вечера что-то сказала ему — сквозь шум толпы Кит не разобрал, и Лэнс, изящно поднявшись, вышел из комнаты, перетащив себя на кухню. Кит попятился в сторону своего места. Он проходил мимо Пидж, смотря перед собой отсутствующим взглядом, когда девушка вдруг дернула его за рукав кофты. — Ты что, хочешь ещё? — Спросила она. Кит моргнул и замотал головой из стороны в сторону. — Твой раунд закончен. Сходи передохни. Ага, передохни. Кит должен был лететь домой, а затем сразу же лечь спать, чтобы на утро убедить себя в том, что это — мокрое и с прорывающимся в его рот языком — всего лишь глупый сон. Кит вышел из круга и двинулся в сторону кухни — там на одном из барных стульев он оставил свой рюкзак и куртку. Бутылку снова крутанули, гул нарастал. О недавнем поцелуе, казалось, уже все забыли. Все, кроме Кита. Воспоминание все ещё болезненно тлело на его мозгу.

Пункт третий. В первый раз наедине. Один из важнейших пунктов. Во время первого уединения (не путать с половым актом!) вокруг должна царить романтичная атмосфера, настраивающая на глубокие разговоры. В ходе таких разговоров ты понимаешь, любишь ли человека или просто испытываешь к нему влюблённость.

Кит на ватных ногах вошёл на кухню. Замер на пороге, выискивая взглядом свои вещи. И нашёл. Только вот одно «но». На стуле, на котором Кит расположил куртку и рюкзак, разместился Лэнс, придавив своей задницей все, что Киту было, собственно, и нужно. Кит почувствовал, что начитает злиться. Ко всему прочему — Лэнс, кажется, отрубился, положив голову на барную стойку. Кит за мгновение оказался рядом со спящим и попытался вытащить куртку за торчащий капюшон. Тщетно. — Человек пришёл к сфинксу, великому и ужасному! — Глубоким гортанным голосом протянул Лэнс. От неожиданности Кит замер, а потом, посмотрев в потолок, обращаясь к невидимым создателям вселенной, спросил у них, за что же ему всё это. — Ответь на мои загадки правильно, иначе тебя ждёт смерть. Кит потянул за капюшон ещё сильней. Бесполезно. — Ты это мне? — Спросил он у Лэнса, смотря в его весело-печальные пьяные глаза своим стальным, сочащимся серьёзностью взглядом. — Ага. — С улыбкой произнес Лэнс. В голове Кита закипало раздражение. Господи, он только что так унизился в своих собственных глазах, а Лэнс, кажется, хочет вообще добить его?! — А ты можешь... — Как можно спокойнее начал Кит. Лэнс слушал его, слегка наклонив голову, со всем вниманием. От него пахло глинтвейном, — например, просто приподняться, чтобы я забрал свои вещи и ушёл? — Загадки. Кит зарычал, не сдерживаясь. Был ещё один вариант: можно было просто спихнуть Лэнса со стула. Но дело было в том, что этот паразит просто высосал из него все силы своим поцелуем. Поэтому Кит выпустил из руки капюшон и поправил волосы. А затем обреченно произнес, стараясь не смотреть в бездонные и вместе с тем невероятно смущающие пьяные глаза: — Валяй. — Кит. — Произнося имя, Лэнс отделял каждую буковку. — Ответь мне, древнему сфинксу, со всей честностью. Ты встречался с кем-нибудь? Кит скрестил руки на груди. — В смысле? — Любовь. Свидания. И все такое. — Нет. — Многотонное слово упало на голову Лэнса. Тот театрально кивнул. — Оно и видно. Ты совершенно не умеешь целоваться. Я как будто... ну, знаешь, присосался к водосточной трубе. — Ха-ха. — Эти слова, говоря откровенно, задели Кита. Он старался не подать вида, но, кажется, Лэнс все же заметил секундное помутнение в его глазах. — Понятно. Подними задницу со стула, и я уйду. Из комнаты послышались восторженные крики — бутылка указала на первого «счастливчика». — Есть ещё вопрос. — Взгляд Лэнса был осязаем. Кит вдруг снова ощутил горячие пальцы, невероятно властные, на своём лице. — Кто тебе нравится? — Если бы мне кто-то нравился, я бы с ним встречался. — Весьма грубо. — Зато правдиво. А теперь приподнимись, пожалуйста. — Тр-р-р-ретий вопрос! — Прорычал Лэнс, выбрасывая вверх руку. Он развернул голову и даже немного приподнялся, устроив подбородок на сжатой в кулак ладони. — Стал бы ты навязываться человеку, который тебе нравится? Так. Все было понятно, как день. Болтать с пьяным подростком у Кита не было совершенно никакого желания (хотя он и сам был не старше), поэтому он громко вздохнул и произнес абсолютно спокойно: — Ты пьян, Лэнс. Парень наконец приподнялся на стуле, а Кит быстро выдернул из-под него куртку и рюкзак, затем направился к входной двери. Обулся и выбежал в ночь, пытаясь отдышаться. Кокон квартирного жара все ещё стоял вокруг него. Но щеки горели от другого.

