любовь любовью, а бро навсегда

Косой дождь стучит в приоткрытые окна квартиры, из-за чего вода стекает по подоконнику и раздражительно капает на пол. Снаружи хмурое небо с тяжелыми облаками, нависшими над городом. Ливень, кажется, уже идет несколько дней подряд и все никак не может остановиться. Шумно. Шум проникает в голову, заполняя собой все внутри, давя на мозг. Будильник на тумбочке продолжает звенеть на протяжении уже нескольких минут, пока Минхо, наконец, не достает свою руку из-под одеяла и сталкивает источник шума на пол. С громким звуком бьющегося стекла он падает вниз и разбивается вдребезги. Маленькие осколки, словно пшено рассыпались по полу. Кажется их полностью никогда не собрать, и с каждой уборкой он будет находить частички разбитого стекла снова и снова. Ли лежит на кровати, с головой укутавшись в одеяло, которое когда-то пахло его любимым человеком, а теперь, кажется, кем-то еще. В комнате холодно, и с каждым воем сквозняка Минхо зарывается глубже в свой кокон, прижимая руки и ноги ближе к телу. Второй день он уже не выходит из комнаты, даже чтобы поесть или хотя бы освежиться. Он держит все внутри, всю боль и всю обиду, его подушка сухая, потому что за все это время, Ли не проронил ни слезы. Голова забита мыслями, и их так много, что, перемешавшись, они превратились в какой-то ком, что медленно «убивает» его изнутри. Среди них есть и светлые, глупые, в которые ему хочется верить, но он не дурак. Да, он влюблен по уши, но не дурак. Его даже не мучал вопрос, почему Джисон, в котором он души никогда не чаял, так поступил, а как давно он продолжает обводить Ли вокруг пальца и нагло врет, смотря прямо в глаза, создавая образ невинного мальчишки, любящего своего хена больше всего на свете. Хена-трудоголика, который останется допоздна на работе, возьмет еще кучу документов домой, и после целого вечера уделенного Хану, вместо того чтобы пойти спать, просидит до двух часов ночи, составляя бесконечные отчеты; встав рано утром, приготовит завтрак, поцелует спящего Джисона в лоб, подправит одеяло и снова отправится на работу — все это для того, чтобы младший ни в чем не нуждался, ни в чем себе не отказывал. После того, как они начали встречаться, Минхо начал терять своих друзей, потому что младший требовал все больше и больше внимания. Чан, что был когда-то для него лучшим другом, заметил нечистое первым, и сначала мягко намекал, а потом и прямым текстом говорил, что из-за этих отношений с Ли происходит что-то неладное. Но Минхо лишь отмахивался, упрекая Бана в том, что у самого отношений никогда не было, вот тот и бесится, видя то, каким счастливым он ходит в последнее время. Только сейчас, когда внутри все сжимается от обиды и боли, Ли осознает, как слеп был все это время. Где-то на подкорках сознания просыпается лютая ненависть, и Джисон — последний, кого бы он хотел видеть сейчас, даже не потому, что он теперь ему противен. Минхо просто боится, что не сможет сдержать монстра внутри себя, и красивое, худощавое тело Хана превратится в избитую грушу для бокса, которым он занимался вместе со своими друзьями каждую пятницу после работы, вымещая накопившуюся злобу на начальников и тупых менеджеров, ударяя по тем самым грушам в зале. Он понимает, что рано или поздно младший явится домой, и лучшее, что Ли сможет сделать сейчас — собрать вещи и уйти, но у него просто нет на это сил. Тяжело находиться в таком состоянии, тяжело представлять, тяжело дышать, тяжело думать об этом. Кажется, будто бы легкое одеяло, стало куском свинца, которое придавило его своей тяжестью, и он просто не может пошевелиться. Все, что ему остается — ждать. Но чего, Минхо сам не имеет понятия. Конечно, Джисону было удобно, что хен выполнял все его капризы, ничего не прося взамен. «Хан — студент, ему нужно учиться, не стоит его сильно напрягать» — говорил себе постоянно Минхо, домывая за младшим посуду и убираясь по выходным. Думая обо всем этом, Ли понимает, как все-таки был глуп, и смеется над своими мыслями о том, что он вовсе не дурак. — Идиот! Только идиот, конченный придурок, мог не замечать этого всего. Господи, как же Чан был, сука, прав! Как я мог быть таким дураком. Какой-то чертов студент смог обвести меня вокруг пальца. Минхо, блять, как так можно было! — кричит он, ударяя кулаками в подушку. Ли, наконец, высовывает голову из-под одеяла и жадно глотает холодный воздух. Он снова бьет кулаком по подушке, и слезы начинают предательски литься из глаз. Как бы Минхо не пытался внушить себе то, что ему абсолютно наплевать, у него этого не получалось. Он любил, любил искренне и даже думать не мог о том, что все это время творится у него за спиной. Холодные слезы скатывались по щекам на подушку, губы дрожали, издавая редкие всхлипы. Ли просто хотел делать Джисона счастливым, ему было приятно видеть улыбку на лице младшего, слышать слова благодарности, ведь это то, в чем, как он считал, заключается его