Гарри Дженнингс и Мир Волшебства

Глава 23 О детях и политиках.

Хогвартс. Шотландия Кабинет директора

— Как вы могли!? Как вы вообще до такого додумались!? — разорялся на повышенных тонах Альбус Дамблдор, обильно при этом жестикулируя. — И ладно ещё Гарри! — Эй! — возмутился герой Британии. — Вы, молодой человек, молчите! — ткнул Дамблдор пальцем в нос Гарри. — Вы дитя неразумное и вас надо контролировать и воспитывать. Но ты, Эб, ты же взрослый волшебник, умный, хитрый, как ты мог!? — Дык, Эл... — Не элкай мне здесь, Эб, не надо вот этого вот.       Не находя себе место Дамблдор метался по своему кабинету, продолжая размахивать руками и кидать суровые взгляды на двух своих собеседников. Которые уютно разместились в креслах, между ними стоял чайный столик с дымящимся шашлыком и бочонком тёмного стаута. Собеседниками были: Гарри Поттер — школьник-гений и самоназванный герой Волшебной Британии, а компанию ему составлял Аберфорт Дамблдор — крёстной отец всего преступного сообщества Волшебной Британии. — Додуматься до такого! У людей горе! А вы на углях их дома шашлыки жарить удумали! — Нет, Эл, ты не прав, мангал наш, угли наши, всё наше, мы просто рядом постояли. — Рядом они постояли, рядом постояли! У людей дом горит, цех их горит, склады с готовой продукцией, люди заживо горят, а они шашлыки жарят! Что люди подумают? — Всё они правильно подумают. — заметил школьник-герой, рассматривая свой идеальный маникюр. — Меня даже проклятьем приложила эта карга, своим выбросом. Сыночек ейный немного прожарился, а во всём винят меня. — А чем мы бы помогли, огонь даже прибывший лорд Малфой не смог успокоить, а он второй в Британии после тебя, Эл. — Вот именно! Вот именно! Вы дождались, когда я по делу был в Министерстве и вы оба знали, не могли не знать, что я не мог прилететь мгновенно, вы это всё организовали намеренно! — Какие ваши доказательства? — возмутился Гарри. — Чёткое планирование, эффективные чары... — Не докажете! — Вот именно, нет ни одного признака волшебства, ни одного признака поджога или ритуала, даже проклятья никакого нет. Огонь появился из ниоткуда, сжёг всё и так же загадочно исчез. — Неисповедимы пути... — Не смей, Гарри! Даже не думай, кто-кто, а ты на это права не имеешь! — продолжал лютовать Дамблдор. — И что теперь, во всех странностях винить Гарри Поттера? — А кто ещё может разработать такой гениальный план полный подлости и коварства?       Повисло молчание, которое прервал Гарри Поттер постучав пальцем по плечу Аберфорта. — Это он меня так провоцирует, чтобы я во всём сознался?       Аберфорт на это лишь ухмыльнулся и поглядел озорными глазками на своего старшего брата. — Эл, успокойся, лучше сядь, шашлычка покушай, они действительно хорошими получились, из баранины по старинному грузинскому рецепту. — Эб, мы цивилизованные люди, мы так не поступаем, могли пострадать люди! И ладно Гарри, он ещё молод, горяч и рубит с плеча, его ещё воспитывать и воспитывать. Но ты! — Никто не пострадал. — заметил Гарри, закидывая себе в рот кусочек сочной баранины. — Да и парень был в своем праве, Эл. — В каком праве!? Даже по вашим понятия это полнейший беспредел и средневековье!!! — Эл, успокойся, парень в своем праве. Они первые начали. — Ах, они первые начали. — Да, Эл, Гарри пришёл ко мне, чтобы я развёл. Но они первые напали, по беспределу, сломали его оборудование, побили его людей, и всё это через мою голову. — Да, обратись они в Министерство, или поделили рынок через дона Аберфорта, то вопросов не было. — заметил первогодка. — А так, Эл, они грязно играли и им прилетела ответка. — Так побили бы их молодчиков, сломали пару станков. — Нет, профессор, тогда бы они ответили, а это эскалация конфликта. А так, и конкурента больше нет, и другим наука будет, и теперь остальные дважды подумают прежде, чем на меня батон крошить.       Аберфорт понимающе закивал своей косматой бородой. — Так ты признаешь, что это твоих рук дело!? — Товарищ судья, что вы мне здесь шьёте? — Гарри, послушай меня, пожалуйста, Гарри. — сказал Дамблдор, присев напротив Гарри и взяв его ладони в свои. — Не делай так, это первые шаги к тому безумию, что устраивал Том, ты же не такой, не такой ведь?       Гарри выдержал взгляд голубых, как чистое небо, глаз и спокойно ответил: — Конечно, я более эффективен. Да и как вы сами бы поступили на моем месте? — Я бы обратился к своему опекуну, объяснил ситуацию и мы что-то придумали. Гарри, не закрывайся в себе, я всегда готов помочь тебе, чтобы у тебя не случилось. — Так я и обратился к дяде Аберфорту, он и пояснил всё по закону и по понятиям, и мы выработали стратегию. Всё одобрено и санкционировано. — Эл, успокойся или я начну вспоминать, что ты творил в своей юности. Если вытащить все трупы, которые образовались у нас, когда мы шли к власти. У нас горка побольше, чем у Тома и Гарри вместе взятых будет.       Дамблдор встал и подошёл к своему брату, поглядел на него с укором и ноткой гнева. — Аберфорт Персиваль Дамблдор! Мы поклялись, что делали всё это для того, чтобы никто больше не делал также. Что кровь на наших руках останется на наших руках, а юношам и девушкам не придётся пройти через то, что прошли мы. — Вот и славно, Эл! — заявил Аберфорт отпивая из бокала. — Так как никто не пострадал, кроме имущества семьи Флюм и чести пожарной бригады Министерства. — И это сделает их сильнее. — заявил Гарри, подымая палец вверх.       Дамблдор с укором поглядел на Гарри пытаясь вызвать у него хоть какое чувство вины и раскаяния, но кажется, парень давно их потерял. Так что Дамблдору оставалось лишь задаться вопросом: «Что же случилось в жизни Гарри, что он уже стал настоящим правителем, готовым на такие меры?»       Дамблдор понимал, что у Гарри были на то причины, что Гарри никогда не действует опрометчиво, а всегда взвешено и предельно эффективно. Но, как и любой взрослый волшебник, он хотел подарить ребёнку сказку, оставить ему детство, но детство у него забрал Волдеморт в ту злосчастную ночь. Дамблдору осталось только гадать, какая страшная судьба ждёт Волдеморта за это. — Так как этот случай заставит Министерство подумать о ужесточении правил безопасности. А то многие волшебники считают, что достаточно всех научить аква эрукто и всё, у них уже есть команда пожарных. — А этого мало? — Конечно, это огнетушитель, который сдержит пламя до прихода профессионалов. А у нас, извините, одна бригада на всю Британию. У меня даже есть готовые нормативные акты, которые вы могли бы выдвинуть в Визенгамоте...       И в этом был весь Гарри, он никогда не действовал прямо, всегда за его действием пряталось другое и всё было продумано на много шагов вперёд. Дамблдору оставалось лишь констатировать факт, что если Гарри разрушал, в итоге это шло на пользу всему сообществу. — Гарри, это тёмная и опасная дорожка. — Иногда, надо разбить яйца, чтобы приготовить омлет.       Дамблдор тяжело вздохнул, вспоминая, как сам когда-то говорил то же самое и таким же тоном. Он трансфигурировал себе табуретку, на которую уселся и обхватил руками голову, скорбно глядя на Гарри. Он слишком был похож на него в молодости, и теперь Альбусу надо быть втройне аккуратней, чтобы Гарри не повторил его ошибок юности. С другой стороны, если он их не повторит, то он не станет Дамблдором, некоторые вещи Гарри пройти просто обязан. Но ведь не сейчас, сейчас у него должно быть детство в Хогвартсе. — Эл, хватит убиваться, лучше съешь шашлычка, пока тёплый.       Альбус вздохнул и воткнул вилку в кусочек, откусил. — Гарри, а кто тебя научил так готовить? — Один мой грузинский знакомый, мы с ним как-то в «риск» играли и слова за слово, он поделился рецептиком.       Дамблдор встал и куда-то ушёл, вернулся только через минут десять, держа в руках бутылку вина, вытирая её тряпочкой. — Ого, «Кинзмараули» сорок пятого, неплохо.       Дамблдор открыл бутылку и разлил по кубкам. Фоукс, учуяв запах, моментально слетел с жердочки и начал просить себе. — Ну вот, вы и моего феникса спаиваете. — А, кто виноват, что он любит такое? — Гарри, не язви, не видишь что ли? У Эла ностальгия, он что-то вспоминает, наверное дым рейхстага в сорок пятом, что так сладок и приятен.       При упоминании этого момента жизни Дамблдора Гарри весь напрягся и начал озираться. — Я не был в Берлине в сорок пятом, ты отлично знаешь, Эб. А шашлык напомнил мне сорок шестой, небольшой хутор среди Кавказских гор, когда мы праздновали первую годовщину, там мне дали пару бутылок отличного красного.       В тишине и покое, группа теневого правительства Волшебной Британии поглощала шашлыки и каждый думал о своем. — Да и чего вы переживаете? Уже зима, все готовятся к солнцестоянию, заседание Визенгамота будет заключительным в этом году. Фадж не выйдет из Мунго до весны, у него помешательство и острое заболевание кишечника, он в карантине. — Ты тоже дал деньги главному врачу, Гарри? — Как и вы, всё в нашем мире делается через деньги. — Надо поговорить с главрачом, чтобы подержал его до лета, а то получить столько взяток и всего до весны, будет как-то неправильно.       