Пункт четвёртый. К тому, чтобы стать парой, двое должны прийти вместе. Решение должно быть принято осознанно, по обоюдному согласию. Парой становятся лишь после долгого знакомства, а лучше — после долгой дружбы.

— Эй, Кит! Парень обернулся, вытащив наушник из уха. По асфальту, заметённому снегом, к нему кто-то бежал. И не понадобилось много времени, чтобы понять, кто это был. Лэнс. В шапке, нахлобученной на горячую голову, и наспех повязанном шарфе. Он бежал, передвигаясь прыжками, по траектории, понятной лишь ему одному. — Стой! Стой! В криках парня не было совершенно никакого смысла. Потому что Кит и без того замер на месте, пытаясь понять, не мерещится ему все это. Лэнс остановился в шаге от него. Затем наклонился, упёр руки в колени и теперь пытался отдышаться. Кит лишь развернулся, чтобы не смущать его своим недоумевающим взглядом, но Лэнс, видимо, подумал, что парень хочет уйти. — Стой! — Выкрикнул он, выбрасывая вперёд левую руку. Он крепко схватил Кита за локоть. Бедная его куртка. Сегодня она вся оказалась облапана Лэнсом. Кит повиновался. Он снова обернулся и посмотрел в глаза парня. К его величайшему удивлению, той пьяной развязности в них больше не было — в глазах теперь жило... сожаление? Они стояли в кругу фонарного света, посреди тротуара. Мелкие снежинки кружились, ложились на землю, на плечи и макушки, и тотчас таяли, касаясь раскрасневшихся лиц. — Протрезвел? — Спросил Кит, с ужасом понимая, что осуждение в его голосе было слишком ядовитым. Серьезным. Он ни в коем случае не осуждал одноклассников! Кит не хотел лишь совмещать себя с их несерьезностью, не хотел быть частью того, для чего не был предназначен! — Протрезвел. — Подтвердил Лэнс, наверняка просто делая вид, что не заметил ядовитый подтекст. Кит посмотрел вниз и увидел, что Лэнс все ещё держал его за локоть. Но Лэнс расслабил хватку лишь тогда, когда использовав локоть Кита в качестве рычага, снова встал на ноги. Они двинулись в сторону кампуса. Идти нужно было около часа. Кит собирался все это время слушать музыку, ни о чем не думая, а сейчас должен был... как-то вести диалог? Или не должен был? Воздух между ними искрился от неловкости. Точнее, искрился от неловкости он только со стороны Кита, Лэнс же, казалось, не чувствовал ничего подобного. — Хорошая ночь. — Мечтательно произнес Лэнс после нескольких минут тишины, разбавляемой лишь хрустом снега от их шагов. — Да. — Растеряно сказал Кит, отведя глаза в сторону. — Ты, наверное, хочешь спросить, с чего это я вообще свалил с вечеринки. — И Лэнс, опередив собеседника на шаг, заглянул ему в лицо, и, найдя в нем отражение заинтересованности, удовлетворенно кивнул. — Меня изгнали. Что? Кит с прищуром взглянул на Лэнса, но тот лишь глубоко вздохнул. С момента ухода Кита прошло уже полчаса. Если Лэнс нагнал его бегом, то получается, что примерно минут пятнадцать назад его и выгнали. — Что ты успел сделать за пятнадцать минут? — Спросил Кит. — Критиковал поцелуи. — Равнодушно ответил парень, пожав острыми плечами, спрятанными под объемной курткой. — Чего? — Кит не смог сдержать улыбку. — Им не пришлись по вкусу мои справедливые замечания. — Ты эксперт по поцелуям? — А ты не понял? — Снова этот взгляд. Пьяная развязность, от которой Киту хотелось залезть поглубже в капюшон. — Ха. — Смог выдавить