Гарри Дженнингс и Мир Волшебства

Глава 26 О людях и джиннах.

      Сколько я наблюдаю за людьми, столько я поражаюсь нашему разуму, что подобен глине, которой придают форму умелые руки гончара. И этих рук много: наши близкие, наше окружение, люди, живущие в нашей общине, исторические события прошлых и нынешних эпох, повседневный быт, все проявления культуры — подобно тому, как руки придают форму глине всё это придаёт нашему разуму форму. Как ракушка, куда разум прячется — создаётся та маленькая коробочка, в которой живёт наш разум. Но не только от сорта глины и умелости рук зависит надёжность ракушки для разума, важен и обжиг.       Нужен огонь, что закрепит форму навсегда. Если не будет огня, то под любым ударом судьбы форма разрушится, сомнётся, растечётся аморфной массой. Да и со временем, если не обжечь глину, она потеряет свою форму и станет куском глины. В случае человеческого разума огнём служат конфликты и вызовы, которые проверяют ракушку на прочность: гибель родителей у тебя на глазах; голод, когда ты съедаешь родную тётку; изнасилование родной сестры у тебя на глазах; монстры пришедшие из пустыни. Если это тебя не сломало, то ты стал сильнее, форма твоего разума стала жёстче.       Так, будучи совсем детьми, когда разбивается наша любимая чашка мы способны прореветь до самого вечера и долго скорбеть по ней. Но если мы переживём это, то закалимся и будучи взрослыми, мы просто смахнём осколки и купим точно такую же новую.       Но нельзя переборщить с огнём, иначе изделие станет хрупким. Если огня будет мало, то горшок покорёжит и он будет мягким, как печенье. В правильных руках, из правильной глины, согласно правильным технологиям, можно обжечь пластину твёрже стали. Кажется, я начинаю понимать Поттеров, сколько трудов было вложено, чтобы собрать нужную глину, чтобы воспитать нужный сосуд, чтобы обжечь его в огне. Чтобы получился я, но мой разум лишен границ, выходит, что я — это вода, наполнившая сосуд под именем Гарри Поттер, и он был так совершенен, что его я запомнил несмотря на то, что сосуда больше нет.       Я поглядел на огонь в костре, поднял голову к блестящим звёздам, обвёл лагерь взглядом. Где-то там лежит братская могила сорока разбойников, рядом с ней сидит на троне их главарь Саид, а рядом в горшке масла покоится предатель, который решил на старости стать местным халифом. Ваш дежурит и смотрит за мной, в небе кружат вороны, выискивая добычу, рядом играет на ситаре Сильфира. Напротив меня вповалку лежат женщины из оазиса, которых угнали с собой разбойники. А я продолжаю поражаться крепости их разума.       Дети эпохи Земли-Один, слишком изнеженные, слишком слабые, немного надави и они сломаются, они опустят руки, побегут к маме. Даже профессор Лорри и то особо не зверствует, так, больно пощипывает. А вот шифу работает по-другому, просто по-другому, если ты сам не будешь себя ломать, то ты никому не нужен.       Но была ли такая пластичность — хорошо или всё же вредила человеку? Может проблема в обжиге? Нам надо много времени, чтобы из глины вылепить прекрасный сосуд, выходит проблема в руках, чем больше рук, тем больше надо времени. И нужны испытания, которые закалят, которые закрепят форму. Выходит, что разум не горшок, но всё равно ракушка. Множество вопросов и слишком мало места и времени, чтобы проверить и испытать, какая формация лучше, а мне ещё соединять два мира…       Я покачал головой и вновь уставился на спящих девиц. Только сегодня их безжалостно насиловали, только вчера убили их родных и близких, два дня назад они жили в оазисе. Где всё равно боялись голода, где в любой момент из пустыни могла прилететь саранча или из-под земли вылезет что-то страшное. Где тебе приходится жить малой общиной и меняться девицами с другими оазисами и общинами, чтобы племя не вымерло. А учитывая повышенный фон радиации, мутаций хватало и без застоя крови.       Поэтому мне оставалось лишь удивляться, как они легко это пережили, как мало им надо для спокойной жизни. Как мало в себя включает ракушка их разума. Сегодня они чисты, сыты, в тёплых одеждах, спят у костра, чувствуют себя в полной безопасности. Даже сложно понять почему они так быстро прониклись ко мне симпатией, неужели моя Дипломатия ранга С настолько эффективно работает? А может они просто впервые в жизни захотели поверить хоть в какого-то? Поверить, что жизнь — это не кромешный мрак, в котором ты выживаешь, что там есть и свет, под которым можешь жить? Свет даруемой надежды и я аки Прометей принёс его им?       И когда в твою жизнь этот свет приносит приятной наружности, воспитанный и вежливый юноша, который с достоинством и уважением относится к тебе. Когда он делится едой и водой, даже не думая просить что-то в ответ, какой бы твёрдой не была форма твоей ракушки, тебе хочется верить. Верить, что твой мир не только мрак.       Выходит, что разум — ракушка, или горшок, который лепят слоями, обжигая слой за слоем, и разум — это горшок, который ракушка.       Сложно мне понять этих людей и их поступки, особенно, когда ты сам сломан или поломан был изначально. Мне надо всматриваться в лица, думать о жестах и мимике собеседника, анализировать с огромной скоростью, при этом постоянно думать о мимике и моих жестах. И всё равно чужая душа для меня потёмки. Насколько же тяжело Сильфире со мной, но нет, она продолжает загадочно улыбаться и играть на ситаре.       В Сказании всё было как-то проще. Жиреющие бароны хотели жиреть дальше, поэтому нападали на соседей, когда считали, что готовы или сосед созрел. Они особо не задумывались, а что там дальше двух-трёх соседей впереди. Зачем? Ведь за ними не явится Золотая Орда или ещё что-то подобное, а когда явится будет уже поздно. Крестьянин же хотел, чтобы барон не лютовал и оставил хоть чуточку зерна больше, чем в прошлом году, но против воинов в латах особо вилами не повоюешь. Вот и выходило, что мир барона маленький, а крестьянина ещё меньше.       Высшие духи, которые были за языческий пантеон в Сказаниях? Их мир был примерно равен миру баронов. Вот соседи, а что за ними — нам плевать. Вот наши верующие, пусть плодятся и размножаются, усиливают нас и можно время от времени сходить на соседа. И даже создание Рейха не изменило их ментальность, она слишком уже затвердела. Выходит, вода делает глину мягче, делает её податливей, выходит я — это вода, что меняет форму, а Дамблдор огонь, что закрепляет новую форму. Но если форма слишком затвердеет, то вода её разрушит, появятся трещины и разум может быть разрушен. Я должен быть осторожен.       А что же у нас на Земле-Один? Век гуманизма, идей социализма, где у детей есть детство — время, когда они могут быть слабыми и глупыми. Время, которое проходит и приходится расставаться с детством, и это настолько болезненно, что многие «горшочки» не хотят лезть в печку. Так и оставаясь детьми — податливой глиной, которая превращается в месиво со временем, когда новые тревоги накладывают умелые руки сверху, а у разума закреплённой формы нет. Нет основы для новой информации. Хм, наверное, поэтому у многих людей каша в голове?       Но где проходит граница мира человека просвещенного? Его нация, его соседи, его небольшая семья, может всё Человечество, как у меня? Нет, всё даже хуже, чем у барона, мир человека эпохи атома ещё меньше, чем у крестьянина, который заботится о хуторе. Мир человека цифровой эпохи — это он сам, мир одиночества, мир одного. Зачем о ком-то думать, когда есть ты сам и надо заботиться только о себе? Всегда есть рабочие на фабриках и заводах, если их не станет, есть страны откуда готовы поставлять дешевую еду. Зачем напрягать себя, когда есть кто-то другой, кто позаботится о тебе, о себе, о нации, народе, о людях в целом. Живи, потребляй, наслаждайся жизнью, ведь твои предки пролили море крови, чтобы достичь нынешних высот.       Ведь есть я, кто спасёт всё Человечество, даже, если для этого понадобится его разочек убить. Поэтому расслабьтесь и разрешите мне принести вам боль, которая вас научит, аза-за-за! Мгхм, ладно, выходит, что проблема не в эпохе, тогда очевидно, что проблема в людях. Как только человек теряет ориентир, он перестаёт развиваться. Крестьянин доходит до края хутора и остаётся на нём, боясь идти дальше в лес. Барон остаётся на границе своих владений, боясь зайти к соседям. Человек эпохи атома остаётся в своем колесе дом-работа-бар, не желая выйти за рамки общества, выбраться из своей ракушки.       Аналогично произошло и здесь… Назовём этот мир Арабской Ночи, ведь сознание людей здесь словно спит и его пора разбудить. И нет ни одного доброго волшебника, который бы это сделал, выходит эта ноша лежит на моих плечах.