Дальше пошли обсуждение поточных дел и попытки взять с Гарри обещание, что это было в первый и последний раз, попытки, впрочем, окончились неудачно. Парень наотрез отказался, сославшись, что не знает где и когда ему потребуется применить силу. Но пообещал не повторяться, а то один поджог случайность, а на третий уже начнут что-то подозревать.       Выйдя из кабинета брата, Аберфорт пошёл с Гарри коридорами Хогвартса, ему всегда нравился замок Альбуса, но что-то подсказывало ему, что в скором времени замок сменит своего хозяина. И он считал это благом, у Альбуса всегда было мало времени заниматься ещё и замком, так что замок ждёт расцвет под рукой Гарри, уж больно обстоятельным был парень, дай ему время вырасти и направить правильно его рост, и жизнь в Британии не будет уже прежней, в обоих мирах. — Надеюсь, всё о чём мы договорились до прихода Дамблдора в силе? — Обязательно в силе, Гарри. — уверил Аберфорт потрепав мальца по голове. — Если ты будешь поставлять оговоренное количество и такого же качества реагенты, я их все продам, некоторые вещи даже с аукциона. — Вот и славно, меня устраивают ваши проценты и я доверяю вашему опыту. А то одной паутиной сыт не будешь. — И всё же, Гарри, никак не возьму в толк, как ты это проделал?       Гарри подумал и протянул левую руку, раскрыв ладошку, на ладошке сидел достаточно большой паук с раздутым брюшком. — Ты обмазал их смолой и послал в лучших традициях смертников в зал? — Что вы, не так примитивно, это же был бы поджог.       Гарри сосредоточился, а паук, подчиняясь его воле стал плести паутину между ладошек Гарри. Когда работал была окончена, мальчик натянул пальцы и показал замысловатый рисунок. — Протяните руку над паутиной.       Аберфорт с опаской протянул, но ощутил только мягкое тепло, как от костра. — Как ты это делаешь? — Фамильный секрет. А так, укрепленная асбестом нить, расставленная в правильных местах и всё готово, а главное никто не заподозрит поджёг. — Солидно, я бы пару раз воспользовался таким секретом. — Без проблем, дядюшка Аберфорт, обращайтесь.       Аберфорт внимательно осмотрелся и заметил висящие картины на стенах, потом поглядел нет ли где-то привидений. — Гарри, а ты не боишься, что Эл узнает о нашем разговоре?       Поймав взгляд Аберфорта, Гарри поглядел на стены, а потом осмотрел углы. После чего прикоснулся к правому веку рукой и осмотрелся вокруг. — Ближайшие ученики к нам в пятнадцати ярдах в том направлении. И они заняты друг другом. Привидения меня избегают, так как я погибель для них. А картины... вы же ничего такого не видели?       Картины внезапно ожили и стали своего милорда убеждать, что всё было абсолютно обыденно и нет никакого повода что-либо докладывать директору. Гарри ещё их постращал и все картины, как по команде, замерли. — Чем ты их так запугал? — Как и любую псевдожизнь, фактом их существования.

***

      Драко Малфой чувствовал себя отлично, просто замечательно, ему впервые жизнь казалась полной и насыщенной. Он устроился на плаванье, а из-за того, что Рон-урод подписался на какие-то тренировки, у Драко появился отличный будильник. Просыпаться под крики и стоны предателя крови было бесценно.       Узнав, что он приёмный, а значит не отягчён бременем наследника, будучи распределенным на Гриффиндор, Драко расправил плечи, а когда его приняли ловцом в сборную, то ещё расправил крылья. Ему нравился особняк Малфоев, до предыдущего года он чувствовал себя там, как дома, но оказавшись в доме Гриффиндора, он впервые нашёл свое место.       В начале он думал, что будут сложности, но он достаточно быстро вписался, здесь решалось всё твоей личной доблестью, от тебя не требовали соблюдения всех существующих норм и обязанностей, уставов и кодексов. Благородством здесь никого и никак не обязывали, пока ты оставался достаточно доблестным. Не обошлось и без острых углов, но Драко занялся собой и сумел за себя постоять. Хотя у него ещё не было своего стиля, но он продолжал его создавать, старательно присматриваясь к старшим, так все поступали на Гриффиндоре. Лаком Драко перестал «зализываться» и начал зачёсываться, чтобы волосы топорщились. С приездом Гарри Поттера гнездо на голове официально стало самой модной причёской среди парней. Осталось решить сколько и в какое ухо вставить серёжек и какую татуировку себе набить.       На Гриффиндоре были свободные отношения, но вот по какой-то причине, однополые отношения были под негласным запретом, и если тебя застукают, то посадят на край стола к остальным отщепенцам. Поэтому надо было пробивать, или оба, или только правое. Но это были мелочи в жизни Драко. Как и постоянные подколы от обитателей дома. Ведь здесь было не важно, кто тебя подкалывает, а что и как ты отвечаешь. Особо буйных не только подкалывали, но и отсаживали на край. Сам же Драко верно и точно двигался к другому краю, где сидели самые важные люди Гриффиндора.       С уроками Драко давно уже всё решил, где он разбирался лучше других перваков он брал на себя и давал списывать остальным, остальные уроки брал у более продвинутых. У Драко было отличное чутье на зелья, да и крёстного он хорошо знал и пользовался этим. Так же неплохо справлялся с языками, гербологией и танцами. А за счёт своих связей с Гарри показывал себя отлично и на Защите, хотя там только технику безопасности проходили и заставляли выполнять простейшие упражнения. А любой Гриффиндорец был обязан заниматься спортом, хоть каким-то, иначе просто не поймут. — Жизнь удалась! — заявил Драко своему отражению, в последний раз осмотрев свою форму ловца и как она сидела.       Присланный «Нимбус-2000» стал для него неожиданностью, стоило сообщить лорду Малфою, что его взяли в команду, как следующим вечером пришла к нему новенькая метла. Так ещё лорд Малфой намекнул, что если Драко проявит себя, то лорд организует обновления парка мётел для его команды. Теперь перед Драко стояла дилемма, он должен будет как-то сообщить лорду Малфою, что мётлы надо будет покупать команде Гриффиндора, ведь Драко так и не сообщил куда его распределили. В своем успехе он не сомневался, ведь Поттер не будет участвовать в играх, а Оливер говорил, что Драко настоящий талант и они обязательно вздрючат Троллью Морду и Слизерин — единственная команда, которая стояла между ними и кубком. Надменные змеи каким-то чудом, не иначе коварством и подкупом уже который год его выигрывают. Но всё изменится в этом году! Драко был в этом уверен, и пошёл на тренировку по квидичу.        Сегодня тренировки с ходу пошли не так, Оливер собрал всю команду и дождавшись, когда все будут в сборе включая запасных игроков, двинул в зал на пятом этаже, вместо поля для квидича. Когда они зашли в зал у Драко засосало под ложечкой. В зале уже была команды Слизерина и Рейвенкло, Хафлпафф, как всегда, опаздывал, ну и они подзадержались, но хуже всего, там их ждал Гарри Поттер. А всем было известно, что Гарри Поттер ничего не делает зря. На Рейвенкло даже существовало сообщество исследования Гарри Поттера, которое пыталась разгадать все секреты и тайны Мальчика-Который-Гений и узнать весь хитрый план Поттера. На Гриффиндоре особо не заморачивались с этим и жили по течению.       В тёмном зале горели только свечи, которые левитировали в воздухе, создавая интимную обстановку и отбрасывая тени по углам и стенам. Были поставлены стулья амфитеатром, а Гарри стоял у стенда словно у сцены. Было заметно даже глазу гриффиндорца, что это была сцена и Гарри ждал аудиторию. Стоило команде по квидичу Гриффиндора занять свои места, как в зал вошла команда Хафлпаффа. — Рассаживайтесь, леди и джентльмены, и мы начнём. — громким и уверенным голосом начал Гарри со своей сцены. — Как вы успели заметить, многие из вас пытались и очень хотели бы видеть меня в своей команде.       В зале сразу начали шушукаться и перешептываться. Драко начал осматриваться, и был удивлен, что по выражению лица Оливера было понял, что он тоже пытался, как минимум один раз. Драко не знал позволяли ли правила Хогвартса такое, но он лишь по диагонали прочёл один раз устав Хогвартса, а кодекс дома он так и не нашёл, правда он не очень-то и старался. — Но я ведь Гарри Поттер, а значит не команда выбирает Гарри Поттера, а Гарри Поттер выбирает себе команду. — О, неужели, — подал голос капитан команды Хафлпаффа, так как он был маглорождённым, Драко не особо утруждался запоминать его имя. — Мистер Поттер решил провести отборы среди команд Хогвартса и к лучшей он присоединится? Тогда мы сразу пас. — А, мистер Морроувинд, вы не кстати ошиблись. Записываться в команду дома я не буду. Но отбор среди команд домов я всё же проведу.       Школьники сразу же начали перешептываться в основном теряясь в догадках, что же хотел этим сказать первогодка. — Леди и джентльмены, прошу тише, да? Спасибо, так вот, записаться в команду дома будет для меня, скажем так, слишком низким полётом.       