Кит, чувствуя новый прилив неловкости, которая только-только начала отпускать. — Они делали все скучно. Сначала смех. Они поднимаются и идут к центру круга. Потом — смущенные взгляды в пол. Потом — тихий вздох. И-и-и... Лэнс выставил перед собой руки, сложил большие пальцы обеих рук с другими пальцами, изображая таким образом вытянутые губы, а затем с громким быстрым чмоканьем на долю секунды соединил руки. И тотчас развёл вновь. — Та-да-а-а. — Грустно протянул он. — Все смеются. Двое отворачиваются друг от друга. — А что в этом плохого? Не в этом смысл игры? — Кит. — Отчеканил Лэнс. — «Игра» — что значит это слово? Нужно играть, когда ты исполняешь задание. Как актёр. Каждый поцелуй — особенный и неповторимый. Творчество в чистом виде. Нельзя превращать все поцелуи в... нелепицу. С детским чмоканьем. Нельзя целоваться наотмашь. — Я все равно не вижу ничего плохого в том, чтобы целоваться, как умеешь. И вновь Кит прочувствовал этот поцелуй, этот жар, ударивший в голову, это волнение, смешавшееся с вынужденный повиновением и... восторгом. Да, так оно и было. Его первый поцелуй оказался по нелепой случайности похищен, причём похититель, совсем не чувствует своей вины. Мало того — похититель собой доволен. — Стой. Замри. — Попросил Лэнс. Но в голосе все же слышалось что-то командное. Кит не успел остановиться. Он не успел понять, что что-то происходит. Увидел лишь сквозь белое облачко пара, разно вырвавшееся изо рта, приближающееся лицо. Уверенное. И серьезное. Ближе и ближе. Ближе и... Сердце Кита упало куда-то на землю, затерявшись в свежем снеге. Он содрогнулся, чувствуя что-то невероятное, чувствуя порывы таких желаний, для которых всегда считал себя слишком рациональным. Но в ту секунду они охватили его, он по самую макушку погрузился в их пучину, совершенно не отдавая себе отчета в том, что же, черт возьми, происходило.

Пункт пятый. Второй поцелуй не менее важен, чем первый. Второй поцелуй означает, что первый не был нелепым порывом страсти, и знаменует серьезность отношений. Второй поцелуй не должен происходить в день первого — между ними должно быть несколько дней разницы, чтобы двое обдумали все, что между ними произошло, и осознали, что хотят отношений.

А происходил контакт. Губы Лэнса снова прижались к губам Кита, но в этот раз не было пальцев, силящихся вдавить одно лицо в другое, не было причмокиваний и слюней, не было языка, прорывающегося на чужую территорию и пытавшегося там хозяйничать. Легкое касание. Ток, пробирающий так, что волосы на затылке вставали дыбом. Слегка-слегка разомкнутые губы, и долгий, чувственный поцелуй. Медленное дыхание, тихое, как снег, и тёплое, не обжигающее. Спокойный поцелуй. Пленительный, поцелуй больше душ, чем тел. Момент ментального единения. Лэнс отстранился. Он слегка улыбался, смотря на Кита увлечёнными глазами. Во взгляде что-то такое читалось, но Кит никогда не видел ничего подобного. Они стояли друг напротив друга. Кит первые мгновения после поцелуя стремился спрятать взгляд, чувствуя себя до крайности странно и непривычно. Но потом поднял глаза. Взгляды встретились. Поцелуй продолжился, только теперь безо всякого контакта. Общались между собой их души. Лэнс в своей шапке и перекошенном шарфе был смешным. Кит в накинутом капюшоне казался мрачным. Но глаза у обоих сияли.