собственное счастье. Минхо подается вперед, откидывая одеяло, и, не рассчитав немного расстояние до края кровати, падает на пол. Он вовремя успевает выставить руки вперед, поэтому осколки стекла от будильника не добираются до его лица, но глубоко впиваются в его предплечья. Ли медленно встает, с ужасом рассматривая собственные руки. Он тянется к одному из осколков, и не спеша вытаскивает его. Рана сразу же начинает сильно кровоточить, и Минхо с испуганным «черт, черт, черт» направляется в ванную оставляя за собой след из небольших капель крови. Ли абсолютно без понятия, как поступать в таких ситуациях. Его тихое «черт» превращается в громкое и отчетливое «блять», когда он бегает по комнатам в поиске собственного телефона, на котором в итоге оказывается всего два процента зарядки. Он игнорирует уведомления о пропущенных звонках и сообщениях, разблокировывает экран и судорожно ищет в контактах давно забытый номер своего когда-то лучшего друга, после чего нажимает кнопку вызова. — Минхо? — удивленно спрашивает Бан на другой стороне провода. — Чан, блять, некогда объяснять. Если ты сейчас не приедешь, я сдохну. Захвати с собой бинтов и побольше! — быстро проговаривает Ли, прежде чем телефон отключается. Он снова идет в ванную, стараясь не смотреть на запачканный кровью пол и держать себя в руках. Открыв кран, Минхо смачивает руки теплой водой, медленно вытаскивая осколки, он больше, чем уверен, что делает точно что-то не так, но как по-другому он не имеет ни малейшего понятия. Немного скопившаяся у слива вода приобретает багровый оттенок, от чего ему становится не по себе. Кровь, кажется, льется без остановки уже несколько минут подряд, что не может не напрягать Минхо.

***

В это время Чан подрывается с собственного дивана и, игнорируя дождь за окном, накидывает на домашнюю футболку лишь толстовку, сует ноги в кроссовки, и выбегает из квартиры, схватив с комода кошелек. Он бежит, что есть сил в ближайшую аптеку, и открывая дверь, сходу говорит фармацевту, что ему нужно. Расплатившись за бинты, он выходит на улицу, и направляется к дому лучшего друга, где они когда-то проводили каждую субботу за просмотром какого-нибудь фильмов ужасов и поеданием фастфуда. У Чана каждая мысль хуже предыдущей, поэтому он бежит, что есть сил, боясь прийти на помощь к Минхо слишком поздно. И, вот, из-за угла показывается знакомая многоэтажка, Бан подбегает к одному из подъездов, и шаря в кармане толстовки, достает связку ключей, где несколько из них как-раз-таки от квартиры Ли, потому что когда-то они могли просто без предупреждения наведаться друг другу в гости. Сейчас же у Минхо просто нет времени на это, а Джисон, что возмущало Чана больше всего, был против нахождения «посторонних» дома. — Минхо! — открыв своим ключом квартиру друга и вбежав внутрь, кричит Чан. — Я здесь! — слышится голос из ванной, куда он сразу же направляется. — Что, блять, здесь происходит?! — заходя в ванную, спрашивает Чан, наблюдая не совсем приятную картину, — Ты тут выпилиться от большой любви решил? — беря руки младшего в свои, говорит Бан. — Просто помоги мне, — отвечает Минхо пытаясь вести себя, будто бы ничего не происходит, но руки предательски дрожат, а глаза вдруг снова наполняются слезами. Чан без слов, аккуратно обнимает Ли, пытаясь не задеть открытые раны и поглаживает того по спине. Он оглядывает комнату на наличие аптечки и замечает белую коробку с характерным красным крестом на верхней полке одного из шкафчиков. Дотянувшись до бокса с медикаментами, Бан быстро открывает его и достает оттуда перекись. Придерживая руку младшего, он льет содержимое на раны, от чего на их месте образуется белая пена. Усадив Минхо на стиральную машину, Чан терпеливо продолжает повторять эти же действия с другой рукой, на которую и пришлось большее количество осколков. — Ты все вытащил? — переводя взгляд с окровавленной руки Ли на него самого, спрашивает старший. — Очень мелких осколков не было, поэтому да. — Ты промывал раны хотя бы водой? — Угу, — поникши кивает Минхо. Продезинфицировав порезы, старший начинает перебинтовывать руки Минхо, спрашивая каждый оборот, не туго ли ему, на что тот лишь отрицательно мотал головой. В комнате повисла тишина, Ли не спешил обо всем рассказывать другу, а Бан и не торопился расспрашивать. Впервые за столько времени он ему позвонил, да еще и с такими заявлениями. Конечно Чан держал на него некую обиду по началу, но потом вовсе смирился, потому что действительно заебался каждый раз, видя Минхо ужасно уставшим и измотанным, тыкать его в то, что эти отношения явно не идут ему на пользу и то, что Джисон очевидно использует его. — Чан, прости меня, — вдруг произносит Ли. — За что это? — усмехаясь, спрашивает старший. — Я не знаю, — Минхо начинает активно жестикулировать, но Чан со словами «куда, куда», возвращает его руки на место, — за то, что никогда не воспринимал твои слова всерьез, грубил тебе, да и даже