Теперь уже пошли шептаться о самодовольном и самовлюблённом перваке, который слишком многое себе позволяет. Только команда Слизерина хранила гробовое молчание, ожидая пояснений. Но как и ожидал Драко, у всех были слишком маленькие яйца, чтобы встать и сказать всё это Гарри в лицо. Драко, конечно, мог, на правах родственника, сделать замечание, но зачем лезть перед старшими? — История квидича насчитывает вот уже без малого более тысячу лет, а Хогвартс продолжает заниматься ерундой. — Простите, мистер Поттер. — подал голос капитан команды Слизерина Маркус Флинт и встал. — Вам не кажется, что вас немного заносит на поворотах, всё же ещё не было изобретено метлы, которая может коснуться звёзд. — Это вы так думаете, мистер Флинт, — ни разу не сумявшись парировал Гарри, казалось, нет ничего в мире, что могло бы его смутить. — Я полистал немного хроник и обнаружил, что Хогвартс примерно с конца двенадцатого века ведёт только домашние турниры между домами.       Студенты были растеряны и продолжали молча слушать подготовленное для них выступление, понимая, что уже полностью во власти мальчика. — А мне, как студенту и члену попечительского совета, да и вообще, британскому волшебнику, несколько обидно. — Гарри взял театральную паузу и повернулся боком к аудитории, чтобы развернувшись, улыбнуться своей заговорщицкой улыбкой. — Поэтому я решил возродить сборную Хогвартса и включить её в юниорский отбор британской лиги!       Молчание сменилось гвалтом и каждый пытался перекричать всех, вскакивая со своего места и обильно жестикулируя. Гарри лишь поднял ладоши вверх, всех призывая к тишине, и когда улеглась первая волна, Гарри продолжил: — И вы должны понимать, что туда не войдёт абы кто, а только лучшие, которые получат лучшее, как у нас заведено и принято в Британии. — И, что же вы нам предлагаете, мистер Поттер? — спросила капитан команды Рейвенкло мисс Зарянова, которую Драко побаивался по понятным причинам. — Для начала я предлагаю вам записаться.       Гарри прошёл к столу, который стоял между импровизированной сценой и аудиторией, и положил туда лист бумаги и ручку, в своей непревзойденной манере фокусника, достав их из ниоткуда. — А для того, чтобы стимулировать ваши старания, я покажу, что ждёт победителей отбора.       Гарри вернулся на сцену и подошёл к закрытому стеллажу, отодвинув одну из створок, теперь было понятно зачем они были там — чтобы театрально их раздвинуть. За створкой красовались мётлы неизвестной модели и чудаковатой формы, если верить Оливеру они были сделаны из сливы — не самый удачный выбор материала для метлы. Одну из мётл снял Гарри и подойдя ближе, стал её показывать. — Новейшая разработка мастерской Вайтхорна, единственные в своем роде. Метла, которая избирает своего наездника раз и на всю жизнь. Понятное дело, что метла будет оставлена члену команды, поэтому членством я не могу раскидываться. Как вы могли заметить, такую метлу получит не только основной состав, но и запасной.       Дети стали пристально рассматривать метлу, которую небрежно вертел в руках Гарри. — Метла модели «Астра», собранная вручную, превосходит «Нимбус», как гоночный болид «Феррари» форд «Англия». У нас здесь эксклюзивные модели с номера один по номер тринадцать. Само собой разумеется, что номер ноль получил уже я. В следующем году мистер Вайтхорн обещает выпустить новую модель «Цирроснимбус»*, который превзойдёт все ваши ожидания.       Гарри поставил метлу на столик рядом со списком и разрешил подойти и посмотреть, главное не трогать. После чего подошёл ко второй створке и отодвинул её, обнажая защитную экипировку. Она была чёрного, как ночь, цвета с сиреневым кантом и больше напоминала доспехи, чем обычную мантию. Она была хищного дизайна с торчащими заклёпками, загнутыми краями и покрыта ремешками, Драко считал, что она выглядит круто, однозначно круто! Но дети других домов оценили экипировку со своей стороны. Чтобы подогреть немалый интерес, Гарри снял одну куртку и поднёс её к столику. — Сделана из кожи виверны, подстёжка из манула, внутри находится тонкая проволока мифрила с множеством чар на борту. Но самое главное, обратите внимание на это.       Гарри отодвинул воротник и показал неизвестное клеймо на внутренней стороне куртки. Пятиугольник с двумя треугольникам вершинами друг к другу. А у пятого угла значилась буквы: СССР. — ГОСТ. — с придыханием прошептал мистер Флинт. — Как вы это достали? — Гаст*? Причём здесь упыри, Троллья Морда? — задал закономерный вопрос Оливер. — Сам ты упырь, Бревно. А это ГОСТ, значит сделано в СССР. — Совершено верно, защитное обмундирование было сделано в СССР и считается самым надёжным в мире. А достал... скажем так, есть у меня свои каналы. — сообщил Гарри самым загадочным тоном на который был способен. — Как-то не патриотично. — заявил загонщик Хафлпаффа. — Не патриотично, мистер Джонс — это не развивать свою отрасль, а потом запрещать министерскими указами импорт качественных вещей.       Дети стали рассматривать метлу и передавать куртку из рук в руки и пока шла вся канитель Гарри продолжил: — Как сами понимаете, я записан на роль капитана команды и его ловца, у меня получается лучше всех и пока в мире нет ловца лучше меня. Но остальные позиции вакантны. — Эй, Троллья Морда, ты что делаешь? — Ну ты и дерево, Бревно, ясно дело, вписываю свое имя в юниорскую сборную. — И правильно делаете, мистер Флинт. — подхватил Гарри. — Кубок Хогвартса просто кусок металла, который носят из гостиной в гостиную и ничего не значит по сути, кроме тех, кто его «выигрывает». А вот юниорская сборная Хогвартса — это ворота в большой спорт. Тем более у Дурмштранга есть юниорская сборная в мировой лиге, а чем мы хуже? — А вот это патриотично, дайте мне записаться.       На плечо загонщика Хафлпаффа легла рука его капитана и его уволокли в сторону обсудить происходящие со всей командой. И пока Хафлпафф залип обсуждая, остальные бросились писать своим фамилии и имена в список. Даже, если не пройдёшь отбор, то попытаться стоит, тем более за такую награду. — И, конечно, вы спросите, а какие наши шансы на победу? Я скажу вам так, пока я капитан нашей сборной, вам не стоит ни о чём беспокоится и мы победим.       Все внимательно поглядели на Гарри Поттера, помолчали, а потом молча покивали и согласились, уж если сам Гарри Поттер за что-то берётся, то он всегда доводит это до победного конца. — Правда есть маленькое но. У меня нет времени вас тренировать, так как есть множество других обязанностей, так ещё учиться надо. Поэтому я нашёл вам тренера, так что отдыхать у вас не получится, вас будет ждать изнурительная тренировка. Но не бойтесь, после такого, вас точно возьмут в любую сборную Британии на мировую арену. Месье Жюль, ваш выход!       Из темноты угла вышел волшебник, который выглядел примерно за сорок, сухой, подтянутый, весьма низкого роста, что выдавало в нём ловца. Короткие волосы с сединой и роскошные усы под носом. Он оглядел всех своим суровым взглядом серый глаз, на его загорелом лице с типичным гальским профилем отразилась какая-то боль и казалось, что его заставили здесь быть. — Месье Жюль Вегнер проиграл мне пари и теперь вынужден до моего выпуска тренировать сборную Хогвартса, находясь у нас на ставке преподавателя.       Месье Жюль сморщился, словно ему в ногу всадили тупой нож. Оливер Вуд отреагировал на появление тренера весьма своеобразно. На негнущихся ногах, словно кролик перед удавом, держа перед собой список кандидатов, он направился к мужчине. — Чего это он так? — спросил Драко у близнецов.       Те лишь пожали плечами и развели руки в стороны. Тем временем Вуд всё же дошёл и протянул листок месье Жюлю. — Месье Жюль, я ваш большой фанат, пожалуйста, можно ваш автограф?       Маркус Флинт хлопнул себя по лбу ладонью. А из-за спины тренера вышел кот, рыжий, наглый, ходил на двух ногах и служил Гарри Поттеру в свите. Кот выслушал просьбу Оливера и перевёл её на французский для тренера, тот что-то ответил и кот начал переводить. — Месье Вуд, месье Жюль польщен, но всё же он никуда не денется, поэтому возьмите что-то более подходящие и возвращайтесь.       Вуд лишь покивал и остался стоять с протянутым листком. Месье Жюль прошёл к столику и уперев в него руки, начал через переводчика обещать много разного и опасного, что будет ждать всех, кто переживёт отбор, на тренировках. Чем ещё больше раззадорил гриффиндорцев. — Месье Жюль Вегнер — лучший тренер десятилетия французской сборной в мировой лиге квидича. И клянусь бородой Мерлина, во что бы то не стало, я узнаю, как мистер Поттер его заполучил, тем более с таким понижением в окладе. — прокомментировал мистер Флинт для Драко, хоть они и учились в разных домах, но продолжали поддерживать отношения.       Тем временем команда Хафлпаффа совершила свой демарш, объявив, что если Гарри не берёт всю команду целиком в юниорскую сборную, то вся команда уходит играть дальше. Гарри лишь пожал плечами и отнесся с пониманием. Правда остался вопрос с кем они будут играть, если лучшие уйдут в сборную.