Сила Личности +5 Сила Духа +10

      Но выбора нет, я сам избрал свой путь, а значит надо думать, надо решать, надо создавать план спасения Человечества, его развития, план содействия Человечеству, его развития и улучшения, перехода на новый уровень. И вот, что я узнал от местных девок, что заставило меня задуматься о людском разуме, а может то игра ситара заставила меня немного пофилософствовать?       Окружающий мир есть Великая Пустыня — это все знают. И за пределами Великой Пустыни нет ничего, кроме Великой Пустыни. В центре, судя по координатам, не совсем так, я бы сказал ближе к юго-западу Пустыни, стоит город Аграба.       Сам же город, или существовал до Великого Пиздеца и ему просто повезло выжить, или Аграба была основана в скором времен после наступления ВП. Где и почему произошёл Великий Пиздец и был ли такой, местные девушки не знают, а все знают, что мир всегда был таким, каким его сотворил Аллах. То есть Аграба — центр мира, вокруг пустыня, за пустыней ничего нет. Аграба расположена в огромном ущелье, окруженном со всех сторон скалами, и так повезло, что по дну ущелья течёт полноводная река, а вокруг есть водоносный пласт земли, где все бурят себе колодцы. Есть массивы плодоносной земли, которую не разносят ветры пустыни, и там можно даже сады выращивать, чем султан и занимается.       Вот тебе город, вот тебе законы султана, вот его вооруженные люди, вот его имамы, которые несут слово Аллаха, не подумайте, что султан что-то сам выдумывает, всё по заверению Небес. Ага, я когда спросил, как Аллах выглядит, каждая из девушек выдала свою идею и представление о Нём. И чего там только не было, и небо, и огромная змея, и Пустыня, вот Саида, как самая умная и хитрая, чуть ли не мой словесный портрет нарисовала. А всё потому, что Корана на них нет, все знания о небесном и тому подобном имамы из уст в уста передают, да во время намаза зачитывают. Так что не удивительно, что у них такой бардак творится, как в голове, так и в обществе.       Читать — страшное колдунство, которым владеют лишь визири султана. Писать — побойтесь Аллаха, за такое и руку могут отрубить. А что вы хотели? Стража читать не умеет, вдруг ты там пишешь: «Султан — хуйло!», так ещё и судья читать не умеет или ты писать не умеешь. Вот написал: «Казнить нельзя, помиловать!», а судья прочитал: «Казнить, нельзя помиловать!», так что лучше ни читать, ни писать, слушаться имама, ходить вовремя на намаз, платить оговоренный налог и за пределы Аграбы носа не казать. Так предки жили, тебя родили, значит и ты так живи! А за Пустыней ничего нет. Все, кто ходил, назад не вернулись.       Не Аграбой единой богата Великая Пустыня, в ней существовала система оазисов благодаря… гигантским термитам или ещё каким-то насекомым на них похожим, местные их пескороями звали. Сведения о существах варьировались, и были эти насекомые по размеру от маленькой собачки до целого слона, при этом, то обладали крыльями, то нет, то было у них шесть, то вообще сорок ног. Девки их никогда не видели, но вот двоюродная сестра снохи, знала одного башмачника, которому его надёжный друг караванщик… Ну вы поняли.       Эти насекомые копали песок откуда-то снизу и делали вентиляционные отверстия в песке, а потом внизу находили газ под давлением или артезианскую воду. И после складывался их подземный город освобождая воду, слои грунта и подземные ресурсы. Тем самым образовывались оазисы, а если не везло, то просто часть пустыни внезапно проседала вниз.       А так как местный султан из одного города был наследником просвещённой эпохи, то отлично знал, что такое политические ссылки. Вот и слал в оазисы всяких, кого убить жалко, а выгнать в самый раз. Вот подбиваешь людей менять порядки — бери семью, детей, близких, вот ещё немного крестьян и пиздуй в оазис жить, там и наводи своим порядки. Если выживешь, глядишь что-то полезное переймём.       Разбойники брались из сословия стражей, когда один из них начинал думать, что воину строго противопоказано. Тогда такой думающий понимал, что сам может быть султаном, тогда он брал своих братьев и надежных солдат, и подламывал караван, который сам и сопровождал. Получал стартовый капитал, а потом, зная некоторые секреты сословия, начинал устраивать грабёж и разврат. Например, Саид — главарь сорока разбойников, знал об этом каньоне, которого не было ни на одной карте Аграбы.       Да и карты здесь были больше путеводителями, чем картами в нашем понимании. Например, путь до Аграбы выглядел так: «Стань лицом к заходу, найди путеводную звезду по левую руку, и шуруй направо, пока не придёшь.» Аналогично так со всеми оазисами и каньонами, так что дальше двух-трёх оазисов от Аграбы ничего не было. Или точнее сказать, ничего не исследовалось, так как нет причин, как говорится, в Багдаде, тьфу ты, в Аграбе всё спокойно.       Я бы рассказал про эрозию почвы и о том, что большая часть людей уже рождается с некоторыми изъянами, мутанты рождаются из-за высокого фона радиации, из-за неё множество женщин потеряли фертильность, много низких, слеповатых, колченогих людей. И это не самое страшное, вид не вырождается, а вот Аграба умирает, очень медленно и незаметно, почти, как затухание солнца. Какими высокими скалами не была бы защищена Аграба, какой бы полноводной не была река. Песок всё равно засыпет, рано или поздно, убивая грунт и осушая реку.       Так что людей надо спасать. И у меня уже было два готовых варианта: открыть врата, подрубить к Источнику, вызвать крыс и угнать всех в рабство, зачищать следующий круг Ада. Но тут были подводные камни, смешение культур, воздействие Ада на людей, восстания и всё такое. Я всё ещё подумывал об интеграции Ада в Землю-Один, а для этого люди должны быть равными, а не поколениями рабами.       Второй вариант, как обычно, был долгим и нудным: осесть в городе, начать внедрять чудеса, просвещать, может даже промыть султану голову и взять в жены его дочь. Начать с Джафаром играть в шахматы, надеюсь у них остались шахматы, найти к нему подход, организовать двор. В общем, спустя пару поколений и одну сотню лет будет заложен фундамент следующей Изумрудной Башни. А на этот план у меня нет времени и желания.       А значит, надо собрать больше сведений. И устроить им такое потрясение, которое заставить выйти из раковины. Если кругом одна пустыня и бежать можно только в иной мир, то надо поговорить с Тварью-из-Камина, которая Река-в-Небе. И забрать молодых и смелых отсюда куда-то нахуй. Можно в места поприличней, человек так триста, поровну мужчин и женщин, снарядить их в какой-то мир уровня Ирландии, и овец дать побольше.       Но для начала надо собрать ещё информации, метла уже зарядилась, так что слетаю в космос глянуть очертания континентов, что и как тут по планетарной системе происходит. А то, если к нам летит космический кубик и мы все будем ассимилированы, то надо быстрее шевелить булками. А там, пусть песок ассимилируют эти борги!       Стоило закинуть ногу на метлу, как почувствовал своим седалищем, что надо будет летом к дяде Барри сходить, чтобы он мне на метлу навесил всякого, а то сидеть на метле как-то не кайфово. А может это от того, что я на велосипеде привык кататься? Но всё же седушка не помешает, да и седельные сумки, руль приделать, а там и фары поставить. Вот это я понимаю метла!       Хотя «Астра-Денебола» славный дух и форма для метлы идеально Денеболе подходит. Родом Денебола из народа Света Звёздного, я до конца не уловил концепцию их существования, типа что-то уровня света уходящего за горизонт событий при наличии Эфира. Впрочем Денебола особо не поняла и наше существование. Сам дух рождён, чтобы пронзать пространство, одержим скоростью, любознателен, с радостью согласился сидеть в Инвентаре, пока не нужен для полётов, всё равно остальное для него скукота. Астра-Денебола агендер и не понимает определение пола, сексуальности, для него главное решение уравнений преобразования Эфира для более лучшего и эффективного перемещения в пространстве. Он просто одержим расчётами и вычислениями, так что я прикрепил к нему коробку с оперативной памятью и небольшим интерфейсом ввода-вывода от калькулятора. Астра-Денебола просто писался от восторга и был счастлив, что отозвался на мой зов, а то про нас демонологов, как про эксплуататоров говорят в его родных землях. Он же потом и подговорил остальных корешей прыгнуть на мои эксклюзивные мётлы.       А теперь, в открытый космос! Мдаа, однозначно, даже нахуй будет лучше, чем здесь. Местная планетка заставляла немного переосмыслить устройство космических тел в целом. Я добрые двадцать минут рассматривал планету с орбиты, особенно ту часть, где не хватало её куска. Словно что-то изнутри подорвало ядро и выбросило кусок в космос. И там был кусочек приличный, размером с Европу по самые Уральские горы. А вот очертания континентов были мне не знакомы, зато был лучик надежды — пустыня была вполне конечной.       С одной стороны пустыню окружали какие-то мёртвые земли с вулканами и прочим, строго напротив них была какая-то арктическая пустошь, полностью покрытая снегом. Я бы с радостью сейчас лицо сморщил и почесал себе бровь, но из-за функционала метлы не могу. Устройство этой планеты абсолютно не билось с моими знаниями об географии и природных зон. Значит творилось какое-то настоящее волшебство.       Зато нашёлся океан, к которому имела выход Великая Пустыня, а так же виднелись обширные земли с лесами, джунглями и травами. Я уже молчу про существование других континентов, куда можно добраться. Только вот… Как же эта планета существует, если ядро охлаждается? Может местная звезда куда побольше будет? Хм, выходит, что да, Меркурий должен быть здесь… по идее, но его нет, ага! Вот и спутник этой планеты, какой-то он маленький и судя по моим наблюдениям, вращается медленней и движение у него иное, чем у нашей Луны. Ладно, сделаю пару кружочков, погляжу что с луной. А заодно погляжу в телескоп, что по планетарной системе творится.       И я чуть не врезался в космический пончик!!! Была бы у меня лаборатория в которой можно безопасно закрыться от мира, я бы кусочек на исследование взял. А так, раз оно в космосе, его сюда кто-то запустил. Так как оно летело от планеты, а не к ней. У меня в голове нарисовалась картина космического вторжения сластей, которые хотят отомстить людям и сожрать их в ответ. Миленький кексик со взбитыми сливками вместо шлема и вооруженный сахарным леденцом в виде копья.       Бр-р-р-р, ну и херня мне местами мерещится. Но сластей на орбите хватает, что за... А, ну понятно, здесь же существуют джинны, а всё это запросто может быть последствиями выполнения желаний. Вот захотел кто-то, например, чтобы Ассоциации Свободных Штатов не стало, раз и дыра в планете, так как АСШ — это политико-географическое образование. Так и со сластями, кто-то загадал их, чтобы дети чаще к дантистам ходили. А кто-то повелел выбросить их в космос, так как у него диатез или диабет, вот и бесится. Или это мог бы быть один и тот же человек, который разочаровался в желании, в общем, надо искать джинна и разбираться что это за существа и какой предел их возможностей.       В космосе было всё тихо и спокойно, комет конца света не наблюдается, планета Нибиру не вышла из тени пояса Койпера, Марс... О, вот это интересно, Марс обитаем. Города под куполом, снуют какие-то гуманоиды, но точно не люди. Города под куполом очень нерациональны, лучше делать обзорные пещеры, а города строить под землёй. А из того что я видел, купол у них сплошной, а не сегментный, как строил бы я. Мало того, что построить такое сложно, так ещё и первый метеорит накроет весь город целиком.       Выходит я попал в какой-то очень постканон во вселенную Джейн Картер? Даже и не знаю, как реагировать, Джейн была той ещё Мэри Сью и большая часть её достижений могла быть преувеличением. Да и не очень помню тонкости её истории, у нас на Земле-Один есть похожее произведение «Принцесса Марса», но там главный герой мужчина, а мне перечитывать в такой интерпретации не хотелось.       Я ещё поболтался в космосе, пока не начал кончаться заряд, повздыхал, что на луне жизни нет и даже роботами не населена. А судя по наблюдениям, на Марсе не ждёт меня дочь диктатора Аэлита, больная ксенолюбка, которая ждёт своего принца из космоса. Существуй такая особа я бы под личиной дяди Сева её выкрал, они бы нашли общий язык. А раз нет, то и на Марсе мне делать нечего.       В лагерь я вернулся только под утро, когда уже все встали и начали готовить завтрак. Готовили обильно и собирались заправиться конкретно так, видать опять ментальность сыграла свою роль: надо есть пока есть, пока не испортилось. Корабли пустыни проклятые, но мне грех жаловаться, поесть я люблю и надо мне много.       За всем этим из тенька наблюдал Ваш, возвышаясь тёмной фигурой в чёрных доспехах из костяных пластин и стянутой кожи. Пластины и кожа были необычными, созданные из тварей, населявших Ад, так что очень хорошо пропускали Эфир и замечательно хранили тонкую мифриловую нить. Правда доспехи ещё были не доработаны, я думаю уложить во внутреннюю часть ещё камни с контурами, чтобы облегчить создание заклинаний. Ещё надо наконец-то сесть и подумать над внешними батарейками или как их собрать хотя бы. А то внутренние мифриловые могли хранить Эфир, но очень быстро он выветривался. А то мир Арабской Ночи показал, что не всегда есть Источник под рукой.        Вооружен был Ваш четырьмя саблями и перевязью кинжалов на поясе и на груди крест на крест. Сабли крепились за спиной, как же я намучился с ёбаными ножнами и механизмом крепления, а всё ради того, чтобы Ваш пафосно их выхватывал. Вот нужен ему тот пафос, носил бы, как белый человек, на поясе. Но нет, ему надо не только эффективно убивать, но и красиво, ещё мне лекции про эстетику читает, а мне что делать? Я социопат, у меня проблема с долговременными чувствами и восприятием прекрасного, мне куда важнее эффективность.       Да и мечи он пока носит «заводские», я хотел выковать ему сабли лично, создать что-то уникальное, но пока дальше чертежей и идей ничего не выходит. Мне хочется всего, сразу, и чтобы заебись было, а выходит пока не очень, сказывается и отсутствие опыта оружейника, и отсутствие опыта работы с оружием. А то я в своей жизни видел пару образцов и на этом весь опыт с саблями заканчивается. Я даже мое Солнечное Копьё не могу повторить, хотя очень бы хотелось.       Женщины отнеслись к моим демонам в виде Ваша, воронов, Сильфиры и стайке крыс, вполне себе спокойно, видать демоны, или шайтаны, как их здесь называют, явление вполне себе обыденное. А так как мои демоны ни насильничают, ни грабят, ни объедают, так ещё защищают и по хозяйству помогают, да ещё могут за себя постоять, то какой я гяур после этого, я уважаемый эфенди уровня царя Соломона. Кстати, последнего они не знали, а на показанный его нож, только Ирис воскликнула: «Вот это — нож!» Вот если бы у меня демон был маленький, слабенький, только сказки умел читать и хуй сосать, то тогда можно было меня c демоном камнями забить. И по словам девок, у султана была пара шайтанов на службе, но их особо народу не светят. Да и сказки про джиннов существовали, только вот ни одного подтвержденного факта встречи.       Так что сегодня отдохнём, а завтра пойдём искать Пещеру Чудес, чем раньше найду лампу, тем быстрее свалю из Арабской Ночи, только правда надо перед возвращением желания поназагадывать и людей выгнать из Аграбы, чтоб по миру расселялись. В общем, работы на полгодика. А пока девки собирают караван, сортируя вещи, я прошёлся своим зрением и ощущениями по всему каньону, вроде Эфира нигде не было кроме скарабея. Так что пусть грузят всё, потом продадим и образуем капитал, по уверению женщин, нас даже наградить должны.       А пока все готовятся в путь, Ирис решила себе шмотки подобрать, чтобы по-бандитски выглядеть. Женщины, кстати, на неё поглядывают с очень большим неодобрением. Главное, чтобы не дрались и не препирались, и было бы неплохо, чтобы Ирис перестала смотреть мне в район паха и облизываться. Так что время у меня есть, и я начал обследовать каньон на предмет установки первых врат.       Нашлось почти идеальное плато, выпирающие из скалы, добраться сюда сверху или снизу нельзя, разве что ты умеешь летать. И солнце сюда только в полдень заглядывает, так что вызываем крыс, расчищаем поверхность и начинаем чертить рисунок.       Вот что значит опыт, я покрутил свой старый рисунок по открытию Врат в Ад и сразу нашёл много мест для улучшения. Сел его пересчитывать, так ещё и лоб разболелся, видать новая информация о рунах стала просачиваться. И таки-да, озарение действительно пришло. А благодаря Сумрачной Зоне не прошло и минуты, как многочасовые расчёты обрели свою окончательную форму. Даже получил пару очков развития в способность Безумие, которая словно нашептывала некоторые необычные практики и подходы к решению задачи. И отсоси мне Шуб-Ниггурат, если это не сработает! Хотя если бы я заявил, что надо добавить молока в ложбинки с рунами, меня бы подняли на смех в приличном сообществе ритуалистов. Но мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последним! Осталось теперь вернуться через пару дней и врубить врата. С той стороны уже дежурят ребятки.