за то, что сейчас возможно оторвал тебя от важного дела, вдруг ты был на свидании, или на каком-нибудь важном мероприятии… — Во-первых, это в прошлом, давай просто опустим это. Во-вторых, ты же знаешь, что у твоего старика свидания только с работой. Ну, а в-третьих, думаю, в этих бы штанах, — Чан опускает взгляд вниз, разглядывая свои домашние серые, уляпанные во всем, в чем только можно и нельзя, спортивки, — наш босс меня не то, что бы в конференц-зал не пустил, он бы меня послал куда подальше. Так что, я спокойно лежал на диване и втыкал в телек. — Спасибо, что бы я без тебя делал сейчас. — Вот для этого бро и нужны, чтобы вытаскивать друг друга из разного дерьма. — Мы все еще бро? — на лице младшего всплывает улыбка. — Мы и никогда не переставали ими быть, — завязав конечный узел, отвечает Чан, давая Минхо брофист. Ли отвечает на жест и крепко обнимает Бана, но тот быстро отстраняется, взяв друга за плечи, делает вдруг строгий взгляд и, наконец, начинает серьезный разговор. — Так, а теперь рассказывай, что этот уебок, извини, по-другому язык не поворачивается его назвать, сотворил такого, что ты, чуть не подох здесь. — Это будильник, я не собирался себя убивать. — Что? — блондин не до конца понимает сказанное другом. — Я разбил будильник, а потом грохнулся на его осколки, — вздохнув, объясняет Минхо, показывая на лежащие на раковине маленькие стекляшки, что он вытащил из своих рук. — А, точно, ладно… — Бан с подозрением посмотрел на Ли, — так что произошло? — Ну… /flashback/ — Джисонни, ты дома? — спрашивает Ли, возвращаясь после работы домой. — Хен! — младший вдруг выбегает из комнаты и бросается в объятия Минхо. — Скучал по мне? — теребя волосы Хана, мягко говорит старший. — Очень, — встав на носочки, Джисон дотягивается до губ своего парня и одаривает их нежным поцелуем. После традиционных объятий и поцелуев они проходят на кухню, где Минхо надевает фартук, чтобы вдруг не запачкать белую рабочую рубашку, и принимается за готовку ужина. Живя один, он достаточно редко готовил, в основном питался на работе, поэтому его навыки оставляли желать лучшего, но с появлением в доме еще одного жителя пришлось осваивать хотя бы азы кулинарии, чтобы младшему было чем питаться в его отсутствие. — Сонни, мне нужно будет уехать, — начинает Ли, когда Хан подходит к нему и обнимает со спины. — Зачем? — уткнувшись носом в спину старшего, спрашивает Джисон. — По работе, я вызвался поехать от лица компании на заключение важного договора, чтобы подзаработать побольше денег для нас с тобой. — И на сколько? — На неделю, не больше, обещаю. — Как же я без тебя буду, хен? — трется щекой о родную спину Хан. — Я оставлю тебе денег на еду и на проезд. — Хорошо, я буду скучать. Минхо встает рано утром, чтобы сложить все необходимые вещи в маленький командировочный чемодан. После, он достает из кошелька приличное количество купюр и оставляет их на столике в прихожей. Направляется в кухню и готовит любимые оладушки младшего. Ли пишет на стикере, прикрепленном к дверце холодильника, совершенно обычное «С добрым утром, Сонни» и добавляет «Увидимся через неделю, не скучай без меня!». Он идет в спальню, где Джисон тихо сопит под пение утренних птиц, целует его в щечку, как обычно поправляет одеяло, и покидает квартиру. Прилетев через несколько часов в другой город, Минхо заселяется в гостиничном номере и первым делом пишет младшему о своем перелете. На следующий день первые переговоры прошли так себе, поэтому решение о подписании договора было перенесено. Ли ужасно переживал, что его командировка затянется больше чем на неделю, иначе как же там Джисон один без него справится, он же еще совсем ребенок, жизни без старшего не представляющий. Но уже после вторых переговоров дела пошли в гору, и у Минхо, наконец, получилось заключить сделку с инвесторами. В городе он не собирался задерживаться больше ни на день, поэтому этим же вечером выписался из гостиницы, направился в аэропорт и, взяв билет на ближайший рейс, полетел домой. «Как же Джисон обрадуется, увидев хена» — подумал Минхо, решив, что его внезапный приезд станет для младшего приятным сюрпризом. Весь перелет чувство эйфории не покидало его, все, о чем он думал — как эффектнее появиться. Думал, может зайти в магазин, купить любимых пирожных Хана, может быть даже как-нибудь напугать его сначала, а может быть просто позвонить ему, стоя под окнами их квартиры, наверняка в любом случае он будет безумно счастлив. Родной город встретил Минхо сильным ливнем и раскатами грома. Он вызвал такси, а когда машина подъехала, сел в нее и продиктовал адрес водителю. Ночной город сиял огнями фонарей, вывесок и билбордов. Несмотря на время, несмотря на погоду, город живет. Ли хочет, приехав домой, пригласить младшего на ночное свидание по ярким улочкам позднего города. Он, правда, очень устал, но Джисона в этот момент хотелось сделать самым счастливым человеком на всей Земле.