***

      Лорд Люциус Малфой готовился к очередному скучному заседанию попечительского совета в Хогвартсе. Совет состоял из директора и двенадцати представителей, которых избрали представлять всех, кто вносил сколько бы то не было денег в казну Хогвартса. Люциуса больше всего удивляло, каким образом не внося и кната, Дамблдор сумел всех обвести вокруг пальца и занять должность председателя совета.       В совете всё было сбалансировано, трое от светлых, трое от тёмных и трое от Министерства и промышленников. Скримджер представлял Уэльс, леди Лонгботтом английских волшебников, а МакГонагалл волшебников Шотландии. За тёмных играл на передовых ролях Малфой, как специалист в области маглотехнологий, Паркинсон, как представитель специалистов в чарах и проклятиях, а также Гринграсс выступал представителем зоологов и гербологов. От Министерства была розовая жаба Фаджа, которой не будет, у неё сейчас дел было невпроворот, учитывая, что Фаджа засадили в Мунго с острой и очень заразной инфекцией. Люциус сам лично занёс денег, чтобы инфекция была ну совсем уж заразной. Олливандер-младший представлял ремесленников. А всяких нуворишей представлял выскочка Забини, пытался засунуть свою голову в зад всякому, кто ему позволял приблизиться к своему седалищу.       Покрутившись ещё раз перед зеркалом и убедившись, что всё было идеально, Люциус взял в руки свою трость и прошёл в зал аппараций. Подав сигнал, он дождался ответного гудка и аппарировал в Хогсмид. Пройдясь дорожкой славы, как её называли выпускники Хогвартса, он направился в замок. По дороге Люциус предался ностальгии, вспоминая светлые годы проведенный в стенах альма матер. И каким непробудным кошмаром обернулась реальность, стоило ему принять метку. Нет, в начале всё было так, как и обещал Долохов, у него получалось держать Тома в рамках и обходиться только агитацией и пропагандой, но потом. Потом Том стал Волдемортом, возродившись из кипящего чана обманув саму смерть, тогда-то всё пошло наперекосяк. И вот, вновь всё начало возвращаться на круги своя.       У ворот в замок Люциуса встретил один из Филчей, который поприветствовал поклоном, как и полагается слуге и повёл его коридорами в зал собраний совета. Люциус лишь тяжело вздохнул и стал менять картину мира, морально готовясь к смене конъюнктуры. Лишь благодаря осведомленности Фила им удалось избежать потрясений, а вот Волшебную Британию качало и хандрило. Чёрное Братство подняло свою голову и ударило по самому больному — экономике Волшебной Британии.       Филу удалось втесаться в доверие и даже подружиться со сквибами, которые работали на Гарри, что позволило ему выступать переговорщиком с Братством со стороны тёмных семей. Если бы не это, то Малфоям пришлось бы, как и всем остальным волшебникам, идти к ним на поклон, чтобы вернуть своих слуг. Если бы только можно было поручить эльфам всю работу.       Люциус остановился и судорожно поправил галстук на себе, который начал его душить. Ведь его поразила гениальная мысль: что если в этом году Гарри отобрал у них сквибов, а в следующем отберёт ещё и эльфов, что тогда? Что прикажете им делать, как каким-то простолюдинам всё колдовать себе самостоятельно? Но на экстренном собрании «прощенных» Дамблдор заверил, что это временные трудности, к которым придётся привыкать и нам ещё очень повезло, что Гарри не коммунист и не стал освобождать весь простой народ. Люциус перекрестился и стал зачитывать молитву, перед его глазами предстала картина штурма его особняками простыми и маглокровными волшебниками. От которой его бросило в пот, после чего он стал молиться ещё усерднее, так как вспомнил, что у него есть пророческий дар.       Зал собраний встретил его не совсем обычно. Большой круглый стол в центре был на своем месте, замысловатые витражи тоже стояли на месте и пропускали достаточно света, даже фреска на потолке была такой же. Всё такая же сфера, на которой изображены загадочные земли, которые никто не видел, всё такие же чужие созвездия на синеватом небе и девять планет на их фоне. Говорят, что если внимательно приглядеться, то можно увидеть созвездие Мерлина — бородатого старца, что держал в одной руке посох, а в другой звезду. Легенды гласят, что фреску нарисовал один из учеников Слизерина, будучи в пророческом трансе, а потом её выложили заботливые руки учеников Хафлпафф. Но больше всего взволновали Люциуса стулья, их было больше обычного.       И если рыжее лицо в веснушках его заклятого научного противника Артура Уизли на месте министерского представителя его не удивило. Всё же он ел из рук Дамблдора, а именно старик подстроил попадание Фаджа в Мунго, значит, наверняка, Уизли будет подпевать бородатому. Хотя Люциус уже не был так уверен в этом, из разных источников докладывали, что Гарри уже перетянул этого шлимазла на свою сторону. То вот стул между Олливандером и тёмными, и стул напротив Дамблдора заставлял Люцуса задуматься, а кто были два новых попечителя Хогвартса. Дамблдор давно подымал тему о расширении совета, в основном в свою сторону, осталось понять кого бородатый пригласил, но очевидно, что исключительно в свою сторону. Что же, игра началась! — Может мы уже начнём? Сколько можно ждать? — возмутился лорд Гринграсс, которому не терпелось вернуться к своим теплицам. — Лорд Гринрасс, я попрошу у вас немного терпения, наши новые члены совета задерживаются по вполне объективным причинам. — И хотелось бы мне знать, кого вы вытащили из рукава на этот раз, Дамблдор! — огрызнулся лорд Гринрасс.       За что моментально заработал неодобрительный взгляд от Люциуса, всё же их фракция не была на коне и они должны вести себя сдержанно, но кажется, сегодня что-то опять пошло не так. И кто-то опять засыпал под крайнюю плоть сахара Кефеусу Гринграссу.       Кефеус хотел что-то ещё возразить, но дверь робко открылась и в щёлку проскользнул... лепрекон? Такой же рыжий, с такой же наглой рожей, весь в веснушках и с улыбкой до ушей. Одет во всё зелёное, с широким ирландским поясом и в зелёном цилиндре, только рубаха была белой и жилетка чёрной. Подкачал исключительно рост, вторженец был высок, немного худоват, но это скоро изменится, и долговяз. Щелкнув каблуками своих чёрных лакированных туфель, вторженец стукнул тростью из красного дерева, в набалдашнике которой было три шестерёнки перечеркнутые молнией — герб нового дома. — Лорды, леди, профессор, приветствую вас всех, я Билл Гейтс, лорд Гейтс! — новоявленный лорд снял цилиндр и поклонился. — Привет, Билл. — помахал своему сыну Артур Уизли.       Все лорды и леди встали и поприветствовали равного себе, хотя было заметно, что многие делали это через силу. Билл Гейтс был выскочкой... хотелось бы сказать. Сын предателя крови, хотя уже и это под сомнением, сын брехливой суки — в прямом смысле этого слова — ворвался в мир Волшебной Британии, как молния на его гербе, так же внезапно, ярко и громко. И всем по привычке хотелось плевать ему в лицо, вытирать об него ноги и указывать на его место. Если бы не одно но, из-за которого всё это приходилось делать дома, тихо, в тёмном уголке и чтобы никто не видел.       Билл Гейтс не был ещё лордом, но Люциус был уверен, что на это солнцестояние его признают все единогласно. Ведь лорд Гейтс совершил настоящий переворот, который не могли сделать вот уже три поколения маглотехников. И тем самым решил вопросы электрификации всего Волшебного Мира. И никто не хотел, чтобы его фамилия внезапно упала вниз списка и он получил бы дефектный ящик или вообще нерабочий. А потом по новому списку жди замены.       Ящик Билла вызывал зубную боль у Люциуса, мало того, что какой-то выскочка преуспел там, где не сумел настоящий лорд, так ещё и сын его заклятого соперника в маглотехнологиях. Но приходилось терпеть, поэтому Люциус прикладывал титанические усилия, чтобы ни одни мускул не дёрнулся на его лице. Хотя очень хотелось скривиться, ведь теперь «лорда» Гейтса придётся наблюдать здесь и в Визенгамоте. — Присаживайся, Билл, мальчик мой. — добродушно сказал Дамблдор и указал на пустующие кресло рядом с Паркинсоном и Олливандером. — Я смотрю ты определился уже с новой фамилией. — Да, профессор, — смутившись и почесав в затылке, ответил юный изобретатель. — Было множество вариантов, но решил остановиться на воротах в новую эпоху. Даже девиз придумал: «Мы открываем возможности». — Что же вас так задержало, лорд Гейтс? — поинтересовалась леди Лонгботтом. — О, коридоры Хогвартса, я когда здесь учился весь был в учёбе и дальше столовой, классов и библиотеки не ходил, а тут оказалось множество злачных мест. И я немного заблудился. — ответил парень и начал скалиться сильнее прежнего. — Лорд Гейтс великодушно согласился вне очереди провести электрификацию Хогвартс, в несколько этапов, но сами понимаете, желающих очень много, а Хогвартс вам не простой особняк, к тому же нужна проводка. — Да, полностью согласен, профессор, я уже сделал несколько набросков, думаю к рождественскому балу мы сделаем Большой Зал, ваш кабинет и преподавательскую.       