***

— Ключ! — проревела огромная морда льва из песка, чьи глаза светились ярким золотом в ночной темноте. — Я на тебя Ялю и Юлю натравлю! — Ключ! — Я тебе здесь что? Нушрок и Анидаг? Вот половинка ключа! — Ключ!       Я пнул песок от своего бессилия. Найти барьер было легко, достаточно было выкинуть нужное количество Воли — а благодаря шефу у меня её неприлично много — как я получил карту барьеров всей Великой Пустыни. А так как это древнее образование, то и Воля здесь копилась очень давно, так что чего здесь только не было и это всякое старательно пыталось выбраться наружу, ночью. Днём здесь даже обитатели барьеров старались прятаться по своим Холмам.       А вот Пещера Чудес была за пределами моих знаний об Эфире. Самое паршивое я ничего не мог с ней сделать. Если разрушу эфирную оболочку и освобожу вредного духа, то закрою доступ к барьеру. А добраться к барьеру и вскрыть его Разрушителем Барьера я не мог, так как физический доступ был только у духа.       Эта тварь имела свой маленький Источник и даже батареи. И на любые враждебные действия отвечала тем, что тупо ныряла глубоко в песок и утаскивала вход в барьер за собой. А если я не коснусь барьера, то не могу его разрушить. Одним ударом разрушить дверь я не могу, у меня нет нужного количества Эфира, а начни его собирать, это дерьмо спрячется.       Так что я вернулся в палатку, плюхнулся на ковёр и подняв руки вверх упал головой на бёдра Сильфиры, которая сидела подложив себе под попу ноги. На Сильфиру зыркали больше всех, ну да, белая кожа, почти цвета мрамора, дивные глаза полные золота Эфира, белоснежные ровные волосы. Точеная фигурка, идеальные и ровные черты лица, алые пухлые губки и длинные ресницы, ни грамма макияжа, так она себя ещё ленточками перевязала, так что только подчеркнула свою фигуру и хищную сексуальность. Ведь я дурак попросил стыд прикрыть, но видать ей не стыдно и она поняла это так — ленточками себя перевязать.       Успокоить шипящих девах в парандже, которые уже подумывали травануть чем-то Сильфиру, удалось только объяснив, что это гурия, и она выделена мне сверху Аллахом, чтобы незамедлительно меня доставить в рай, когда закончится мой срок земной. А пока я не попаду в райскую долину, то ни-ни, с гурией мне не положено ничего делать. И что вы думали? Они это съели и стали с почтением относится к Сильфире, даже какую-то покаятельную молитву совершили, а Зульфия и Хафиза обязали себя каффаром. Это что-то типа религиозной клятвы между тобой и Аллахом. Да, тут вам не англиканская церковь, где нужны посредники. А я продолжаю удивляться насколько опасен авторитет в таких руках, как мои, аза-за-за-за!       Тем временем я прикрыл глаза и лежал на шикарных бёдрах Сильфиры, немного худоваты, как на мой вкус, но ничего, главное у неё голос великолепный, ситаром владеет мастерски и легко касается моего анимуса разглаживая мои душевные травмы и залечивая духовные раны. А песни у неё какие, прямо за душу берут.