***

— Я выхожу из машины, дождь, блять, прям в ебало, ветер такой, что, казалось, снесет меня сейчас к чертям собачьим. А я, дебил, с лыбой на пол лица, романтик, блин, иду к окну, чтобы камушками его ебучими этими, как в фильмах этих сопливых про любовь, разбудить. И… — Минхо даже не сдерживается, он активно жестикулирует руками, кричит на всю квартиру и лишь иногда останавливается, чтобы перевести дух и снова продолжить крыть благим матом своего бывшего.  — И? — спрашивает Чан, подметая осколки стекла в спальне, пока младший лежит на кровати и выпускает весь свой гнев наружу. /flashback/ Минхо только заходит за угол дома, как вдруг слышит знакомое имя. Он разворачивается и начинает наблюдать за происходящим. У подъезда остановилась машина, оттуда вышел высокий парень, и облокотившись на иномарку, он подозвал Хана к себе. — Джисон! Хватит копаться! — немного прикрикнул нетерпеливый незнакомец. — Иду, я иду! Детка, имей терпение. В этот момент Минхо готов был поверить, что все происходящее — это дурной сон, наполненный сюром и не имеющий ничего правдивого. Джисон подходит к незнакомому парню и, положив руки на широкие плечи, целует его. Тот, подавшись вперед отвечает на поцелуй, и Ли узнает в этом незнакомце бывшего своей нынешней любви. Хенджин, о котором Хан иногда говорил, когда они с Минхо только начали встречаться, являлся еще школьной любовью младшего. Джисон редко когда отзывался о нем хорошо, поэтому, когда Ли узнал в незнакомце именно его, он просто встал в ступор. Он наблюдал за происходящим, за тем, как Хенджин прижимает Хана к себе еще ближе, а потом, опустив руки на бедра, подхватывает его и сажает на капот автомобиля. Джисон о чем-то шепчет незнакомцу прямо в шею, после чего тот, убирает мокрые пряди волос со лба младшего и целует в макушку. Хан не сильно отталкивает Хенджина, спрыгивает с капота и направляется к передней двери автомобиля. Парень быстро открывает дверь перед младшим, и тот садится в салон. Обежав машину спереди, он запрыгивает в нее, после чего она трогается и уезжает в неизвестном направлении. У Минхо под ногами будто земля исчезает, в голове прокручиваются моменты увиденного. Он опирается рукой на холодную стену здания и медленно идет к подъезду. Подойдя к нему, Ли оборачивается, а перед глазами сразу всплывает картина произошедшего. Он заходит внутрь и просто бежит по лестнице, надеясь на то, что все увиденное лишь плод разыгравшегося из-за усталости воображения. Минхо забегает в квартиру, с мыслями о том, что Джисон сейчас спокойно спит, а не вместе со своими бывшим едет неизвестно куда. Его надежды разбиваются сразу же, как только, проверив все комнаты в доме, он понимает, что младшего здесь нет. Облокотившись на дверь в спальню, он медленно опустился на пол и снова прошелся взглядом по помещению. Везде был бардак, разбросаны вещи, пакеты. Джисон явно куда-то спешил и думал вернуться раньше своего хена домой. Но такового не случилось. Минхо встает и направляется в кухню. Немного подумав, он достает огромный мусорный пакет из традиционного пакета с пакетами и начинает собирать туда весь мусор. Он кладет в него жестяные банки, коробки из-под пиццы, упаковки из-под рамена и чипсов, обертки из-под шоколадок и конфет, чей-то, точно не джисонов, носок. Терапия. Как-то давно в одной книжке Ли прочитал историю, где, потеряв дочь, мать принялась за генеральную уборку дома, чтобы отвлечься от негативных мыслей, что медленно убивали ее. Той женщине помогло. Минхо надеется, что ему тоже это поможет. Именно с этими мыслями он аккуратно вешает вещи младшего в шкаф, тщательно вытирает пыль с мебели и до блеска моет полы, а после холодного душа, переодевается во все домашнее и без сил падает на кровать. Глаз сомкнуть не получается, все окружение будто давит на него. Рядом нет любимого человека, часы тикают невыносимо громко, дождь стучит в приоткрытые окна, а одеяло пахнет кем-то чужим. Зарывшись в него, Минхо пытается создать вокруг себя тишину, пытается погрузиться в сон, но в голове слишком много всего. Это измена. Это предательство. Предательство со стороны человека, которому он отдавал всего себя. Это больно, когда твое сердце разбито. Это невыносимо тяжело — осознавать то, что тебя обводили вокруг пальца все это время. Сложно понимать то, как ты проебался, будучи гребаным перфекционистом, пытающимся быть лучшим во всем.