Вопросов к «лорду» Гейтсу было множество и каждый хотел задать их перед остальными, на удивление, сын предателя крови отвечал сдержано, но как-то простовато для своего полёта, в основном отшучивался и постоянно улыбался. Создавалось впечатление, что у него был какой-то план на улыбки, который он спешил выполнить.       Разговоры на тему ящиков, их поставок, плана электрификации были прерваны дверью, которая распахнулась словно сюда вошёл владелец этого зала. И по залу прокатился звонкий, тонкий, мальчишеский голос, от которого лорд Гринграсс весь раскраснелся. — Опоздал, опоздал, понимаю, виноват, с меня чай и плюшки, но меня никак не хотели отпускать с урока. Возникла определенного рода дискуссия с профессором Бэгшот о природе атлантов.       Следом за Гарри Поттером шла тройка гоблинов, которые несли большие гроссбухи и какие-то свитки. Присутствие скалящихся гоблинов вызвало на лице уважаемых лордов брезгливость и отвращение. Додуматься до такого, притащить этих в зал совета, мог только он.       Гарри Поттер вскинул мантию и сел на свободный стул, после чего хлопнул по столу и на нём появился ароматный чай и блюда со сладостями. Люциус старательно выискивал эти самые плюшки и обнаружил желаемое, когда к ним потянулся Дамблдор. — Что же, давайте начинать! — заявил малолетний прощелыга, хлопнув в ладоши и потерев их друг о друга. — Дамблдор вы, блядь, что себе позволяете? Сначала этот, — лорд Гринграсс махнул рукой в сторону Артура Уизли, очень необдуманный ход. — А теперь притащили его, вам тут цирк, что ли? — Я так понимаю, не хватает цыган и медведей, могу организовать. — ответила малолетняя язва, вступая в разговор взрослых. — Слушай сюда, сучий выродок... — лорда Гринграсса начало нести, как какого-то гриффиндорца, Люций не узнавал своего коллегу. — Оп-поп-поп, лорд Гринграсс, — перебил Кефеуса Гарри ткнув в того пальцем, после чего постучал пальцем по столу пять раз. — Не забывайте где вы и с кем разговариваете.       От тона, которым сказал мальчик последние слова повеяло холодом и сталью, словно здесь сидел не первогодка, а вполне состоявшийся лорд за которым было множество достижений. От новых ощущений со стороны Гарри, Люциус даже поёжился. — Хочу заверить вас, — подал голос один из гоблинов своим мерзким голоском. — Любой уважаемый волшебник, распоряжающийся имуществом Дома, и передавший в Хогвартс любую сумму денег может здесь находиться. — И что же мистер Дженнингс передал в Хогвартс? — подал голос Брайс МакГонагалл. — Мелочи на самом деле. Всего лишь нашёл Тайную Комнату Хельги Хафлпафф и передал некоторые реликвии времён Основателей. Да, и на этой неделе пришли мётлы и форма для юниорской сборной Хогвартса. — Согласно кодексу Хогвартса, после такого, юношу обязаны включить в совет попечителей. — Без голосования? — взвился Кефеус. — Без голосования, на почётное место, с разрешения главы совета. И учитывая положение юного мастера, как представителя ученического совета. Могу зачитать вам артикль, если вы позабыли. — Так, мне это надоело. — хлопнул ладошкой по столу Кефеус. — Или вы, Дамблдор, прекращаете развлекаться за наш счёт и выгоняете отсюда выблядка и его шоблу. — Мы здесь находимся, как адвокаты мастера Поттера для оказания поддержки и юридической помощи. — тут же нашёлся один из гоблинов. — Или что, мистер Гринграсс? — вежливо и тихо поинтересовался Гарри. — Иначе я сам тебя, голозадый ублюдок, — прошипел лорд, склонившись к столу. — Выведу отсюда за ухо и закую в колодки во дворе!       Гарри смерил взглядом лорда Гринграсса и долгие секунды поглаживал губу пальцем. — Знаете что, да я ублюдок, не горжусь этим, но это было последней каплей. Я к вам отнёсся с пониманием, что вы по жизни конченный долбоёб и терпел от вас всякое. Но теперь вынужден вас просить извиниться передо мной и Лили Эванс за ваши слова, а в знак смирения передать ваших дочерей в дом Поттер в качестве воспитанниц.       Присутствующие ахнули и прикрыли рты рукой, кроме МакГонагалла, который растянул злобную улыбку; Артура Уизли, который изображал из себя блаженного дурачка; и его сына Билла, который продолжал лыбиться, словно всё идёт по плану.       Лорд Гринграсс вскочил, что аж опрокинулся стул, будь в его силах он бы сейчас и стол опрокинул. Все отлично знали, что означает фраза воспитанницы дома Поттер. Чеканя шаг и побелев от гнева лорд Гринграсс подошёл к Поттеру, который продолжал сидеть, закинув ногу на ногу и облокотившись на спинку стула. Не дойдя двух с четвертью фута, Кефеус достал перчатку и хлестко кинул в лицо парню. — Если вы достаточно взрослый, чтобы распоряжаться деньгами, значит пора по-взрослому отвечать за себя. Вызов! — Мы в Гринготтсе говорим, что если волшебник не научил своего юнца к десяти годам считать деньги, значит виноват волшебник.       Гарри отреагировал абсолютно спокойно, словно ничего и не случилось. Флегматично повернулся к гоблину слева и стал с ним шептаться, после чего развернулся к стоящему по струнке лорду. — Хорошо, я принимаю вызов. Надеюсь Альбус Дамблдор, как мой законный опекун, не откажется быть моим секундантом, что скажете, профессор? — Я выступлю на стороне Гарри, но, лорд Гринграсс, я бы настоятельно попросил вас подумать ещё раз. — проговорил Дамблдор, вставая с кресла. — Тогда я выступлю секундантом лорда Гринграсс, если вы не против? — вызвался Брайс МакГонагалл, вставая со стула. — Вот и славно, так какой ваш выбор оружия, лорд Гринграсс? — спросил Гарри открывая ежедневник и флегматично его проглядывая. — Палочка и сталь до поражения стороны. — Приемлемо, тогда... ммм... февраль восьмое число, особняк Поттеров, южный сад, ровно в полдень. Вас устроит? — Непременно, а теперь пошёл вон отсюда. — Вот и договорились, но нет, я тут на законных основаниях. — А разве вашими средствами не должен распоряжаться ваш опекун? — подала голос леди Лонгботтом. — У опекуна есть право вето и возможность оспорить в суде решение распорядителя имущества. Но пока имуществом распоряжается мастер Гарри Поттер. И учитывая сколько денег уходит в Хогвартс, банк, как и опекун не против. — Я нахожу, что Гарри стоит учиться правильно распоряжаться средствами своего будущего Дома. — Мы это ещё посмотрим. — пробубнил МакГонагалл. — Один скандал есть, давайте перейдём к следующему, что ли. — не сбавляя темпа продолжил Гарри, махнув ладошкой в сторону лорда Гринрасс, словно отмахиваясь от мухи. — Можете садиться к себе на место... или вы хотите выйти?       Лорд Гринграсс взмахнул мантией и всё также чеканя шаг удалился к своему стулу. Он бы и рад уйти, но вопрос иолины ещё не был решён, да и его сдерживали обязательства перед теми, кто его сюда прислал. Пришлось вернуться на свое место, откуда он продолжил сверлить взглядом Гарри и бросать суровые взгляды в Дамблдора. И судя по его решимости, в следующий раз на его место придётся искать кого-то другого.       Тем временем гоблины разложили гроссбухи перед Гарри и развернули свитки, скорее всего, с повесткой дня и вопросами к совету. — Передо мной официальный отчёт, переданный в попечительский совет, о трате средств на пропитание учеников Хогвартса. Как мы видим, — с этими словами гоблины стали раздавать копии отчёта. — Здесь есть колонка по закупке свежих овощей и обслуживание зала волшебного сна Хогвартса. — И там что-то не так, Гарри? — безмятежно спросил Дамблдор, отпивая из чашки. — Да, овощи закупались у фирмы однодневки, открытой не платежеспособным сквибом. А на стол поступали овощи прямо с грядки Хогвартса. А здесь у нас заключение экзаменационной комиссии, ведь в прошлом году студенты Рейвенкло сдавали экзамен, ремонтируя этот зал. — сообщил Гарри, раздавая новые листки и смотря в упор на Дамблдора. — Где деньги? — Какие деньги? — переспросил Дамблдор своей коронной фразой. — Дебет с кредитом не сходится, вы умышленно присвоили деньги и отследить их не получается. — Гарри, деньги не получается отследить, потому что деньги пошли на благо Хогвартса. — Какое благо? Где отчёт, где сметы, где всё это? У меня десяток гоблинов с этим отчётами работали! — Гарри, понимаешь ли, — начал свою речь Дамблдор, растягивая слова, при этом говоря в одном темпе. Выставляя вперёд руки и начиная ими крутить, из-за чего его мантия переливалась разными цветами радуги, а узор постоянно менялся и плыл. А из-за того, что Дамблдор тряс бородой, стараясь взглядом охватить всех собравшихся по очереди, звенели колокольчики на его мантии и в бороде. — Многие люди ошибочно полагают, что экономика это всего лишь причина и следствие, доход и расход, дебет и кредит, но на самом деле экономика куда более сложнее, она... вобли-вабли, похожая на пузырь.       