Земля в иллюминаторе, Земля в иллюминаторе Земля в иллюминаторе видна... Как сын грустит о матери, как сын грустит о матери Грустим мы о Земле - она одна. А звезды тем не менее, а звезды тем не менее Чуть ближе, но все также холодны И, как в часы затмения, и, как в часы затмения Ждем света и земные видим сны.

      Наше с Сильфирой благорастворение друг в друге прервала Ирис, которая воспользовалась моментом, и рухнула у меня между ног, и начала облизываться расстёгивая мне штаны. Наивная, под штанами у меня доспехи, их ты из ста пятидесяти миллиметрового орудия не откроешь. Но ей же не объяснишь, у неё какая-то фиксация, фиксация на хере! Правоверные мусульманки начали уже шептаться и осуждать, но хватило одного хищного взгляда от Ирис, чтобы все заткнулись.       Я же поднял голову и неодобрительно поглядел на попытки Ирис добраться до мясной колбасы с кошачьим азартом. Надо что-то с этим сделать, а то раздражает. Поэтому я встал, скатал ковёр и вывел Ирис за запястье из палатки. Ирис пыталась, в меру своих умений, улыбаться мне кокетливо. Я же молча завёл её за камни, расстелил ковёр и достал песочные часы. — Здесь где-то полчаса, делай что хочешь, если до тебя не доходит словами.       Я расстегнул штаны, потом повозился с подстёжкой и вывалил всё, что у меня там к одиннадцати годам отросло. Судя по мордочки Ирис она ожидала там нечто большее, или может её смущало то, что я необрезанный?       Не прошло и десяти минут, как на краю ковра сидела Ирис и громко ревела, словно узнала, что вся её семья мертва. А прислонившись боком к камню стоял Солидарность, который буравил меня своим суровым взглядом. — Да-да, я знаю правила, я даже и не собирался... — Мистер, — ткнул мне в нос пальцем Солидарность. — Я на многое смотрю сквозь пальцы, но не в мою смену, вы будете издеваться и обижать девушку, которую вы спасли и которая вам доверилась. — Так и знал, что проблема в этом, надо было скормить её шакалам...       Солидарность наступил мне на ногу и согнулся, чтобы посмотреть мне в глаза, а пальцем теперь тыкал в сторону Ирис. Я вздохнул и начал застёгиваться, предварительно дезинфицировав место над которым колдовала Ирис, но так ничего и не выколдовала.       Присев рядом я поглядел на Звёзды и приобнял Ирис за талию. — Я же предупреждал, мне одиннадцать и моему телу ничего из того, что ты хочешь, не интересно.       Ирис продолжила реветь, одновременно крича на пустыню от злобы и отчаянья. — Послушай, я не последний принц на твоем веку, ты встретишь ещё массу ребят, которые тебя выебут, наверняка, среди людей твоего отца есть просто масса желающих. — Они его боятся. — сквозь шмыганье носом и слёзы сказала Ирис.       И я узнал её историю. Слушал я её вполуха, у меня и так проблемы с сопричастностью, а местные жители мне не нужны от слова совсем. Но дела обстояли как-то так: мать её была проституткой, отец разбойником, причём последний просто взял ребёнка к себе от путаны, которая была из его любимых. Так как последняя скончалась от какой-то хвори. Но Маслаб воспитал чужую кровинку, как своего родного ребёнка и всё шло замечательно, пока ему не намекнули, что ребёнок оказывается девочка, а он воспитывает её, как мальчика. Потом пошли проблемы, Маслаб не знал, как воспитать девочку и воспитал её с позиции мужчины.       В общем, если обычные диснеевские принцессы мечтают о прогулках под луной в зелёном саду, вздохи, охи, держаться за ручки и всё такое красивое и розовое, что тебе хочется летать и это они называли любовью! То Ирис была убеждена, что любовь — это, когда мужчина лежит на спине, закинув голову назад, закатив глаза и высунув язык, при этом раз пять кончив до этого. Вот тогда это настоящая любовь.       Вот Ирис и искала себе такую настоящую любовь, а тут я такой красивый, сильный, авторитетный, с командным голосом, меня джинны, шайтаны, гурии слушаются. Если честно, я бы и сам у себя отсосал. Да и не будь Ирис дочерью Маслаба ей давно бы помогли найти эту самую настоящую любовь. Но её обходили и сторонились. Так что я был последней надеждой. Она из дома сбежала из-за этого, в надежде, что её хоть кто-то где-то да выебет. — Послушай, Ирис, любовь она не про это. — Да, что ты вообще знаешь!? — огрызнулась Ирис, чувствуя мою слабость и что сейчас я ничего не сделаю ей. — По сути ничего, я и сам ищу ответ на вопрос, что такое любовь.       Ирис вытирала опухшие глаза и с недоверием поглядела на меня. — Но мой дедушка говорит так: «Сила Любви — это то, что лежит глубоко внутри тебя, твоя внутренняя опора, которая позволяет совершать то, что ты бы никогда не совершил без неё. Так твоя мать пожертвовала собой ради тебя и это была её Сила Любви».       Конечно, я знал, что Лили хотела сделать наоборот, прикрыться мной, чтобы спасти себя. Да и Дамблдор никогда ничего такого не говорил, хотя я не спрашивал, надо будет у него спросить, что это за сила такая и в чём она измеряется, в ньютонах али в правде. — Правда? — Честное Дамблдорское, девочка моя. — копирую манеру Дамблдора шутливо поднял я руку. — Тогда решено! — Ирис вскочила на ноги и крикнула в пустыню. — Я тогда стану Верховной Шлюхой!       Я проморгался, вытрусил песок из уха, упёр локоть в колено, в ладошку поставил подбородок. Как она, блядь, до такого додумалась? — Что за хуйню ты несёшь? Какая девочка в здравом уме...       И тут у меня случился полноценный вьетнамский флешбек. Шёл далекий девяносто шестой год, нас опять бомбили, Омская Автономия продолжала брать столько суверенитета, сколько она была в силах унести. Шёл третий год гражданской войны, убитый Горбачёвым Союз не желал умирать и его добивали местные барончики и генералы, желая урвать кусок пожирнее. В Омском Автономном Округе была мощная промышленность и шахты по добыче руды, пока их не разбомбили в каменный век по принципу не доставайся же никому.       Я вспомнил школу, как мы прятались в подвале, и каждый вслушивался в слова учителя. Это был единственный способ в свете керосиновой лампы забыть, что там наверху рвутся снаряды и в любой момент сюда могу зайти солдаты. И я почему-то забыл об этом, забыл о том, как девочки шептались между собой не о том, как выйдут замуж. А о том, как уедут в Москву или Владивосток, как станут там проститутками, как у них будут деньги и они смогут себе позволить роскошное платье и кусочек помады.       Как-то стало горько и противно внезапно, давно такие чувства не накатывались, давно я такого не ощущал. А будь у меня тогда сила, как сейчас, я бы мог всё повернуть... Выход только один, не допустить, у меня есть Земля, которую я обязан хранить, а здесь в ночи спит человечество, которое пора будить. — Тогда решено! — Отлично, эфенди! — Ирис стиснула меня в объятьях, прижав к своей груди. — Когда приступаем к обучению? — К какому обучению? — насторожено спросил я, выглядывая из-за её аккуратных грудок. — Вы же сделаете меня Верховной Шлюхой, эфенди? — с сияющим взором спросила Ирис, улыбаясь мне, а у неё пары зубов не хватает.       Я легонько стукнул ребром ладони по голове Ирис и запустил серию преобразований, чтобы она вырубилась. Эфир надо беречь, но там больше вычислений и настроек в контуре, чем Эфира. А вот погрузившись в Сумрачную Зону такой расчёт легко можно сделать мгновенно. Полезная вещь, правда есть вероятность окончательно съехать крышей, наверное такова судьба всех, кто вступил на этот путь.       Когда Ирис упала на песок, я скрутил её, связал, заткнул кляпом, засунул в мешок и положил в Инвентарь. Оставшаяся дорога до Аграбы была одно сплошное удовольствие, остальные девки мгновенно стали послушными, смирными и тихими, готовые в любой момент выполнить мой приказ и не задавали лишние вопросы. И ни одна сволочь не мешала мне слушать песни Сильфиры.       Только Ваша продолжила окучивать Гюльчатай, даже личико показала, типа случайно оторвалась петелька у вуали. А он продолжал меня развлекать постановочной комедией: «Я вечное существо ночи, а ты смертная женщина, твоя жизнь лишь миг для меня! Меня не интересуют ваши брачные игры.» Я понимал девку, лучше знакомое зло, к которому ты уже привык, чем какой-то некрасивый мужчина, за которого тебя отдадут родственники в Аграбе, если у неё такие имелись. Эх, не зря я Ваша Петрухой нарёк, только там было наоборот.