***

— И знаешь, что самое ужасное. Мне кажется, что во всем этом виноват я. Я слишком много времени посвящал работе, возможно слишком мало уделял ему времени. Он ведь всегда был один, и я… — Постой. — прерывает его вдруг Чан. — Просто послушай. Я не буду сейчас ничего говорить о том, какой Джисон уебан. Ты и так знаешь мою позицию на этот счет. Понимаешь, в любом случае, виноватых бесполезно искать, надо заново учиться любить. У тебя еще вся жизнь впереди, все равно любовь придется терять и придется каждый раз находить. — Блять, Чан, чем я заслужил такого охуенного бро, — Минхо вдруг поворачивает голову к другу, лежащему рядом, втыкающему вместе с ним в потолок. — Ой давай только без этих принижений себя, — строя недовольную рожицу, отвечает Бан. — А вообще, да, я охуенный, — после небольшой паузы, добавляет он, после чего Ли впервые за последнее время начинает смеяться. На лице Чана появляется легкая улыбка. Он скучал по такому своему бро. — Ладно, ладно, не зазнавайся, — Минхо во всей силы, что у него осталась, пихает друга локтем в бок, на что Бан театрально скручивается от боли. — Я посмотрю, ты растерял все свои силы, живя с этим уебком, поди еще пузо себе отрастил. — Да уж, в этом ты прав. — Слушай, а погнали в зал, — вдруг приходит озарение к Чану. — Сейчас? — привстав на локти, Ли вопросительно посмотрел на друга. — Ну да! Чанбин обоссытся от радости, увидев тебя. — Ахах, да. Наш мистер Ай Эм Дарк, как он? — Поехали, сам все спросишь, сам все узнаешь. Минхо резко встает с кровати, и поворачивается к недоумевающему другу. — Поехали! Но! — Что но?! — Чан приподнимается на локти, все еще не до конца понимая, что задумал Ли. — Но нам нужно избавиться от кое-чего! — громко произносит младший и разворачивается к шкафу, стоящему позади. Минхо широко открывает его дверцы и начинает кидать на пол вещи одну за другой. — Что ты делаешь? — Бан вдруг встает с кровати и направляется к Ли. — Не помнишь это моя толстовка или нет? — рассматривая вещь, которую держит в руках, спрашивает он у друга, игнорируя его вопрос. — Твоя, — сдавшись, отвечает Чан. — Да? Значит я давал ее носить Джисону, — Минхо подносит кофту поближе, чтобы узнать запах, — пахнет его клубничным шампунем. - Ненавижу клубнику! — откидывая вещь в сторону продолжает Ли. — Минхо, успокойся. Зачем выкидывать его вещи. — Кто сказал, что я их выкину. Он сам придет и заберет их. Я просто облегчу ему работу. Последнее одолжение, так сказать. Принеси, пожалуйста, с кухни пакет. Чан, закатив глаза, разворачивается и выходит из комнаты. В это время Минхо продолжает разбирать вещи на свои и, теперь во всех смыслах, чужие. Он рассматривает каждую футболку, пытаясь вспомнить, давал ли он носить ее Хану, но в итоге сдается и кидает все вещи на пол. — Ты хочешь сказать, что твоих вещей тут не было? — вернувшись в спальню с огромным пакетом в руках, подмечает Чан, заметив, что на вешалке почти ничего не осталось, а под ногами Минхо валяется куча одежды. — Возможно, я немного переборщил, — еле вытаскивая ногу из-под одежды, отвечает Минхо, — но в любом случае я больше не собираюсь носить эти вещи. — Ладно, — Чан отдает пакет в руки младшему, — хорошо. Ли садится на кровать и начинает аккуратно складывать вещи в пакет. Он скручивает футболки, одному известным ему способом, бережно кладет рубашки и толстовки, складывает брюки, чтобы, расправив, на них получились будто бы отутюженные стрелки, а когда пакет был полностью заполнен одеждой, Минхо завязывает на нем двойной узел и отодвигает в сторону. — Ну, что ж, пошли! — встав с дивана, Ли направился к выходу, оставив Чана в комнате. — Ты собираешься идти в этом? — останавливает друга Бан. — Да… — Минхо вдруг осознает, что он сейчас в домашних штанах и футболке, а еще все что у него осталось — несколько брюк и рубашек, но потом добавляет, — да насрать. Погнали. Ли подходит к вешалке с верхней одеждой и накидывает на свой домашний наряд пальто, а после обматывается шарфом. Он обувает кроссовки вместо лакированных туфлей, а после ожидающе смотрит на Чана. Тот смеха сдержать не может, младший выглядит максимально странно. Строгое черное пальто в сочетании со спортивными штанами с яркой кислотного цвета полоской и кроссовками, а поверх всего этого