Пункт шестой. — выполнено Предложение встречаться должно прозвучать в интимной обстановке.

— Это была игра? — Спросил Кит, когда ему надоело вслушиваться в хруст снега под ногами. Лэнс прокашлялся. — Надеюсь, ты не убьешь меня за ответ. — Он пытался сказать это с улыбкой, но не смог скрыть в голосе дрожи волнения. — Ха. — Кит произнес это, чтобы хоть что-то произнести. Неловкость коконом покрыла его. — Убить тебя после этой ночи? — Ты бы мог. — Оценил его Лэнс. Они рассмеялись. Напряжение немного спало. — Правда в том, что... — Он вздохнул, затем бросил быстрый взгляд в небо. Кит приготовился. — Сегодня я не играл. — Что? — Эти поцелуи. Они настоящие. Кит продолжал идти — чисто машинально — но его мозг заклинило. Одна и та же односложная мысль вертелась в его голове: «Настоящие? Настоящие? Настоящие?» — Я никогда не играл с тобой. Кит, ты слышишь? Кит поднял голову, бросив на Лэнса абсолютно растерянный взгляд. — Да. Слышу. — Спокойно сказал он. Никаких эмоций в голосе не отразилось, как бывало с ним в минуты особого волнения. У людей обычно наоборот, да. — И что ты об этом думаешь? — Думаю, что... Ты выбрал весьма интересный способ признания. — Можно подумать, тебе раньше признавались. — С напускной обидой в голосе произнес Лэнс. Он пнул снег. — Ха. Черт возьми, Кит сам себе захотел влепить пощечину! — Так. Предвещая твои вопросы. Я давно хотел поговорить. — Лэнс прокашлялся, пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли. — И сегодня эта игра... и мне в голову ударило... и все совпало. — С каждым аргументом он выбрасывал руку вперёд, словно этот самый аргумент материализовывался у него на ладони. — Третий вопрос сфинкса. — Едва слышно произнес Кит. — Ты это спросил у самого себя. Лэнс неуверенно кивнул — он вряд ли помнил то, о чем говорил Кит. — Ну так, Кит. Если ты не против попробовать построить что-нибудь на обломках этого великолепного вечера, я буду невероятно счастлив. Кит помедлил. Намеренно. Он уже знал, что ответить, но перед этим решил спросить: — Я все ещё водосточная труба? Лэнс расхохотался. Громко, с облегчением, Киту самому стало легче. Когда Лэнс успокоился и утёр веки — на них со смеха выступили слезы — произнес спокойным тоном: — Уже не такая смущенная. Они снова посмеялись. Посмотрели друг другу в глаза с выражением величайшего облегчения и расслабления. — Я согласен. — Уверенно сказал Кит. Дальше они шли уже, держась за руки. Сначала было немного неловко, но это чувство исчезло уже через пару минут. Они болтали и смеялись, им было весело и легко. Беззаботная юность все ещё не отпускала их во взрослую жизнь, а двое шли рядом, намереваясь идти ещё долго. Вместе. За руку. С душами, слитыми в долгих, чувственных объятиях.

Пункт шестой. — выполнено Вечная любовь вырастает из первой любви крайне редко. Но главная цель любых отношений — убедиться, что твоя вторая половинка и есть вечная любовь. Не важно, как ты дойдёшь до цели, если ты до неё дойдёшь. Легким путём или трудным. Скандальным или спокойным. Размеренным или благодаря дурацкой игре. Вечная любовь — человек, с которым тебе хорошо до конца твоих дней. Несмотря ни на что. Он найдётся. Всему своё время.