Гарри прищурился и внимательно изучил Дамблдора после чего перевёл взгляд на аудиторию. Уважаемые лорды, леди и их подпевала синхронно, прикрыв глаза, кивали на слова Дамблдора, словно Гарри был тупеньким мальчиком, которому объясняют очевидные взрослые вещи. — Как удивительно, профессор, а я и не знал. — сказал лорд Гейтс, не отрывая взгляда от мантии профессора.       Гарри раскрыл рот и остекленевшим взглядом обвёл аудиторию, потом поднял глаза к потолку и с минуты две рассматривал фреску. — Вы их, блядь, загипнотизировали. — сообщил Гарри сам не веря своим словам. — Не понимаю о чём ты, Гарри. — заявил Дамблдор поведя бородой и звеня колокольчиками. — А вы, леди и лорды?       Зал единодушно начал заверять Гарри, что он ещё слишком юный и ничего не понимает в сложной науке экономике, что ему стоит взять уроки арифмантики, чтобы начать разбираться хоть как-то в этой удивительной и волшебной науке. Ведь всем взрослым очевидно, что казна Хогварста — пузырь и не надо тут вобли-вабли. Больше всего упорствовал лорд Гринграсс, который хотел выгнать мальчика взашей по причине того, что тот идиот и отнимает время у всех.       Гарри обхватил голову руками и упёрся локтями в стол, после чего просидел так долгие минуты, выслушивая лавину упрёков со стороны взрослых. Когда все стихли, со стеклянными глазами Гарри закрыл книгу и упал на спинку стула. — У меня больше нет вопросов. — голосом полным поражения прошептал Мальчик-Который-Попробовал.       Лорд Гринграсс шёл в приподнятом настроении, скоро, совсем скоро, он сомкнёт руки на шее мальца, и довершит начатое тёмным лордом. Кефеус не был отмороженным последователем доктрины чистой крови, иначе бы сидел в Азкабане, но всё же кто-то должен поставить мальчика на место. Сколько можно терпеть его выходки, всем же понятно, что это продолжение Дамблдора, которым он играет, как ему вздумается.       Но нет, его не слушали, его не хотели понимать, Люциус и Филипп не хотят слушать и почему-то носятся с ублюдком, словно он последняя капля крови и юный гений. Понятно дело, что Дамблдор протягивает через него проекты, как с Томом было, и парня ждёт участь очередного Волдеморта. А остальных новый виток перепила власти, к чему уже надо готовиться. Но ведь его не хотят слушать!!! А это означает, что Малфои опять, как во времена Абраксаса всех утянут за собой. Но не в этот раз, в этот раз Гринграсс останутся наверху, ибо они будут готовы!!!       Дела у дома Гринграсс шли хуже некуда, во всём был виноват, конечно же, Поттер. Иолина не росла, как раньше, и теперь по таким ценам никому не нужна была, а партия смертников из США уже пришла. А за них надо платить, влезать в кредит. А всё из-за того, что Дамблдор нашёл где-то мутацию и передал её ублюдку. Остальные редкие ингредиенты из садов и теплиц хоть и продавались, но они составляли лишь четверть прежнего дохода. И в декабре, как удар под дых, вылезло это Братство из-за которого пришлось распустить две трети слуг. И великая Магия, пойти в питомник за садовыми гномами! Гринграссы опустились до того, что стали брать садовых гномов и как на зло на них подскочила цена из-за редкой породы уж больно прилежных. И словно этого было мало, сломалась одна из теплиц и помёрз весь урожай, и теперь придётся перейти на овсянку с утра! Где это видано, чтобы уважающий себя лорд ел на утро овсянку, как какой-то плебей.       От мыслей Кефеуса отвлёк задорный хлопок по спине. — Ах ты прощелыга, ну ты и даёшь! — громко, с задором в голосе, заявил Филипп. — Так ловко всё устроил, ух. Не бойся, я постараюсь, чтобы Пэнси узнала, как можно позже, да и раз в недельку буду Дафну проверять. — А я-то думал, что ты совсем не бум-бум в интригах, Кефеус. — присоединился к другу Люциус, пристраиваясь с другой стороны. — Так ловко устроить двух дочерей у Мерлина за пазухой. Горжусь!       Кефеус остановился и оглядел своих друзей, с которыми прошёл служение Волдеморту, гражданскую войну, покаяние общественности и носил с ними одну метку. И Кефеус не узнавал своих друзей. О чём они бредили? — Вы о чём? — Ну как, ты же теперь проголосуешь "за" на солнцестоянии, потом пойдёшь к мальчику в кулуарах, и в нашем присутствии с Дамблдором, принесёшь извинения ему и передашь своих дочерей. — Гениально и общественно приемлемо, а как ловко, ещё и Гарри подыграл. Хотя, честно признайся, это всё Чесити придумала, а? — спросил Филипп, толкая локтём в бок Кефеуса и поигрывая бровями.       Кефеус стоял с открытым ртом и в полной растерянности. — Что за хуйню вы несёте!? — наконец-то отмер Кефеус. — Я не буду извиняться перед ублюдком.       Двое друзей серьезно переглянулись и с беспокойством поглядели на своего друга. — Ты же не собираешься... — Собираюсь, выпорю мерзавца при всех, у меня в запасе боевой опыт и много мерзких штучек... Вы почему так смотрите на меня.       Друзья сделали несколько шагов в сторону и стали с очень большим беспокойством смотреть на своего друга. — Кефеус, при всём уважении, но это Поттер. — Как бы сильна не была ненависть к Волдеморту, но мы признавали, что он сильный и могущественный, он любимое чадо Магии, одарён во многих областях. — И что с того? — А это Поттер, которому был год и он убил Волдеморта. И я могу поспорить, что смерть его не была простой. — Волдеморт был слаб, его тело разваливалось. — Кефеус, друг мой, — Люциус опустил руку на плечо лорда Гринрасса. — Я понимаю, интриги не твой конёк, ты далек от политических игр, но для этого тебя и обвенчали с Чесити. — О чём ты? — Кефеус, Люциус хочет сказать, что Гарри обыграл тебя, он вёл тебя с самого начала. Могу поспорить, что вчера у тебя опять возникли проблемы в Доме, которые спровоцировали твое плохое настроение. — Но он же пешка...       Люциус покачал головой, прикрыв глаза. — Нет, Кефеус, он даже не фигура, он Поттер и скоро это имя будет на ровне с Мерлином. — Давай тебе я объясню, Кефеус, ты проиграл, чтобы ты не сделал. Единственный выход, сделать так, как хочет Гарри. Принеси извинения... — Да я выебу мальчишку, вы о чём. — О том, что никто не знает, где особняк Поттеров, даже Дамблдор. А ты уже согласился. — И что? — А то, что кодекс дуэлей писался слизеринцем и там много ловушек для остальных. — Если двое волшебников соглашаются на место, то оба знают где оно, если не было уточнений. В противном случае, если ты спросишь сейчас, ты выставишь себя идиотом, а вызов Гарри может отозвать и ты опозоришь себя. — Я не понимаю... — Это сделано, чтобы ловить вспыльчивых гриффиндорцев, ты назначаешь встречу скажем у памятника Единства, но мало кто знает, что их несколько. Гриффиндорец приходит в атриум Министерства и выставляет себя идиотом. — Тебя поймали, Кефеус, смирись.       Кефеус стоял в окружении друзей, чувствуя, как холодный пот проступает на спине. Словно кто-то взял ведро холодной воды и надел ему на голову. До этого затуманенный горечью и обидой разум словно проснулся из дрёмы и Кефеус начал думать трезво. Осознание происходящего и что он подписал обе дочери в рабство к прыщу всея Британия, заставило Кефеуса пошатнуться. Его тут же подхватили друзья и посадили на кушетку. Кефеус тяжело дышал и его била дрожь. — Что мне делать? — совсем бледным спросил Кефеус. — Ты не бойся, ты просто попал под горячую руку, Гарри надо было показать себя Скримджеру и МакГонагаллу. Если ты извинишься, то Гарри зла держать не будет. — Друг, если мы тебе с Люциусом нужны будем, мы могли бы поговорить с Гарри и обсудить нюансы, чтобы все были довольны. — Да, я понимаю. — сказал Кефеус опираясь на колени и смотря пустыми глазами в пол.       Два друга улыбнулись, похлопали по плечу Кефеуса и встали, направившись по своим делам. — А, да, Кефеус, — обронил лорд Малфой, оборачиваясь. — Добро пожаловать на вторую стадию Поттера. — Как думаешь Люц, что Гарри для него сделает? — Секрет иолины был бы слишком банален, думаю что-то удивительное и необычное. — Я так полагаю ты будешь просить руку Дафны для Драко? — Ой, нет, Фил, Драко теперь свободен, пусть женится по любви. Меня женили по нужде, так что пусть хоть сын будет свободен от этого.       Минуты сложились в часы, а лорд Гринграсс продолжал сидеть на диванчике, небо потемнело, а солнце стало бросать последнии лучи из окна. Словно проходя мимо проплыл почти бесшумно Дамблдор и словно невзначай присел рядом с лордом Гринграссом. Покрытая морщинами, но всё ещё сильная и надёжная рука Дамблдора опустилась на ладонь лорда Гринграсса. Кефеус вздрогнул и перевёл вгляд на Дамблдора, его синие, как небо, глаза манили и лорд открыл разум магистру легилименции, который нежно и профессионально проник и увидел всё, о чём размышлял эти часы Кефеус. — Лорд Гринграсс, не бойтесь, Гарри мальчик добрый, понимающий и очень отходчивый, поверьте мне, мы с вами сейчас что-то придумаем.

