Ошибка деактивации Системы

Найдя место поудобнее, Шан Цинхуа с головой погрузился в воду. Температура была выше, чем та, которую он любил. Пропустив волосы через пальцы, демон тщательно прополоскал их. Пар клубился над водой, застилая глаза. Создавалось ощущение ирреальности. Приподнявшись, Цинхуа присел на плоский выступ, который находился близко к бережку, оставив лишь нижнюю часть в воде. Поддавшись детскому порыву, он ударил ладошкой по воде, вызвав брызги. Капли разлетелись в стороны, пропадая в белом настиле над водой. Это было чем-то простым, чем-то, что люди могли наблюдать каждый день, но это могло вызвать улыбку у Шан Цинхуа. За первым ударом последовал второй. Свет лился с разных сторон, отражаясь на потолке. Из-за этого по пещере расходились блики. Они не имели особой интенсивности, но заставляли капли сверкать, будто драгоценные камни. Удивительный эффект. Налюбовавшись на это, лорд-демон обратил внимания на себя. Впервые за несколько последних дней он смог уединиться, более или менее разобравшись в происходящем вокруг. Самым значимым и неожиданным было появление Шэнь Цинцю, поскольку Шан Цинхуа не ожидал, что Система выкинет такое. Но нужно признать, что из-за этого бывший горный лорд чувствовал одиночество не так явно. Всё дело в том, что он искал хоть какую-нибудь информацию о том, кем здесь был Мобэй Цзюнь. Поскольку Система не могла дать ответа, который бы удовлетворил Цинхуа, он начал действовать. Довольно просто было вжиться в роль «демона Шан Цинхуа», а отдавать распоряжения или давать задания – это он проделывал сотню раз, когда был лордом пика Аньдин. Он не мог сказать, почему зациклился на этом. Это, чёрт возьми, было очень странно. Просто... Демон устало потер глаза. Зачерпнув воды в ладони, он выплеснул её себе в лицо. Господин стал частью его жизни на очень долгое время. Несмотря на то, как начались их отношения*, Шан Цинхуа заботился о том, чтобы работать не спустя рукава (и пусть он так заботился больше о своём выживании, сам факт!). Что уж можно сказать о том случае на Горе Майгу? Когда ты столь долго находишься подле кого-то, то ты испытываешь определённые чувства к этому «кому-то». Хорошие или плохие. Но Цинхуа изначально испытывал симпатию к этому второстепенному персонажу. Более того, он описал его так, как он хотел, а не так, как это случилось с Ло Бинхэ. Мысли о Мобэй Цзюне невольно воскресили в его голове образ демона. Можно сказать, что в пору их сотрудничества Шан Цинхуа смог наблюдать то, как могучий ледяной демон матерел, становясь всё более сильным и... ...по-настоящему красивым. Не то чтобы он в их первую встречу был не прекрасен, словно кристально чистый осколок льда, пронзивший ваше сердце. Для бывшего горного лорда он стал именно этим осколком, который ни презрение, ни избиения, ни отвратительное отношение не смогло растопить. Погрузившись в воспоминания, Цинхуа прошелся руками по своему телу, поглаживая. Он признавал за собой неподобающие порывы и мысли. Но пока они оставались лишь в его голове, он мог лелеять их сколь угодно долго. Мог ли он ручаться за то, что если бы он хоть делом, хоть словом выразил свои привязанности, то его шея не сломалась бы под напором демонической праведной ярости? Остановив ладони на шее, он представил, каково бы это было. Да, он боялся. Более того, он не грезил о таких вещах, как о желанных. Был не из таких людей, которых заводила боль. Но если бы ему дали выбор, от чьей руки умереть, то выбрал бы Короля. В кожу бы впились когти, оставляя красные отметины. На столько ли они остры у Шан Цинхуа, как у Мобэй Цзюня? Из груди вырвался рваный выдох, когда пальцы сжали горло. Ослабив давление, демон повел их ниже, царапая кожу когтями. Это не вызывало привычной боли. В прошлом его самосовершенствование было одним из худших в школе Цанцюн, но здесь такого не было. Он обладал силой, равной другим, и телом, которое было способно выдержать многое. Теперь бы он рискнул предстать перед Господином с правдой? Если была бы возможность... Пройдясь по налитым вершинкам, Цинхуа заставил тело вздрогнуть. Он не был привычный к ласкам. Конечно, он удовлетворял свои потребности, раз за разом доводя себя до разрядки, но, поскольку чаще всего ему было некогда, или же мешали снующие туда-сюда адепты или демоны, он делал это быстро, механически. Лучший способ сбросить напряжение без последствий. Не желая останавливаться сейчас, он повел руки дальше. Когти сменились подушечками пальцев, а дыхание неожиданно сбилось. В такие моменты он остро чувствовал некоторое волнение, что охватывало его шёлковым одеянием. Мысли о демоне во время действа – запретный плод, который он не мог не попробовать. Но это необъяснимое чувство уходило на второй план, как-только он добирался до главного. Сжав свой