огромный шарф, в который Минхо с носом зарылся. — Ладно пошли, — все еще с улыбкой смотря на Ли, говорит Чан, на что Минхо лишь недоумевающе глядит на друга. На улице заметно потеплело, и дождь похоже сбавил свои обороты, но каждый шаг сопровождался противным звуком хлюпанья. Воды выпало немало, дороги превратились в одни сплошные лужи, по которым разъезжают машины, обрызгивая близко идущих к краю тротуара прохожих. Завернув на улицу с кучей магазинчиков и лавочек, запах еды резко ударил в нос, Минхо вдруг останавливается, из-за чего Чан настороженно посмотрел на друга. — Стоп, а ты когда последний раз ел? — задает вопрос блондин, быстро понимая, что тут к чему, на что Ли слабо улыбается, не поднимая взгляд на него. — Только не говори, что не ел ничего с того дня, как приехал, — Бан жмурит глаза, потирая переносицу, на очередное молчание друга. Чан берет младшего под руку и ведет к небольшой лавочке с лапшой, по дороге осуждая сначала друга за то, что тот ничего не ел, да и не сказал, что голоден, а потом и себя за то, что сам не догадался. У Чана такой характер, он всегда о всех заботится и будучи старшим везде, и на работе, и среди друзей, всегда берет всю ответственность и вину на себя. Минхо это всегда в нем поражало, еще когда он только устроился в эту компанию, его неуверенности не было предела, все буквально валилось из рук. Постоянные наезды со стороны начальства выводили из себя, и только слова поддержки Бана мотивировали идти дальше. Когда весь менеджерский состав откровенно смеялся над Ли за его чудаковатое поведение и нестандартный подход к решению проблем, Чан находил в этом изюминку и помогал Минхо направить свои мысли в правильное русло, тем самым быстро продвинув друга по карьерной лестнице. Они постепенно сближались, ночами обсуждая грядущие проекты. Телефонные разговоры не их конек. Случалось так что, посреди ночи один из них врывался в квартиру другого и с фразы «Ты сейчас охуеешь с того, что я придумал!» начинались бессонные ночи, сопровождающиеся кучей выпитого кофе и умалением службы доставки привезти им пиццу в два часа ночи. Так зародилась крепкая дружба. Чан часто звал Минхо в зал, когда тот снова начинал заливать про то, как его раздражает тот или иной сотрудник, и по началу он отнекивался, но в один прекрасный момент ситуация вышла из-под контроля, потому что Ли не мог все постоянно сдерживать в себе. Тогда Бан просто оказался в нужном месте в нужное время, когда Минхо уже был готов вмазать по миловидному личику стажера за его слишком неуважительное к старшим поведение. Остановив друга, Чан сказал, что не так нужно выводить свою агрессию, и уже, не принимая отказа, пригласил младшего в зал. «Да что этот пиздюк себе позволяет. В компании всего ничего, блять, а к старшим никакого уважения, нихуя на рабочем месте не делает. Я что за ним постоянно должен бегать что ли, ну уж нет, пусть идет нахуй!» — страшно матерясь и одаривая грушу все новыми неумелыми ударами, выпускал свой пар Ли. — Минхо, не будь свиньей, ешь аккуратнее, — осуждающе смотря на друга, Чан делает ему замечание. — Я не жрал три дня, так что аккуратность это последнее, что меня сейчас волнует, — с набитым ртом говорит Минхо, явно наплевав на все правила этикета. Закончив трапезу и до отвала насытившись, Ли с довольным выражением лица откидывается на спинку кресла. Закрыв глаза, он чувствует такую легкость, несмотря на то, что его желудок сейчас забит до отказа. Он так благодарен судьбе за то, что рядом с ним есть такой человек, как Чан, заботливый и понимающий, такой, каким и должен быть настоящий друг. Минхо рассматривает бегающих туда сюда прохожих, укрывающихся зонтиками от вновь начавшегося дождя, и невольно улыбается, потому что сейчас он счастлив. Теперь его собственное счастье заключается в этом спокойствии, что он испытывает сейчас, в этом человеке, что сидит сейчас напротив него, задумчиво разглядывая меню. — Тоже хочешь себе чего-нибудь взять? — вдруг спрашивает Ли. — Да, насмотрелся, на то, как ты уплетаешь всю эту вкуснятину, и самому захотелось. Думаю, позвонить Чанбину, пускай сюда дует, вместе посидим. Я буду вот это, — тыкая пальцем в понравившееся блюдо, говорит Чан подошедшему официанту.  — Дуй в лапшичную напротив ТРЦ! — говорит блондин в микрофон телефона. — Ага, сейчас, разбежался. У меня заслуженный выхо… — не успевает голос на другой стороне провода договорить. — Ну, Чанбинни, ну приходи, — подключается младший. — Минхо, блять, еще раз меня так назовешь…! Подожди, стоп, Минхо?! — Ага, давай неси свою мышечную тушу сюда! — Пять сек, ребят, закажите что-нибудь пожрать пока, а! — слышится из телефона напоследок. Чанбин прибегает в лапшичную буквально через несколько минут. Несмотря на то, что у него сегодня выходной, провести он его решил в зале, что располагается как раз-таки в том самом ТРЦ напротив. Со, в отличие от Чана, друга не видел давно, поэтому услышать его голос было чем-то сродни ударом тока. И вот, опешивший и не до конца верящий своим глазам, он стоит за окном и смотрит, как в помещении помимо Бана, с которым он видится почти каждый день, сидит и Минхо. Его лицо заметно исхудало, а под глазами темные синяки, но он смеется все той же безумной улыбкой, как и около полугода назад. Как только старший его замечает, он тут же подрывается с места и вбегает внутрь. Ли стоит с распростертыми объятиями ожидая друга, который буквально через считанные секунды врезается в него и чуть ли не сшибает с ног. — Я, блять, очень скучал, хен. — тихо говорит Со, обнимая старшего так крепко, будто боясь потерять. — Я тоже, Бинни, — смеется Ли, ожидая получить традиционный удар за такое обращение, но младший лишь еще сильнее сжимает так измельчавшего Минхо, что от таких крепких объятий уже задыхается, — Эй! Мне так и задохнуться недолго, — хриплым голосом шепчет он. — Прости, — быстро отстраняется Со, а затем садится за столик, откуда на всю эту идиллию со счастливой улыбкой на лице смотрел Чан. За эти полгода все трое очень сильно изменились, как внешне, так и внутренне. Чан стал более серьезным, так как раньше они всегда вместе с Ли были просто самыми настоящими генераторами глупых приколов, жертвой которых зачастую становился Чанбин, более спокойным, да и как успел подметить Минхо, слушатель из него теперь намного приятнее. Когда где-то год назад Ли впервые пришел с Баном в зал, их встретил худенький парнишка невысокого роста с таким себе, на самом деле, характером. За несколько месяцев он уже набрал внушительную массу, а от скверного характера остались лишь сердитые рожицы, который он корчил, когда старшие называли его как-нибудь мило, добавляя еще кучу уменьшительно-ласкательных суффиксов. Сейчас же перед ним сидит крепкий парень, рассказывающий, как он спокойно жмет сотку от груди. А Минхо, что Минхо, в отличие от своих друзей, кажется, ушел только в минус. Он выглядит болезненно, а из новостей только то, что его обвели вокруг пальца, словно ребенка. Всю встречу, взгляд Чанбина притягивали бинты, немного высовывающиеся из-под строгого черного пальто. Поэтому, после ухода старшего в уборную, он не теряя ни секунды, подсаживается ближе к Чану. — С ним все нормально? — начинает Со, — я про бинты на предплечьях, ты заметил? — А, это? — отмахивается Бан, — он упал с кровати на осколки будильника, я тоже сначала испугался, но нет, все правда нормально, я даже их видел. Не переживай сильно, сейчас, мне кажется, он в порядке, ведь у него есть мы. Самое главное — сильно не наседать, придет время, он расскажет нам больше, а пока давай просто радоваться тому, что он к нам вернулся. Просидев в лапшичной до позднего вечера, друзья, наконец, решили разойтись по домам. Чанбин и Чан предлагали Минхо проводить его, но тот отказался, сказав, что ему нужно прогуляться, да и Джисон может появится дома в любой момент, а этого ему упускать уж очень сильно не хочется. Убедив своих бро в том, что он не наделает делов, Ли не спеша отправился домой под музыку ночного города. Все, как несколько дней назад, неприятно моросящий дождь, жуткая усталость, но в то же время приятное чувство эйфории, обусловленное тем, что ему просто не терпится уже выставить Хана за дверь, выкинув его, наконец, не только из своей квартиры, но и из жизни. Словно по счастливому стечению обстоятельств, подходя к дому, он замечает разворачивающуюся знакомую машину, именно ту, что он видел несколько дней назад, именно ту, на которой Джисон уехал со своим бывшим в неизвестном направлении после короткой прелюдии на