***

      Таверна «Синий Бык» была печально известна среди жителей Аграбы, все знали, что трактирщиком там был глава местных бандитов Маслаб. Что в таверне проводились нелегальные азартные игры, лилось вино, были доступные девки, поговаривали, что по вечерам девки танцевали на столах, а бывало, что вовсе без одежды.       Стража делала вид, что гоняла бандитов, но те ловко откупались. Были и показательные суды, и аресты, и задержания с конфискациями, даже девок привлекали в качестве свидетельниц. Но всё заканчивалось тем, что глава района покупал себе нового коня, а рядовая стража устраивала настоящий разврат с выпивкой, танцами, бабами и игрой в кости.       Визири смотрели на всё это с прищуром и с высоты своих башен во дворце султана, и ничего не делали. Совет визирей правил Аграбой, когда безумный, несколько наивный пожилой султан доживал свой век. Рожденный во дворце, никогда его не покидавший, ещё сызмальства он привык, что все за него сделают визири, так и прожил свой век. Всё за него решали визири и он не знал и минуты тяжести решений, и прожил как символ династии султанов Аграбы, ни в чем себе не отказывая. Султан прожил долгую жизнь, оставил двенадцать сыновей и пятнадцать дочерей, но старость взяла свое и теперь гарем служил ему местом, где его покормят и уложат спать.       Визири смотрели на преступность с пониманием, они бы не были мудрыми и уж тем более не правили Аграбой, если бы не понимали, что организованная преступность, с которой можно работать, куда лучше неорганизованной, которая устраивает войну банд. Поэтому Маслаб и Бальсам продолжали изображать из себя честных граждан и править преступным миром Аграбы, говорят, что ничего не произойдёт в Аграбе без их ведома и одобрения. Всех это устраивало и в Аграбе было всё спокойно.       Грабители грабили неугодных, воры подламывали конкурентов, стража изображала ловлю преступников, чтобы показать необходимость их содержания. Доля за азартные игры, контрабанду, проституцию, и продажу алкоголя заносилась визирям. А они продолжали подливать вино имамам, которые говорили о запрете дурманящих веществ, чем вызывали высокие цены на последнее и подстегивали интерес. В общем, шла нормальная, цивилизованная жизнь, которая бы длилась веками, пока в Аграбу не пришёл один человек и всё не изменилось.       На заднем дворе «Синего Быка» проходил очередной воровской сход, куда пришли со своими близкими советниками уважаемые воры — главы районов. В закуток не выходило ни одного окна, пройти сюда можно было только через заднюю дверь зданий, окружавших закуток, а все дома принадлежали людям Маслаба. Так что все уважаемые воры приходили с разных сторон, типа за своими покупками, проходили в заднюю комнату, обсудить дела с торговцем, и выходили во дворик.       Главной темой обсуждения были странные новости от одного из восточных оазисов, вернее, полное отсутствие новостей оттуда. Сначала подумали, что сломалась волшебная шкатулка, древние заклинатели были хитрыми, но создавали вещи не сильно долговечные. Поэтому отправили туда разведчиков на лошадях с почтовыми ястребами, вооруженными луками и в ночных одеждах. Они и принесли новость, что оазис был истреблен. Вчера же прилетели ещё более странные новости, были истреблены и те, кто пришёл в оазис.       Истребление было странным, всех погибших похоронили с почестями, хоть и в братской могиле. Кроме двух, торговца маслом, которого замариновали в одном из кувшинов и главу банды Саида. Которого нарядили в одежды султанские и усадили на резной трон, а его голову в чалме уложили ему в руки. Все остальные вещи и животные куда-то исчезли, словно испарились.       Маслаб старался удержать эти новости, хотя бы до возвращения разведчиков. Убийство было ритуальным, это было очень очевидно, а это означало лишь одно. Считавшийся погибшим, орден хашашинов как-то уцелел и вновь возвращается из своих схронов в Аграбу. А это означало одно — передел власти, а то и полная её смена. Справиться с сорока вооруженными людьми было не просто, тем более, если они были из стражи, кто бы это не сделал, их было много очень много и они были подготовлены, слишком хорошо подготовлены.       А ещё Маслаб продолжал выслеживать свою приёмную дочь, о факте того, что она не родная, учитывая норов и характер девчонки все давно позабыли. Более настоящей дочери Маслаба было не сыскать во всей Великой Пустыне, такая же горячая и опасная, как и отец. Маслаб гордился ею, но не мог найти куда она подевалась после очередной ссоры, как и все его люди.       Обсуждение поточных операций и решений, которые должны приниматься сообща, были прерваны настоящими хашашинами. Они просто появились из ниоткуда, словно вышли из ближайшей тени и они были очень странными, но больше всего пугающими.       Слева от главного шёл закутанный во всё черное, были видны только глаза, умелый воин, вооруженный аж четырьмя саблями и множеством кинжалов, скорее всего он был знаменитым ракшасом — четырёхруким воином. Но чёрный плащ скрывал его умело, не позволяя оценить фигуру и оружие за спиной, где он прятал умело вторую пару рук. Справа шёл мужчина в странных одеждах, полы штанов которого подымали пыль. Все приняли его за джинна, ведь кем мог быть столько красивый и притягательный мужчина? Тем более у него не было с собой оружия, и при этом он излучал в пространство опасность и уверенность, а значит мог положить всех умелых воинов прямо здесь голыми руками.       Но больше всего настораживало существо, которое было за главного, опытные воины и бандиты однозначно поняли, что двое других существ готовы выполнить любой приказ этого существа. Существо скрывало свой истинный облик за личиной прекрасной девочки, только-только достигшей своего цветения. У неё была красивая, нежная кожа, шикарные, тёмные волосы, но существо выдавали глаза. Опытные бандиты отлично знали такие глаза и это был взгляд убийцы: холодный, расчётливый, такое существо убьёт не задумавшись, словно бусинку на счётах перевернёт. Но глаза притягивали к себе, ведь они были как два чистых изумруда. Странные доспехи, которые казались прочными, но легкими, существо прятало под странного вида халатом. И несмотря на жару, существо не потело и даже не покрыло голову, а это означало одно, оно не боялось самого Аллаха.       Маслаб был ещё мальчиком, когда его отец рассказывал о хашашинах и их могуществе: громовые палки, разившие на большое расстояние раскалённым свинцом; коробки в которых был сокрыт огонь; обладающие умением убить и покалечить многих, прежде, чем кто-то поймёт, что случилось. Также они знали секрет огня, который нельзя погасить и множество утраченных технологий было в их руках и они не брезговали ими пользоваться. Поэтому Маслаб знал, что сделают хашашины, когда вернутся, они придут в первую очередь за ним. Он напрягся, взялся за кинжал и собрался бороться за свою жизнь до самого конца, и если получится, то забрать жизнь маленького чудовища.

***

      Мне было откровенно скучно. Сборище уродливых аборигенов, кто не был высоким и перекошенным, тот был низким и колченогим, кто-то был пузатым, несмотря на недоедание. И все имели признаки вырождения на лице и какие-то явные мутации. Сам Маслаб оказался низеньким, но всё равно на голову выше меня, пузатым, но не жирным, скорее на массе. И судя по всему, мы пришли как раз вовремя на какой-то слёт местных урок.       Выглядели они откровенно слабыми, ни грамма Эфира в каждом, я бы перестрелял всех раньше, чем они достали бы свои ножи, а потом закрыв себя щитом, прошёлся бы усиленными ударами и переложил их голыми руками. Так как у меня были бабы, у которых не было здесь родственников, куча товаров, которые не мешало бы продать, да и нужна крыша для моих поисков. Выбора у меня было ровно два: Маслаб с Бальсамом или один из визирей. С последними я связываться не хотел, так как они были грамотными, кто знает какими секретами о мире владеют. Так что обращусь к Маслабу заодно верну ему дочку.       Я кивнул Солидарности и тот опустил мешок между нами и сходняком. Я кивнул Маслабу, а потом в сторону мешка, который начал ворочаться. — В последний раз, когда проверял, вроде это было вашим. Возвращаю, мне такое и даром не надо было.       Маслаб кивнул своим людям, двое подошли к мешку и стали его открывать, такое впечатление, что там они ждали как минимум скорпионов. Но заглянув, быстро отволокли к Маслабу показать содержимое. Маслаб удивился, заглянув в мешок, потом сдвинул брови и поглядел на меня в упор, скрипя зубами. Я продолжал стоять и изображать из себя камень. — Надеюсь ты ничего не сделал с ней? — проговорил сквозь зубы, уголком рта Маслаб, явно накручивая себя. — Неа, она уже взрослая, бить бесполезно. — сообщил я поведя плечами. — Если её не воспитали, зачем мне перевоспитывать, она мне не жена. Так, мой дружок, — я ткнул пальцем в Солидарность. — отодрал её пару раз, а то бесятся бабы без мужского хуища в них. Сами понимаете.       Лица воров в законе вытянулись и они ахуевая перевели взгляд на Маслаба, который кипел от злости и был весь красным от гнева. Он направился к нам ровным шагом, виляя плечами. Остальные повыхватывали оружие, на что Ваш широко зевнул прикрывая ладонью рот. От такого жеста задние ряды дрогнули и почти побежали спасая свои шкуры. — Ты! — Маслаб гневно ткнул пальцем в лицо Солидарности, от чего тот немного отодвинул голову назад. — Ничего особенного, я драл её всю ночь в обе её шикарные дырки, сжимал её спелую задницу, словно месил тесто. Её грудь была сладка, как яблоки и такой же упругой. А когда мне надоело я наполнил, словно кубок, её похотливый рот своим семенем.       Маслаб замахнулся, словно собирался дать пощёчину, но Солидарность ответил тем же и их руки встретились в рукопожатии на половине пути. По лицу Маслаба текли слёзы и сопли, он шмыгал носом. — Спасибо, братан! — Не за что, давно уже была пора сделать её женщиной.       Ага, Солидарность мне мозги выносил на эту тему. Довёл до того, что я вспомнил, что он типа материальный, так что хочет чтобы она была счастлива, вот тебе мешок, там камни, пиздуй, и делай что хочешь. Три ночи Ирис была во власти Солидарности, чтобы на утро вновь оказаться в мешке и Инвентаре. Но вроде она познала свою истинную любовь, как и хотела, так что с меня взятки гладки. — Я живу среди евнухов и бесхребетных жополизов. — прорычал Маслаб обернувшись на свою банду, которая была в полнейшем ахуе и я вместе с ними. — Скажи мне, уважаемый, свое имя. — Эээ, я Сол... — Саид-али-Дад, мой верный наставник на пути мужественности и как должен вести себя настоящий мужчина. А это мой телохранитель, он хранит каффар молчания к чужакам, его интересует только моя сохранность, поэтому имя его знать не обязательно. Сам же я Гарун ибн Джайми, пришедший из-за Великой Пустыни, воин, мудрец и герой. И я мальчик.       Кажется последние слова конкретно расстроили воров, а некоторых даже наоборот, вон как заулыбались. Лишь бы не предлагали за осла их дочерей выкупить. — Я Маслаб, сын Абдулы, халиф ночной Аграбы, пусть мой дом будет вашим, пойдём, выпьем, славные братья хашашины. — Как-то не правоверно. — Аллах с тобой, Гарун-хашашин, все знают, что Аллах не видит, что происходит в «Синем быке».