20 декабря 1991 год Зал Визенгамота

      Завтра будет день солнцестояния — важный день в жизни любого волшебника, у которого есть алтарный зал и ему надо проводить ритуалы. Поэтому сегодня проводилось последнее полное собрание Визенгамота перед длинными каникулами. И лорду Краучу уже не нравилось, как оно начинается.       Во-первых, новый глава дома Яксли отстранился от его коалиции, что бы не произошло в доме, им прямо сказали, кто виноват в исчезновении всей предыдущей верхушки. И крайним сделали его, а это чуточку злило. Во-вторых, Руфус Скримджер хоть и сидел в блоке Крауча, но было видно, что он весь в сомнениях, оставаться ли в нём дальше. Что бы не случилось, Крауч не знал причин и это его немного раздражало. Как раздражало, что блок МакГонагалла протянул им руку помощи. Какие-то события остались за пределами его внимания, а вот это уже раздражало конкретно.       Не скрылись и перетасовки в стане «сил света», кто-то вновь во что-то играет и там могут быть изменения и повлиять на это было уже вне возможностей Крауча. Основным бельмом на глаз был новоявленный «лорд» Гейтс, которого сегодня абсолютно точно примут в большую и «дружную» семью высшей аристократии. Правда, Крауч был абсолютно уверен, что это всего лишь условность, никто не хочет оставаться без света. Но очередной голос в Визенгамоте будет, теперь лишь вопрос кому он будет принадлежать, изобретатели, такие, как он, обычно очень далеки от политики и теперь осталось решить в чей блок он попадёт. Кстати о голосе из зала...       Лорд Крауч обернулся и нашёл глазами лорда Грюма, который мало того, что каким-то чудом не иначе, полностью восстановился от всех своих недугов, так ещё вспомнил, что он лорд. Хуже всего, что поступали странные сплетни и слухи о том, что его уже трижды видели в компании леди Боунс. Боунсы и так поддерживали Бородатого, а если они объединятся с Грюмом, в шатком равновесии Визенгамота будут перемены.       Остальные дела были поточные и решения по ним давно приняты, осталось только озвучить и провести голосование. Крауч продолжил осматривать зал и остановил взгляд на Дамблдоре, который только что прибыл. А вот это уже было что-то новенькое, он прибыл сюда со своей пешкой Гарри Поттером, который всем уже надоел, и хоть он и не был Поттером, но все словно смирились с тем, что его так называют. Крауч поймал себя на мысли, что тоже его так назвал. А вот франт в магловской одежде очень заинтересовал его. Мало того, что он видел его в первый раз и ничего о нём не знал, так он ещё и выглядел, как новый любовник Дамблдора, что-то назревало и это очень не нравилось Краучу.       Но прибытие Дамблдора означало лишь одно, стали собираться судьи, которые должны были по идее представлять vox populi, но в большей степени представляли интересы чинуш в Министерстве. Кому какое дело до бродяг и свободных волшебников, своя мантия ближе к телу. Но они всегда были неким джокером, никогда не знаешь куда подует ветер. Бородатый хоть и имел на них влияние, но они всегда поступали по своему.       Отсутствие Фаджа было ожидаемым, ведь у него острое инфекционное заболевание. Настолько инфекционное и острое, что Крауч, когда узнал об этом, побежал поговорить со знакомыми врачами, которые согласились за скромное пожертвование оставить министра подольше. Вы же знаете эти инфекционные заболевания, они всегда требуют дополнительных и тщательных исследований. А вот отсутствие его ручной жабы в розовых тонах напрягало. Что же случилось с ней, что она не явилась?       Многие ошибочно полагают, что Фадж чья-то марионетка, но откормленный индюк давно сорвался с поводка и почему-то надеется остаться на второй срок. Он давно уже всем смешал карты, порядком надоел и становится все более неконтролируемым с каждым годом. Ручная собачка была бы куда лучше неуправляемого петуха, даже если собачку кормишь не ты. А отсутствие индюка и жабы означает, что его ручные судьи будут сами по себе, и Магия знает, что им в голову придёт.       Когда расселись судьи, Крауч напрягся, шестеро из них отсутствовали, причём все шестеро были из одного конца. Судей обычно подкупали, чтобы они не приходили, значит что-то назревает. И вот грянул гром. На их места стали усаживаться сквибы!!! Облаченные в клетчатые рубахи и холщовые штаны, но настоящий удар крылся в их жилетках. Атласные, чёрные, с гербом на всю спину и небольшим на груди. Щит, скрещенные мечи, наковальня и молот, а над ними шлем — герб Чёрного Братства. Неужели Министерство, чтобы сохранить свою работу таким образом договорилось с ними? И почему Крауч об этом не знает? Судя по шуму, об этом знали единицы и то не показывали своего знания, обсуждая событие со всеми остальными.       Краучу лишь осталось наблюдать за происходящим, эти зимние каникулы обещают быть жаркими, очень многое надо будет узнать и проверить. — И вот вновь, Зло подымает свою уродливую голову. И зло приходит не с востока, от кровавых комуняк; зло не приходит с запад от наших старых колоний. Зло не явится в наш дом с юга в волне мигрантов, а ждать с севера не имеет смысла. — разорялся, как настоящий Гебельс перед заряженной толпой, мальчик одиннадцати лет, которого все знали, как Гарри Поттера. — Зло уже среди нас, зло, что спало среди нас, а мы были беспечны. Зло, что способно принять любой облик и проникнуть в наши дома. Зло, что переступит через наши законы и правила. Злу плевать на все наши традиции, оно поработит каждого из нас, а кто будет сопротивляться того оно убьёт! Хладнокровно и безжалостно!       Крауч отмечал, что речь была хорошо подготовлена, или вернее будет сказать, идеально выучена. Казалось, что мальчик вкладывал всю душу в неё и действительно переживал за Британию. Но было очевидно, что это игра Дамблдора, хотя речь писал кто-то другой, уж больно не его почерк. Бородач более сдержан и мягок в своих высказываниях. Но нужно отдать должное, не смотря на весь пафос и излишние кривлянье, мальчик мог и умел завладевать вниманием публики, некоторые даже кивали в знак солидарности. Давно Крауч не слышал такого гробового молчания в Визенгамоте. — И теперь перед лицом Врага, который в наглую открыл свою пасть, общество волшебников Великой Британии должно сплотиться вновь. Должны быть ужесточены меры охраны, расширены полномочия авроров, повышены оклады и наняты новые солдаты. Должны проводиться проверки граждан и мы обязаны искать, искать, пока мы не найдём и не уничтожим Зло на корню! Только тогда Британия может спать спокойно, ведь если Зло придёт за мной, оно будет уничтожено. Но что будет, если он придёт за вашими детьми!?       Мальчик закинул назад взмокшие волосы и опрокинул в себя стакан воды, осушив его до дна. Раздались робкие хлопки, которые переросли в бурные овации. Крауч тоже встал и похлопал. Мальчик был хорош, если за отведённое время Дамблдор не будет хлопать клювом, а он не будет, то у нас будет харизматичный лидер к которому потянется простой народ. Уже сейчас было очевидно, что республикации Визенгамоту не избежать. Но парень был хорош, столько эмоций, а какой задор, ну пора парня и опустить... — Гарри, всё заебись, конечно! — выкрикнул с места Аластор. — Только я чёт не понял, а кому ебло бить, я всегда за, ребята тоже. Ты только пальцем ткни. — Вы отлично знаете, лорд Грюм, кому бить, всё туда же. У Зла очень знакомое лицо. — О! Так мы опять ебошим меченных!? Ну, понеслась, как хорошо, что вы все здесь собрались.       Аластор уже собрался перелазить через трибуны, но его схватили сидящие рядом и начали утаскивать на место. Какая дешёвая постановка, словно деревенское шапито. — Пока мимо, у меня есть подозрения и не беспочвенные, что Волдеморт возвращается. И вторжение из иного мира, от которого лихорадит всю Европу, может быть разведкой его армии. — Я знал, что Волдырь в ад попадёт, но чтобы оттуда выбраться с армией. Несколько неожиданно.       Крауч почесал подбородок, а ведь мальчик может быть прав. Если такое скажет Дамблдор — это может быть смешно, но устами младенца говорит сама Магия. Краучу придётся очень о многом подумать. — Лорд Грюм, соблюдайте порядок, здесь вам не ваш любимый трактир. — подал голос один из судей, достаточно внушительный волшебник. — Подумаешь! — заявил Аластор, усаживаясь на место. — И всё же, мистер Дженнингс, — начал свою речь судья Доусен, пожилой волшебник с морщинистым лицом. Он говорил медленно, растягивая слова, словно пробовал каждое слово на вкус. — Что вас заставило подумать, что Волдеморт вернулся, ведь, как вы утверждаете, он был побеждён десять лет назад и до сих ни одного признака. — Я хочу отметить, что все доказательства были предоставлены. В день моего возвращения в Волшебный Мир... — А, можно без театрального пафоса, мистер Дженнингс? Мы уже увидели и оценили ваше выступление, по сути, пожалуйста. — Да, ваша честь, — сказал мальчик и должным образом поклонился, и откашлявшись продолжил. — У меня есть свидетели нападения на меня в пабе «Дырявый Котёл», также были переданы доказательства. — Да, доказательства, нам были переданы останки одержимого. Отдел Тайн не давал никаких заключений, что это был дух Волдеморта. — И ваше счастье, мистер Поттер, что это был одержимый, иначе бы вы были в кандалах и ждали суда на верхних этажах Азкабана. — влезла в разговор судья Артурия Пентос. — Ни о каком вашем Волдеморте не шло и речи. Это ваши выдумки, сопливые переживания малолетки, которому по углам мерещится всякое из его бурного детства. — Да, мы скорбим о смерти Лили Эванс и Джеймса Поттера. Они были истинные герои Волшебного Мира. И, чтобы нам не рассказывали, Волдеморт погиб от посмертного проклятья Лили Эванс, а вы просто Мальчик-который-выжил-в-пожаре. — добил судья Коул, усмехаясь себе в бороду.       Мальчик прикрыл глаза, он стал так, чтобы не поворачиваться к обеим аудиториям спиной и все могли его отлично разглядеть. Сделав глубокий вдох и выдох, парень совершил самое неожиданное для всех. Он низко поклонился и разогнувшись сказал: — Склоняюсь перед решением судей Визенгамота.       Чем вызвал целый шквал перешептываний и галдежа. И тем самым заработал себе несколько баллов в лице аристократов. Проходят годы, прежде чем любая выскочка научится также покорно и с таким же достоинством отвечать на пощёчины общества. Это показывало породу, закалку и достоинство аристократа. И тем самым заставило аристократов изменить свое мнение о мальчике. Как бы хорошо не была отрепетирована речь, к такому нельзя подготовиться, такое можно только уметь. — У вас всё? — осведомился судья Доусен. — Судья Доусен, разрешите обратиться к Визенгамоту с завершающей речью. Кратко и по существу.       