капоте. В этот раз он не бежит сломя голову по ступенькам, а медленно поднимается на свой этаж, словно давая Хану время на придумывание самого интересного оправдания. «Птичка уже в клетке» — улыбается Минхо, осознавая то, что Хан несколько мгновений назад зашёл в когда-то их квартиру. У него есть около минуты, чтобы осознать произошедшее и придумать что-то, во что когда-то наивный Ли все равно не поверит, так как видел все своими глазами, да и к Джисону осталось лишь отвращение. Старший открывает дверь своим ключом, а парень, что, видимо бегал из стороны в сторону, набирая чей-то номер телефона, резко останавливается, и начинает нервно улыбаться. — Хен? Ты… — прекрасно понимая, почему все его вещи собраны в пакет, начинает спотыкаться Хан. — Ты устроил здесь такой беспорядок, — будто ни в чем не бывало прерывает его Ли, разуваясь и снимая с себя пальто. — Прости, Хо-ша, — Минхо от таких приторных обращений морщится, после усмехаясь, а Джисон же, вроде как, начинает вести себя увереннее. — Давно приехал? Почему не позвонил? — Три дня назад, а где все это время был ты? — Ли обходит все еще стоящего на месте парня, направляясь в кухню. — Я, эм, мама позвонила, попросила срочно приехать — отцу совсем нездоровится, — как же он был хорош во лжи, уверенно проговорил каждое слово, смотря старшему прямо в глаза. — Хенджин тебя отвез к ней? — ставя чайник на плиту, спрашивает Минхо так, что Джисона будто холодной водой обдали, и вот это ему скрыть не удалось. Хан хоть и был самым настоящим ублюдком, но что-что, а соображает он прекрасно. Три дня назад он договорился встретиться с Хваном, три дня назад он уехал к нему домой, оставив в квартире полный хаос, будучи полностью уверенным, что вернется раньше старшего. В его план явно не входило преждевременный приезд хена, и что больше — тот факт, что Ли узнает об этом всем. Джисон не знает, что сказать в ответ, просто молчит и где-то в мыслях бьется головой об стол с криками «бля, бля, бля», потому что проебался, конечно, по-крупному. — Как давно? — Минхо видит, как глаза младшего забегали, думая о том — соврать или сказать правду. — Я уже принял решение, просто скажи мне правду. Таким Хан видит его в первые. Он всегда был мягким, всегда смотрел на него так по-доброму, сейчас же пришло время увидеть другую сторону Ли, человека, который одним только взглядом заставляет Джисона виновато смотреть в пол, боясь каждого движения или громкого вздоха своего парня. — Понятно. Вещи в спальне, забирай и уходи. — после долгой тишины говорит Минхо, вставая из-за стола. — Можно, я переночую в гостиной, а утром уйду? — Я сказал: «Уходи»! — повышает голос Ли. — Но… — Мне неинтересно, Джисон. Уходи и, пожалуйста, больше не появляйся в моей жизни! — Хен, прошу… — младший все еще пытается что-то сказать. — Я сказал «выметайся»! — терпение Минхо, видимо, закончилось. Он резко разворачивается и хватает Хана за воротник свободной рубашки. — Убирайся вон из моей жизни! — кричит Ли ему прямо в лицо, замахиваясь кулаком, но в вовремя останавливается. Комната вдруг погружается в тишину, а старший медленно разжимает ладонь, выпуская напуганного Хана, что сразу же убегает в спальную за приготовленными вещами. Минхо остается один, находясь в шоке от самого себя, смотрит на дрожащую ладонь и с улыбкой вспоминает, как обещал друзьям не наделать делов. Пока Джисон все еще копается, он, не обращая внимания, подходит к домашнему телефону и набирает номер службы доставки еды. Ли заказывает пиццу и еще кучу фастфуда в придачу, калорийных напитков и два десерта. Хочется наесться до отвала напоследок перед тем, как снова вернуться к интенсивным тренировкам в зале. Хан выходит из комнаты через несколько минут, осторожно проходя мимо хена, что некогда хотел его ударить, а сейчас стоит и дружелюбно общается со службой доставки. И когда тот случайно оборачивается на него, словно ошарашенный током выбегает из квартиры, схватив обувь в свободную руку. Так и начнется новая глава в жизни Ли Минхо, и ему совершенно неинтересно рассуждать о том, что могло привести ее к такой концовке, ведь как сказал один очень крутой человек: «Виноватых бесполезно искать, нужно заново учиться любить. Все равно любовь придется терять и придется каждый раз находить».