***

      Вот уже два с половиной месяца я торчу в Аграбе, путь отнял две недели, но их хотя бы с толком прошли, я разведал часть Великой Пустыни, составил карту, запеленговал очень много барьеров. А здесь... Не то, чтобы совсем без толку, но второй части ключа я так и не нашёл.       В поисках мне помогали домовые эльфы, стоило бы их в урок переименовать, настолько ловкими ворами они были, отлично тянут своему господину всё, что не прибито. А что прибито тянут вместе с полом или стеной к которой прибито, или тупо отдирают. У них есть какой-то запрет на тягание вещей из семей, избранных Магией, а так как здесь Магии нет, то тянуть для меня можно всё.       На Земле-Один сложновато, Магия давно проникла в мир и кто знает, кто сквиб, а кто просто нормальный, а в ком спит кровь, а кто играет важную роль в плане Магии. Вот и сдержанно ведут себя на Земле-Один. Ещё оказалось, что местное солнце вредно для эльфов, оно оставляет на них ожоги и похуй, что они прошли через врата. Видать их тела формируются из Эфира и врата их не сильно изменяют, и на том спасибо, что не задыхаются и не хворают. А вот ожоги проблема, так как кожа становится нечувствительной, а для них важно чувствовать боль, как знак того, что они живые. А так просто мёртвый кусок кожи, который доставляет им дискомфорт и отвлекает. Вот болела бы и саднила, работали бы только днём, чтобы обгореть конкретно. А так делали вылазки по ночам, что несколько замедлило поиски.       Первым делом я пробил Джафара и его окружение, но нет, у козлинобородого и визирей султана, как и в самом дворце, Ключа не было. Потом я пробил все знатные дома и там тоже не было ничего. Следом безрезультатно пробил по мещанам, даже пришлось пару безделушек для Маслаба увести, в знак уважения. Теперь мне оставалось только пробивать дом за домом, и если в Аграбе ничего не будет, начать пробивать оазисы. А это ещё год или больше времени здесь задержаться.       Но я уже прикинул и по сути будет здесь неплохо года на два задержаться. А то морок уже спал, и Эфира для него не так, чтобы много было поддерживать, лучше вкладывать в броню и мантию, чем ещё на морок тратить. Да и зарядка проходила через ритуалы сбора Эфира, что работу не облегчало. Мне ещё надо форму с копьём вернуть, освоить сабли, а то ножик простаивается, подрасти, чтобы в Хоге не жить под мороком, да и работа с Сильфирой уже стала сказываться. Пришло какое-то ощущение умиротворенности и гармонии с миром, по мере нашей работы. А значит надо будет задержаться здесь и довести начатое до середины хотя бы. Тем более Сильфира стала мне пояснять про аниму и анимус, а такие знания очень полезные, можно и свою свиту улучшить.       Да и моя деятельная натура не позволяла сидеть на месте, в политику соваться я не хотел, но Маслаба и Бальсама технологиями я поддержал, благо есть планшет и можно с умом подойти к такому делу, как прогрессорство. Первым делом слил Маслабу технологию алькуба, он же алкоголь обыкновенный и перегонный куб в комплекте. А то пьют перебродивший сок, а можно же из него гнать нормальное виски и водку. Бальсаму восстановил технологию кальяна и слил знания о «волшебных травах», а вот мак для опиума решил не ввозить, а то вымрут, же. Я же уважаемый британский юноша, опиумными войнами с Китаем горжусь и уважаю. Да и с имамами поделился Кораном и технологией благовоний. Так что мне выделил дом не последний в Аграбе и ходили чуть ли не хаджем со мной поговорить о всяком разном.       Имамы оказались умными и просвещенными, идею конечности Великой Пустыни они отрицали, но за звёздами наблюдали и в итоге я достучался. Но пока они придерживают информацию, так как не знают, что с ней делать и куда идти. Но по слухам, уже подбивают пару караванов зайти чуть подальше. Да и Коран стал настоящей священной книгой, так как там было много ответов, и о чудо, они знали за Мухаммеда. И теперь имели подтверждение его величия и мудрости. Так что задачу минимум культурного героя я выполнил, осталось только телескопы улучшить и печатный пресс втюхать.       Конечно обо мне тут же узнали визири и стали присылать людей, но я откосил от политики, прикидываясь полоумным и спятившим стариком, который всякое рассказывает про места за Великой Пустыней. Чем отвернул от себя часть приходивших, и пока я не вел открытых агитаций и проповедей за Исход на площадях, меня терпели, так как с духовенством и моей крышей ссориться не хотели. А то ещё стану очередным халифом ночного города, а кому это надо? Уже пару покушений прикопал на полях орошения. Что намекнуло умным про мой статус, а глупцов здесь хватает и так, будем ждать ещё.       Так что коротал я день в таверне Маслаба и слушал донесения всяких криминальных элементов, а по вечерам под легкое вино и благовония слушал ситар Сильфиры и растворялся в мире, чтобы я там не думал, работу свою Сильфира знала.       Но Карма на то и Карма, что всё в этом мире идет согласно её замыслу, и кто я такой, чтобы идти против него? Так что в один из дней Ключ сам пришёл ко мне ножками. Его принёс у себя на шее один парнишка, которого звали Алладин.       Парень выглядел молодцевато и весьма зрело, работал в основном по оазисам и искал вторую часть Ключа — умный парниша. Был подкачен и выглядел на порядок лучше местных разбойников. Стройный, с феской на чёрных, как смола волосах. Имел наглый вид и цепкие глаза. Ещё и вооружен был саблей, которая больше на булаву походила, учитывая центр тяжести и общий вес и судя по виду паренька, владел он ловко ею. И куда уж без Абу, наглая мартышка была вровень своему хозяину, большая, подкачанная, лохматая и боевая. Ещё и глаза не было одного, видать в драке где-то потеряла. Но болтающийся на груди ключ был куда важнее.       Парень прошёл сразу к Маслабу обсудить свои дела, и ничем меня не смущаясь начал выкладывать свои подвиги и обсуждать свои дела. Но постепенно обратил на меня внимание. Я же сидел у стойки, пил сок и тыкал стойку ритуальным кинжалом. Почему-то кинжал заставил парня содрогнуться и более внимательно меня изучить. — А мы нигде не встречались? — спросил Алладин, осмотрев меня пристально. — Разве что достойнейший был за пределами Великой Пустыни. — Может и был. — ответил Алладин, продолжая гипнотизировать мой кинжал. — Может, тогда и встречались. — флегматично заметил я.       Алладин продолжил пялиться на меня и о чём-то думать. — А скажите, уважаемый, а нет у вас с собой какой-то бум-палки?       При упоминании бум-палки Маслаб сделал пару шагов к выходу, а достойнейшие посетители таверны отсели за пару столов от барной стойки. Все отлично уже знали бум-палку Гаруна ибн Джайми, последнего из хашашинов, я не гнушался показывать её и использовать при покушениях на меня. Учитывая запас моих патронов, мне было только в кайф, каждый раз утирал скупую слезу, вспоминая слова отца про дробь в лицо. Так что на что способна такая штука знали не только из историй, но и на личном опыте достойнейшие посетители таверны. — Есть, конечно, — ответил я, выгружая обрез на стойку. — Но копию достойнейшему Алладину сделать не могу, это давно утраченная технология, можно сказать реликвия родовая.       Алладин сделал пару шагов в сторону выхода от моего обреза, видать и до него дошли слухи о бум-палке. И как-то совсем заискивающе спросил: — Надеюсь нам, эфенди Гарун, нечего делить? — Разве что руку прекрасной, как сама луна, Жасмин.       Повисло молчание, Алладин сделал ещё несколько шагов к выходу. — Аз-за-за-за, — рассмеялся я, разрежаю обстановку. Мой смех тут же подхватили посетители. — Рак-ха-ха-ха-ха! — засмеялся Алладин. — Скажете такое, эфенди, все же знают, что Джафар давно положил на неё глаза и он будет нашим следующим султаном. — Ваша правда, но мечтать не вредно, аз-за-за-за. — Тогда я откланяюсь, халиф Маслаб, ещё свидимся. — поклонился Алладин хозяину. — А вам, эфенди Гарун, хорошего дня, спокойного вечера и тихой ночи.       Алладин уж больно скоро раскланялся и сбежал, даже макаку свою прихватил. Ну, а я не стал откладывать дела в долгий ящик, а то ещё сбежит, поэтому стал готовиться к пути. Благо Инвентарь мне в помощь. И вот уже после полуночи у меня лежала вторая половинка Ключа, надеюсь парень не сильно будет убиваться. И я вылетел на всём ускорении брони в сторону Пещеры Чудес.