Доусен покивал своим выбритым, морщинистым лицом. Кажется, судье начал нравится мальчик. — Лорды и леди Визенгамота, я обращаюсь к каждому законодателю Британии и прошу единогласно поддержать пакет законов леди Боунс, который был назван рассветным. Мы обязаны встретить врага при первых симптомах. У меня всё, спасибо за ваше внимание.       Мальчик отошёл от кафедры и низко поклонился, как того требует этикет, чем заслужил ещё один залп коротких хлопков. Дальше пошли скучные выступления и рутинный процесс, который так не любят остальные аристократы, что передают свой голос другим и сколачиваются в коалицию. Чёрные судьи вели себя сдержано, что немного удивляло, Крауч ожидал, что они будут протягивать свою повестку, а не банально зеркалить решения одного из судей. Значит всё ещё впереди.       И вот настал тот час, которого ждали многие, признание нового Дома Гейтс прошло без запинки — единогласно. Но был ещё один претендент на звание аристократа, последняя капля крови Поттеров, которая требовала признания. И вот настал этот час, публика с предвкушением ждала, что же устроит мальчик. — Лорды и леди Визенгамота, я бы хотел вызвать своего свидетеля, который подтвердит мое родство с Поттерами. — Пригласите свидетеля.       Тени начали плясать по стенам, светильники гаснуть, тени становились всё плотнее и плотнее охватывая весь зал и когда в зале остался лишь полумрак в его центре начало что-то подыматься. Инстинктивно все потянулись за холодным оружием, которое припрятали у себя. Волшебство было бессильно в чертогах Визенгамота. Все ждали, что появится какой-то дух Поттеров или хуже, мёртвое тело Джеймса Поттера. Но обошлось, кокон из теней лопнул и когда он разлетелся стаей летучих мышей, в центре зала стоял франт, которого притащил Дамблдор. Франт кивнул залу, потом развернулся и кивнул судьям, прошёл к кафедре, сменив за ней претендента на кровь Поттеров. — Люди, перед вами я, Ваш! — начал уверенно франт, чеканя каждое слово и пытаясь казаться сильным и могущественным, но было заметно, что он не часто выступает перед большой аудиторией. — Я истинный вампир, рождённый самой Тьмой, я пришёл из её чертогов, из града Тениброуза, я прошёл долиной серости и безлюдья, куда не смеет ступать ни один волшебник. И оказавшись в вашем мире, мире света и любви, где меня пленили Певереллы и назначили в хранители крови Поттеров. Я хранитель наследника Поттеров и Гарри Джеймс Дженнингс-Эванс — мой наследник!       Завершая тираду, франт опустился на колено и склонил голову в сторону мальчика, который безмятежно стоял в сторонке. — Это всё? — спросил судья Доусен. — Да, я... — У вас есть какие-то доказательства? — спросила судья Пентос. — Простите? — начал терять задор франт. — Доказательства, что вы являетесь тем, за кого себя выдаёте? — приподняла обе брови судья Пентос и уставилась на истинного вампира. — Мое тело покрыто ритуалом... — Так, где же заключение ритуалистов? — подхватил судья Гастингс. — На мне лишь часть, остальная в замке Певереллов. — То есть у вас нет доказательств? — переспросил Доусен. — Я вампир, я могу по вкусу крови определить... — А кто-то подтвердил, что вы действительно это можете? — Но я... — Уважаемые судьи. Предлагаю закончить балаган и снять с повестки признание за неимением новых доказательств. — сказал судья Доусен поднимая свою руку, его примеру последовали другие судьи. — Единогласно.       Раздался удар молотка главы судейства Визангамота. — За сим, признание Гарри Джейм Дженнингс-Эванса, как последней капли крови Поттеров снято с голосования.       Все закивали, а франт обреченно обвёл всех зглядом. — Люди! Да, что с вами не так, перед вами истинный и великий потомок Поттеров, мальчик, который хочет получить свой дом и то, что он заслуживает по праву, а вы...       Гарри, стоявший рядом, закатил глаза и высунул язык, чем заслужил смешки из аудитории и несколько баллов на свой счёт. Парень был умён или был готов к такому решению. И уже принял и смирился, что нельзя ему не зачесть, а вот его Хранитель продолжал не понимать, как и любой выскочка, который только вчера вошёл в этот зал. В Волшебной Британии уже давно ничего не решалось горячими речами, во времена Пендрагонов может ещё да, но сейчас нет. — Вы просто выкинете несчастного сироту на улицу, не смотря на то, что он уже сделал для вашего прогнившего мира? — А, что он сделал, вампир? — спросила судья Пентос. — Может вы нам расскажете, может мы чего-то не знаем и умаляем вклад мистера Дженнингса в общество? — добил крупный судья. — Я... я... я... это не по людски! — Пойми правильно, вампир, здесь тебе не там, если бы каждый сирота получал высокий статус и Дом, по причине гибели своих родителей. — стал в своей медленной манере объяснять судья Доусен. — То многие простолюдины сами бы убивали себя ради своего ребёночка.       Толпа лишь кивала и соглашалась, ведь аристократом можно только родиться, в семье, которая столетиями добивалась права на место здесь. А не просто пережить пожар в правильном месте и времени. Франта под локоть взял мальчик и увёл с собой на скамейку свидетелей у стенки. Крауч злорадно улыбнулся уголком рта и стал рассматривать мальчика.       И тут! Их глаза встретились, горящие внутреним светом могущества живые изумруды впились в Крауча, он почувствовал, что за ними прячутся такие же зелёные глаза. Крауча скрутило и сжало, словно огромный поток снёс его дамбу окклюментной защиты, это было вторжение, поток воды стал обволакивать его сознание, проникать во все его мысли, вода искала его тайны и когда поток подобрался к двери в подвал, за которой он скрывал свой грех. Краучу удалось разорвать зрительный контакт, прежде чем матёрый и опытный легилимент нашёл его тайну.       Крауч побледнел, тяжело дышал и согнулся на своем месте, что же было не так с этим Гарри!?

23 декабря 1991 год Хогвартс. Вестибюль

      Профессор Филлиус Флитвик стоял и в предвкушении, покачивался с носка на пятку, в его руках был запечатанный конверт из магистрата ритуалистов, рядом стоял Промитий Филч с пакетом под мышкой. В пакете была новая, платиновая табличка с именем его золотого мальчика. Дамблдор и Гарри уже прибыли порталом и шли сейчас в Хогвартс, они должны были принести благую весть из магистрата чар, куда направился с докладом о квантовой природе люмоса Гарри и где должны были выдать решение о регистрации новых чар. — Я начинаю ненавидеть вас людей с новой силой! — первое, что услышал Филиус, когда открылась одна из створок дверей и в неё прошёл Хранитель Поттеров. — Ваш, уймись. — послышался спокойный голос Гарри, а следом показался сам золотой мальчик.       Филиус уже не мог удержать свою радость и чуть ли не выпрыгивал из штанов, но продолжал превозмогать себя и ждать, когда к нему подойдут. — Но, как они могли, это же сволочизм, элитизм, они... — Я считаю, что вам бы пошла на пользу работа у нас преподавателем, вы бы лучше понимали детей и людей. — послышался тихий шелест уверенного голоса Дамблдора. — В бесконечную Тьму и Пустоту ваше человечество! Даже мы себе такого не позволяем! — Ваш, всё нормально, идёт вполне логичный, нормальный, политический процесс, что ты как маленький. — Но ведь они... — Заткнись. Я контролирую ситуацию.       Уже не в силах терпеть Филиус подскочил к тройке, которая только что вернулась. — Альбус, Гарри, ну как всё прошло, я могу вешать табличку? — Разве, что себе на хуй, профессор. — съязвил Гарри, который был спокоен и хладнокровен, что даже не улыбался своей язвительной улыбкой. — Альбус? — перевёл взгляд на своего друга декан. — Филиус, чары зарегистрированы, только на меня. Магистрат решил, что я в своем политическом азарте вновь что-то разыгрываю. — Альбус, как ты это допустил? — Профессор, всё нормально, взрослые волшебники не готовы принять факт, что ребёнок обошёл их. Мир взрослых не для детей, мне надо просто вырасти. Мне это достаточно ясно указали. — И ты это так просто стерпел, Гарри? — Ну, я бы мог призвать демонов, посадить на колья головы магистров, потом открыть проломы в иные миры и призвать армии. — по мере того, как говорил Гарри его глаза заполнялись тьмой и в ней стали вращаться галактики с двумя рукавами. — Я бы мог огнём и мечом пройтись по миру и никто бы не встал у меня на пути, я бы взошёл на трон из черепов, вдыхая пыль и пепел покоренного мира, вкушая кровь и железо. А потом, словно злой рок пойти в другие миры, уничтожая один за другим.       Филч попытался бочком скрыться подальше, профессор Флитвик остолбенел от сказанного, Альбус лишь положил ладонь на голову Гарри и погладил его. — Но ты ведь не будешь так делать, а, Гарри? — Конечно нет, профессор, — глаза Гарри стали обычными и он улыбнулся своему опекуну. — Я понимаю, мир взрослых не готов принять ребёнка, ведь это обесценит то, что они прожили полвека, чтобы туда добраться. — Но Гарри, что ты будешь делать? — Жить, взрослеть, учиться, совершать новые открытия, меня ничто не сдерживает. А в свободное время пожимать руки всем, кому надо пожать в этом взрослом мире. У меня славно выходит найти индивидуальный подход, если нельзя понравится всем, то я тогда понравлюсь каждому. — Но может... — декан протянул своему золотому мальчику письмо.       Гарри вздохнул и открыл письмо, пробежался по нему глазами. — Что и следовало ожидать, они доломали чайник, он перестал работать. Учитывая сколько его паяли и перепаивали, я удивлён, что он так долго продержался. Следовательно, всё это фокус и фикция. — И ты это так проглотишь, Наследник? — Ага, на дворе не пятнадцатый век, Ваш. Короли, что железной рукой правили своими землями террором и силой, канули в Лету, настало время иных Правителей. — Но, что делать, Альбус, Гарри? — Профессор, забейте! Будут ещё новые открытия, а впереди нас ждёт рождественский бал и бенефис моей рок группы. Пойдёмте лучше готовиться.       Филиус застыл на месте и стал читать письмо из магистратуры. Альбус и Гарри уходили прочь, обсуждая блоки и коалиции Волшебной Британии. — А табличка? — Профессор, да выкиньте её. — Филиус, отложи её куда-то, мы обязательно её повесим, гравировку поменяем и повесим. Всё же я большую часть своего философского камня убил на трансмутацию. — Да, и я ещё жив и буду жить долго. А открытия... — Гарри индифферентно пожал плечами. — Впереди их ещё много, и у меня есть те, кто будут делать мир лучше, хоть и не от моего имени.