член в руке, Шан Цинхуа немного откинул голову назад. Волосы липли к телу, мешаясь. Проведя рукой вверх по стволу, он прошелся подушечкой большого пальца по головке. Движения были простыми, но путали мысли. Очень быстро демон почувствовал первые волны удовольствия, которые прошлись под его кожей. Рука двигалась медленно, осторожно. Боясь поранить себя, бывший горный лорд хотел было убрать когти, но передумал. Ему нужен стимул, чтобы закончить. Потерявшись в движении, вторую руку он поставил чуть позади себя, чтобы опереться. Это было хорошо. Жар поднимался от воды, жар поднимался в теле. Мысли, какие были в голове, быстро сменились этим жаром. Ему хотелось больше и быстрее, и рука повиновалась. Уже на пике рука, удерживающая его тело, подогнулась. С шипением Цинхуа врезался в воду, ударяясь спиной об берег. Боль была несильной, но не менее действенной. Напряжение, которого он достиг, схлынуло, оставив после себя раздражающий зуд. Как он жалок. Из-под закрытого века стекла слезинка. Опершись лбом о холодный камень, демон поднялся на колени и разведя ноги, сжал всё ещё стоявший член. Его движения были неуклюжими, а дыхание рваным. Почему он, блять, плачет в такой момент? Другая рука натянула волосы, заставив от боли скатиться ещё пару слезинок. Первые движения дались ему с трудом. Возбуждение, что так легко было вызвать, так же легко ушло под натиском прояснения мыслей после удара. Осталась лишь болезненность, что заставило Шан Цинхуа давиться собственной желчью. Каждый раз, когда он пытался это сделать, он не мог. Лишь забывшись, не думая. Он может только так. Или же... Демон погладил себя по бедру, вторя движениям руки, движущейся на его члене. Он не хотел думать о том, который, кажется, остался в той жизни. Ему придётся привыкнуть к этому. Эту одержимость невозможно питать бесконечно лишь образами. Когда-нибудь она сожрёт с потрохами его самого и выплюнет скулящий комок, полный стремления к саморазрушению. В который раз он подумал о лёгкости Шэнь Цинцю после перемещения и о годах, что он сам пробыл здесь. Всё оставляет свой след. Дав себе обещание перестать надеяться, демон убрал руку с бедра. Приоткрыв рот, он чуть высунул язык, вводя пальцы в полость рта. Облизав свои пальцы, он медленно отвел руку, всё ещё чувствуя неловкость. Сколько бы раз он это не делал, каждый раз он думал о реакции на всё это других. О реакции Мобэй Цзюня. Наверное, он не смог бы пережить его ненависть. Ни морально, ни физически. Так же медленно пальцами Шан Цинхуа нашел вход. Сделав пару круговых движений, он надавил на чуть расслабившееся кольцо, но не входя. По каким-то причинам воображаемый холод, царивший в его мыслях, пробрался в явь. Обладая хорошей фантазией, автор «Пути» мог максимально реалистично представить себе Короля, занимающегося с ним сексом. Голос, кожа, магия. Но также он мог отличить свои грёзы от настоящего. Не переставая движение пальцев и руки, он осторожно повернул голову в бок, всё ещё опираясь ею о прохладный камень и открыл глаза. Прямо перед его лицом, куда ни глянь, везде поверхность была покрыта тонкой коркой льда. Это не доставляло ему дискомфорта, но было определённо ненормальным. Хотя его это мало волновало, когда он стал вводить пальцы внутрь. Из-за этого рука, что двигалась на члене, сбилась с заданного такта. Почувствовав дискомфорт, Шан Цинхуа сбавил скорость. Он редко проделывал такое со своим телом. Сначала один палец. После непродолжительного массажа смог войти и второй. Этого уже было достаточно, чтобы достигнуть освобождения, но Цинхуа пребывал в не лучшем состоянии. Тело разогрелось, несмотря на царивший вокруг холод. Ноги начало сводить, от чего после бессознательных покачиваний бёдер в них появилось покалывание. Не останавливая движения пальцев, демон переместил своё тело так, чтобы теперь не только голова, но и грудь покоилась на покрывшемся позёмкой камне, практически вытаскивая своё тело из воды. Третий палец он ввёл нетерпеливо, чувствую растущее напряжение. Казалось, в царящем хаосе, среди льда и горячего пара, поднимающегося над водой, всё его тело ожило. Ноги начали дрожать, когда он прошелся по простате. Ему не нужен был дополнительный стимул, но это добавило интенсивности испытываемым ощущениям. Сначала редко, но приблизившись к пику, он раз за разом проходился по ней, постанывая. Образ, что он держал в своей голове стал ярче, наливаясь красками. Хотя он и был слегка искажён, но его Господин был так же прекрасен. Его лицо выражало сосредоточенность, а взгляд горел. Казалось, что он тянется к нему, и это заставляло работать Шан Цинхуа усердней, боясь, что образ, расцветший в его сознания просто сотрётся. И уже когда тело не выдержало, кончая, он будто наяву услышал голос, полный тёмного предостережения. «Цинхуа.»