***

      Первые лучи солнца коснулись песчаной головы льва, что хранила вход в Пещеру Чудес вот уже который век. Великие ветра пустыни обещали быть такими же безжалостными, как и все века до этого.       Песчаная голова немного вздулась и взорвалась, образовывая отверстие между глаз, а в образовавшуюся дыру вылетел я, верхом на ковре-самолёте, держа в руках заветную лампу с джинном. — Гарун ибн Джайми — обманщик! Обманщик! Пусть все в мире знают, что он обманщик! — кричала в бессильной ярости голова мне в след. — О чём ты, дорогуша, я не тронул руками ни одного сокровища кроме лампы!!! Аза-за-за-за! — обернувшись я крикнул в сторону головы, уносясь прочь в сторону своего схрона.       В схроне я оставил всё лишнее из Инвентаря, включая крыс и запасы еды с водой. В Пещеру я входил максимально разгруженным и налегке. А там уже при помощи заклинаний, стоя рядом с лампой, отсортировал богатства и поместил их в Инвентарь одним ловким движением. Было там много чего интересного, ну и камней с золотом прихватил.       Коврик, как и в мультике оказался разумным и откровенно притомился сидеть в Пещере, ему летать было охота. Вот и сошлись на этом, мне как раз нужен был молчаливый друг на котором удобно путешествовать, а ему небо, свобода и полёт. Видать Кровь Поттеров не во мне одном бурлила и он был одним из Рожденных Небом.       О своём новом даре я узнал недавно, когда решил наконец-то полетать. В полёте меня овладела невиданная до сих пор страсть и новые ощущения простора. Дар позволял в два раза быстрее овладевать всеми способностями, связанными с полётом, включая мётлы, и давал идеальную ориентацию в трёхмерном пространстве. Перепутать вверх и низ для Поттера было невозможно. Так что я получил не только плюшку, но и раскрыл дар Магии Поттерам, но ещё не все дары были открыты, так что вызов хоть и заполнился, но не до конца. Будем работать над этим, надо глину где-то достать, может ещё что откроется при работе с ней.       Но всё это меркло по сравнению с лампой и живущим там джинном. Осмотрев лампу я понял, что выиграл джекпот в местном Эль-Дорадо. Созданная при помощи Эфира лампа была узилищем для джинна, а какие там контуры были, ммм, столько секретов, которые стоит узнать. Контуры были сложными, трёхмерными, как при трансфигурации волшебников, и являлись ключом к созданию барьеров из Эфира. Многие контуры словно лежали в иной плоскости и были всего лишь проекцией других измерений в трёхмерное пространство. Поэтому хоть и пересекались, но не взаимодействовали, как я до такой хитрой штуки не догадался сам. Какие новые горизонты это открывает передо мной, вместо последовательных преобразований я смогу делать параллельные. «Прелестно, просто прелестно!» — Как бы сказал мой декан. Так что даже, если с джинном ничего не выйдет, сама лампа меня многому научит.       Укрывшись в каньоне и устроившись поудобней, вдоволь налюбовавшись работой древних магов, я начал неистово тереть лампу, ох и зубом нацыкаю, ох я сейчас поназагадываю! Надо первым делом проверить, могу ли я загадать больше ламп или их местонахождение, а главное, больше желаний!       От усердного трения из лампы повалил концентрированный Эфир и облачко начало приобретать форму. И этой формой оказался... Кипелов? Они засунули в лампу Валерия Александровича? Старый рокер и стиляга взмахнул своим хаером и запел, расправляя косуху с бахромой.

Я свободен! Словно птица в небесах. Я свободен! Я забыл, что значит страх. Я свободен! С диким ветром наравне. Я свободен! На яву, а не во сне.

      Затянул своим тенором металлюга, разминая затекшие суставы и опускаясь на грешную землю, уменьшаясь до размера человека. Но марево развеивалось, и вот Кипелов превратился в обычного такого краснокожего джинна, с чубом на лысой голове, весь в перстнях, золотые браслеты на месте, и, конечно, по серьге в каждое ухо, куда же без них. На гладком лице выразительно проступила улыбка из хищных и острых зубов, а на руках отрасли чёрные когти. Сам джинн подвис в воздухе, так как вместо ног у него был вихрь из золотистого Эфира. Коврик аккуратно спрятался у меня за спиной и стал поглядывать в небо. — Чего так смотришь на меня? — спросил басом джинн отплевывая песок. — Ждал небось исполнения «Друг, как я»? — Как бы, да! — с прищуром подтвердил я. — Эх, — индифферентно пожал плечами джинн скрещивая руки на груди. — Слишком затратно по мане, но если пожелаешь... — Нет, нет, нет, спасибо, давай тогда к делу. — А, ну раз мы всё знаем, то давай приступим, что там у нас было, больше джиннов? — с сарказмом в голосе и с ещё более широкой улыбкой спросил раб лампы. — Ну... — Стоп-стоп, давай для начала я уточню кое-что. Понимаешь, — джинн стал доставать хер из-за своего пояса и наяривать его, от чего тот стал размером с хорошую дубинку. — Давай для начала ты пожелаешь отсосать у меня, иначе я отрублю тебе ноги.       Джинн недвусмысленно свободной рукой материализовал большущую саблю. И стал поглядывать то на меня, то на саблю, то на свой хер. — А почему отсосать, судя по размеру ты и сам можешь? Может поебаться, а?       Джинн немного опешил и оглядел меня более внимательно. — Ну, если ты из этих... — как-то брезгливо сказал озабоченный джинн. — То загадывай, но если лопнешь, то не моя вина. — А ты разве не будешь со мной нежен? — немного жеманно, подыгрывая рабу лампы, спросил я. — Неа! — заявил джинн похабно высовывая язык. — Тридцать тысяч лет воздержания тебе не хухры-мухры!       Мое лицо само по себе вытянулось и я вскинул руку, создавая барьер. Мдааа, дела, надо подумать и обмозговать всё это. К такому джинну меня жизнь не готовила. Всё же правление владыки Мультиверсума Гаруна Безногого я бы не хотел начинать так. Пока я охуевал и думал, как бы мне выкрутиться, я заметил странное, джинн перестал наяривать свой хер и стал тянуться рукой к моему барьеру. Медленно, по пару линий за секунду, но всё же тянуться.       Наблюдая за его действиями и продолжая судорожно придумывать план, я оказался в западне. Рука джинна тем временем коснулась барьера и его когти впились в границу, по барьеру пошли трещины и спустя меньше минуты барьер с треском разлетелся на осколки. — Куда ты это решил от меня спрятаться? Врёшь не уйдёшь! — погрозил мне пальцем джинн. — Давай, загадывай, я уже весь готов. — Мдаа, жизнь меня к такому не готовила. — сообщил я, потирая подбородок. — Ладно джинн из лампы, ладно синее недоразумение, я бы ещё как-то ужился с ибн Хаттабом, но джинн в формате Лукьяненко — это уже перебор. — Эй! — возмутился раб лампы и за его спиной выросла третья рука, чтобы ткнуть пальцем мне в нос. — Только я здесь имею право ломать четвёртую стену!       Я пару раз подбросил лампу, глядя на самодовольного джинна, который даже не думал прекращать свои предварительные ласки. — Слушай, ты же раб лампы, да? — Допустим. — Значит я твой хозяин. — И я всё равно тебе отрублю ноги. — заявил краснокожий, поигрывая саблей. — Дорогой, слушай, а полезай обратно в лампу! — сказал я, выставляя вперёд лампу.       Чтобы в следующий момент взвинтить темп на максимум и отбросить лампу в сторону, а самому отпрыгнуть подальше. Наглое существо стало затягивать в форме дыма обратно и при этом вращаясь, как лопасти вертолёта. И угадайте, что вращалось последним во все стороны, чтобы засосаться последним. Правильно, огроменный хер, и только несколько дюймов спасло меня от того, чтобы им не получить по лицу.       Ох и задачку мне подбросила жизнь, может действительно ну его нахер и подбросить лампу Алладину? Неа, а то вдруг он из этих и загадает чего этакого, а мне потом жить с этим. Я, конечно, не гомофоб, но и гомосеком становиться по чьей-то воле не хочется. Мда, надо было что-то придумывать. Ладно, время у меня ещё есть, подумаю, а пока слетаю армию призову из Ада, одному мне как-то некомфортно с этой штукой, а там, глядишь всем скопом и завалим. Но сначала.       Я стал в пяти ярдах от сабли, которую обронил озабоченный джинн, и вытянул левую руку, умело перехватив правой у локтя. Если что пойдёт не так, то запросто смогу отбросить протез. Вдох-выдох, я прикрыл глаза и стал вытягивать тонкие линии Эфира в сторону сабли, чтобы её изучить. Ну, что я могу сказать, джинн хоть и был своеобразным, но был настоящим гением и умело обращался с Эфиром. И одной только сабли мне хватило, чтобы почерпнуть очень многое в работе с Эфиром.       Трансфигурация волшебников работала с квантовым объемом не меняя сути объекта. По сути, вокруг изначального объекта создавалась оболочка из морока, которая создавала иллюзию формы и плотности объекта. Но если ты превратишь мышь в слона, то слон у тебя будет массой мыши, и в зависимости от твоих умений в трансфигурации, плотность слона местами может иметь внушительную, но не больше массы мыши. Тут весь фокус в точке приложения давления и массы, с этим ещё надо уметь играть. Так что, если ты из грязи создашь одноразовую посуду, стол, скатерть и приборы, то это всё равно будет грязь, которая тут же осядет на землю, стоит отменить чары. Поэтому трансфигурация ещё и захватывала газовую среду, чтобы увеличить свою массу.       Но здесь было всё иначе, песок был превращён в добротную сталь, вернее будет сказать, атомы песка были преобразованы в кристаллическую решётку, близкую к стали. А масса взялась из спрессованного песка. У нас тут было прямое изменение сути через Эфир. А это уже было интересно, если я смогу превратить молекулы воды в хлор, ведь хлор — это просто набор протонов и электронов, а потом превратить его в газ, я получу очень мощное оружие.       Волшебники, тоже могли трансфигурировать хлор, но такой хлор выглядит, как хлор, чувствуется, как хлор, на вкус, как хлор, но по своей сути остаётся водой. Неплохое отвлечение внимания или возможность задурить голову, но если у тебя нет настоящего хлора, то никакого вреда не будет. Кроме, как утопить надышавшегося, когда трансфигурированный хлор заполнит легкие и превратится в воду.       Пока я летел на коврике к вратам в Ад, у меня было много времени подумать, как использовать новые знания и что из них можно получить. Коврику было несколько некомфортно с лампой на борту, но в Инвентарь совать чучело, которое умело работать с барьерами я поостерегся, поэтому просто повесил лампу на пояс. Ну, не в песок же закапывать, в конце-то концов.       К вратам я прибыл где-то после обеда, солнце уже скрылось за каньоном, а здесь лежала приятная полутень. Пару преобразований и лишнее тепло ушло от моего места призыва. Теперь надо провести небольшой пакт и высвободить накопившуюся за месяцы мощь. А тогда, можно захватить Аграбу и начать направлять жизнь человеков.       Ритуал начался так, как я рассчитывал, проход стабилизировался, Эфира уходило куда больше, чем обычно, но это я тоже учёл, благо камни неплохо его удерживали и хранили. Но вот когда проход открылся, что-то пошло не так.       Первые предупредительные ласточки вылетели из прохода, и были они в виде бесформенных теней, которые разбежались по каньону. Следом выпрыгнуло неизвестное мне существо. Синеватая кожа, ровные короткие волосы, вертикальные алые зрачки на желтых глазах. Элегантный костюм двойка с алым отливом и золотая прищепка на галстуке. А ещё небольшая золотая брошь на лацкане пиджака. Неужели я вызвал бюрократа и не малого? Да, в этом мире не только джинны с прибабахом, но и Ад весьма характерный. И пока я пытался поставить на место отвалившуюся челюсть, существо обратилось ко мне. — Кто звал Хансона Абадира, повелителя Ночесферы? — Я звал! — раз уж тонет судно, то надо делать это с музыкой, а не терять лицо. — Гарун ибн Джайми, повелитель джиннов и шайтанов, пришедший из-за Великой Пустыни! — Отдай мне свою душу! — заявил Хансон и открыл свой рот, начав всасывать воздух.

Ваш анимус получает повреждения Мораль -48 Ваша Воля сильнее атакующего Анима получает повреждения Мораль -78 Анима не может быть поглощена Повреждение Эфирного Тела Эфир -1200

      Нихуя себе! Вот это пиздец вылез, так, нахуй врата в Ад открывать, а то сегодня Абадир вылез, а завтра и Ктулху может выпрыгнуть. — Это Великая Пустыня! — заявил я, пиная в грудь Абадира, конечно, усилив пинок кинетическим преобразованием.       Абадир отлетел, чтобы врезаться в другой кинетическим импульс, и следом сверху накрыл его третий, пропихивай его обратно во врата. Я сжал кулак правой руки и отвёл руку в сторону, чтобы разорвать контур пакта, весьма грубо, но эффективно. Врата медленно стали закрываться. Ух, надеюсь изнутри он не откроет их, но на всякий случай, обрушу я каньон и улечу подальше. — Коврик, за мной! — крикнул я, врубая форсаж на доспехах.

***

      Маслаб с опаской отнёсся к своему новому гостю, то что он легендарный хашашин он достаточно быстро убедился. Иные технологии, взрывные палки, которые легко отправляли на встречу с Аллахом всяких идиотов. Множество знаний и скрытых умений. Мало того, мелкие джинны служили хашашину Гаруну и носили ему вещи разные. Маслаб немало поимел с щедрости своего гостя, который, казалось, не был заинтересован в том, что ему носили. Казалось, что его мысли были вдалеке от мирской суеты, и что-то его беспокоило.       Маслаб не достиг бы своего положения, если бы не знал правду жизни. Слабый должен служить сильному, иначе ему докажут его слабость, убив глупого слабака. И не прогадал. Халиф Гарун принёс множество знаний и щедро поделился технологиями, причём он был достаточно умён, чтобы распределять их равномерно, поддерживая тонкий порядок в Аграбе. Узнав, что его брат Бальсам тоже получил забытые технологии, Маслаб успокоился и отдался под власть нового правителя Аграбы. В том, что парень станет новым султаном, Маслаб не сомневался.       Поэтому, когда Маслаб получил новые указания от халифа Гаруна, он незамедлительно начал их исполнять. Надо было собрать триста умелых и умных людей, поровну женщин и мужчин, и отправляться в самый южный оазис о котором знали жители Аграбы. Захватив с собой еды на месяц и пожитков, чтобы обосноваться на новом месте.       Маслаб сразу понял что к чему, ведь он был умный. Они были избраны среди многих других, и хашашин Гарун собрался указать им путь в аль-Мекку — землю обетованную, город подобный Аграбе, который выжил во время нашествия песков. Этот город оставался загадкой, тайной и вожделенным местом. Алладин не раз пытался его отыскать, но всё тщетно. И сейчас Маслаб ждал посланца, который должен будет из Аграбы доставить указания пути, карту в земли обетованные.       Так оно и случилось, его верный человек Расул бежал спотыкаясь через ночь и песок, в их оазис. Видать вести были настолько важные, что он загнал под собой лошадь, а может и не одну, чтобы, как можно скорее, доставить послание их нового халифа. Но стоило факелам осветить лицо Расула, как Маслаб понял, не радость и счастье гнали его человека через Великую Пустыню, а страх и первобытный ужас. — Седлайте коней и верблюдов, мы должны бежать! Зло, зло пробудилось! И оно разрушает Аграбу!!! — кричал, пересиливая хрипоту Расул.       Люди не поддались панике, ведь Маслаб выбрал лучших, как и сказал хашашин Гарун. А только приняли Расула и стали поить водой, захлёбываясь, проверенный и закалённый в боях воин, стал паниковать ещё сильнее и сеять панику среди людей. — Мы должны убираться, немедленно, как можно скорее.       Маслаб взял за шкирку своего человека и выписал ему хорошую оплеуху. После чего начал его трясти и требовать рассказать нормально всё с самого начала. — Словно гром среди ясного неба, из древнего склепа, освободился шайтан невероятной силы и непреодолимой мощи! Алый, как глина, порочный, как безлунная ночь. — И что он хотел? — Его имя Ебака и он хотел только одного, опорочить мужчин и женщин, взять их в нечестивых позах и наполнить их своим семенем!!!       Глаза Расула расширились, его всего трясло и бросило в пот. Маслаб осмотрел своего человека и увидел, что его одежду пропитала какая-то вязкая жидкость. Почувствовав знакомый запах нечистот, Маслаб отпустил своего верного воина, который был уже седым, и брезгливо вытер об него руки. Лучше не стало, запах словно впитался в руки Маслаба. — Аграба обречена, конец пришёл, страшная ночь началась!       Маслаб снова ударил паникёра и сказал всем заткнуться, не хватало, чтобы паника пустила свои корни в ряды его людей. — Карта! Ты принёс карту? — ДА! — Расул судорожно стал рыться в своих карманах, извлекая свиток, запечатанный хашашином. — Я ушёл в последний момент, Гарун, Гарун, он... — Что? Что случилось с моим братом, отвечай!? — Он остался, чтобы задержать врага, он пожертвовал собой, чтобы дать бой шайтану Ебаке!       Маслаб открыл свиток и стал читать послание хашашина. Послание было странным и полным иносказаний, скорее всего, их должен был вести сам Гарун, но он отдал свою жизнь... и свою честь, чтобы жили они. Там были странные ритуалы, компоненты были в сундуках, которые взял Маслаб по указанию брата. Там были слова не отчаиваться, так как Пустыня не бесконечна и в конце они найдут землю обетованную полную зелени и богатств.       Маслаб выпрямился и поглядел в сторону Аграбы, их жизнь никогда не будет прежней, но есть ещё надежда. Земля обетованная, куда их отвезёт па-ро-ход, чем бы ни была эта древняя реликвия, они будут жить. Жить, чего бы им не стоило, ибо Гарун отдал жизнь за них, в большой степени свою честь. — Пути назад нет, братья и сёстры, великий герой Гарун ибн Джайми знал, но не хотел нам говорить, чтобы мы не отчаялись! — начал свою речь Маслаб, вставая на высокий камень. — Но он погиб не напрасно, он успел указать нам путь, путь надежды, путь к Земле Обетованной! И мы пройдём его, чего бы нам не стоило, он не зря пожертвовал собой, ибо остались мы! Мы навеки запомним его имя, унеся его в легенды нашего народа, как мы будем помнить о нашей родине — Аграбе! — И его бум-палки! — подхватил Расул, доставая сумку и протягивая реликвию Маслабу.       Маслаб открыл сумку, где лежала копия бум-палки и набор снарядов к ней. Стоило ему извлечь реликвию, как он был озарён мудростью его брата, истинного героя Великой Пустыни, хашашина Гаруна. Он знал, знал на что идёт и чем надо будет пожертвовать в конце. Маслаб стал вытирать слёзы, которые упали на бум-палку, вытерев слёзы рукавом он с гордостью поднял реплику оружия его брата. Не даром он объяснил, как пользоваться ею Маслабу, а теперь он научит остальных. — И его бум-палки! — проорал Маслаб взведенной толпе.       А тем временем заря подымалась над Аграбой, которая никогда не будет прежней.