Истории нашей любви

       Этим утром Себастьян был растерян. Его уши готовы были свернуться трубочкой, а руки так и чесались выпороть этого мальчишку ремнем. Но мужчина понимал, что тот был явно не при чем, однако… Чьих же это рук дело?        А началось все утром. Когда демон, вкатив тележку и распахнув портьеры, поприветствовал хозяина, в него быстро полетел револьвер, который Сиэль постоянно прятал под подушкой. Дворецкий поймал его и не придал произошедшему особого значения. Тот и раньше мог кинуть дротик, тарелку, чашку, бумагу, поэтому чем-то выдающимся не было. Но Михаэлиса шокировали слова, полетевшие за револьвером, которые он не смог поймать. — Хуле будишь так рано?! Пиздуй к котам своим! — донеслось из-под одеяла. — М-милорд? — опешил демон, выпучив карие глаза. — Чего вылупился? Дай поспать, мать твою! — рычал мальчик, выглянув из своего кокона. — С вами все в порядке? — продолжал недоумевать Себастьян, протягивая ладонь в белой перчатке, чтобы проверить температуру. — Все в порядке, хера ли нет? Заебал, — отпихнул от себя руку тот, вставая с кровати, — Пиздец, весь сон спугнул. Че хотел? — Вам пора заняться своими обязанностями, — попытавшись принять спокойное выражение лица, ответил мужчина. — Обязанностями… Так займись сам! Хоть какую-то пользу приносить будешь, бестолочь! — Позвольте, я отойду… — Вали.        Выйдя из комнаты, он прижался спиной к двери и нахмурился. Что происходит? Почему его хладнокровный господин, до этого практически не произносящий грубых слов, который был вежлив и непоколебим, вдруг ТАК себя повел? Мысли демона от мальчика плавно перетекли к Гробовщику, который, скорее всего, должен об этом знать хоть что-то.        Применив свою скорость, дворецкий стоял перед лавкой Гробовщика спустя четыре минуты. Он вошел быстро, оглядывая темное помещение. Глаза стали дьявольскими. — Лучше бы тебе выйти, Гробовщик. У меня есть вопросы, — холодным тоном сказал Михаэлис. — Хи-хи-хи… Что привело вас в мою лавку, мистер дворецкий? Да и где ваш хозяин? — показалась голова из черного котла, наполненного белыми кристалликами. — Вот по поводу лорда я и хочу с вами поговорить. — Вы же знаете мои условия. — Сын спрашивает маму:"Что такое черный юмор?». А та в ответ:"Видишь тот цветок?». А мальчик грустно отвечает:"Но мам, я же слепой». Мать кивает:"Вот что значит черный юмор».        Шутка была не очень хорошей, но жнец расхохотался. Хохотал он несколько минут, а потом, утирая слезы, спросил: — Ладно. Что у вас произошло? — Мой господин себя КРАЙНЕ странно ведет. Он матерится так, как матерится заключенный. И я хочу уточнить: имеете ли Вы к этому дело? И если имеете, то какое? — Хмммм… Ну, признаться честно, мне стало скучно. Так что я насыпал на язык вашего лорда порошок, заставляющий себя так скверно вести. Я доволен вашей гневной реакцией и могу сказать, как от него избавиться. Почистите зубы. Только это будет тяжело сделать, у мальчика отсутствует чувство страха. — Но как вы прошли мимо меня? — удивился дворецкий. — Моя серая кошечка хорошо тебя отвлекла, — усмехнулся Гробовщик.        Скрипнув зубами, Себастьян быстро покинул лавку. Хорошо хоть, что он узнал, как избавиться от этой гадости. Утром он наслушался прилично и хотелось вернуть себе того холодного и благородного графа. Только по возвращении в поместье мужчина насторожился. Было подозрительно тихо.        Но уже через секунду со стороны кухни раздался грохот и громкое «Бляяяяяяять!», на которое Михаэлис и рванул.        На кухне стоял ошарашенный Бард с открытым ртом, из которого выпала еще не начатая сигарета, а под завалами кастрюль и сковородок кто-то барахтался и отборно матерился. Ничего не спрашивая, Себастьян достал своего хозяина и быстро ретировался в ванную комнату, заперев дверь и окна. — Че творишь, черный раб?! — рычал Сиэль, сильно царапаясь. — Я должен избавить ваш рот от пакости, — холодно ответил демон. — От тебя меня ничего не спасет. Отъебись от моего рта! Я те сука, чтобы так домогаться?! Иди из своих шлюх выбери одну!        Михаэлис никак не мог унять слишком сильного человека, поэтому решил сменить позу. Взяв щетку и зубную пасту в зубы, он упал в ванную, утягивая графа за собой и прижимая хрупкую спину к груди. Его ноги легли на другие, прижимая их холодной поверхности. Два тонких запястья мужчина придерживал клыками, при это выплюнув щетку и пасту. Сжать пришлось челюсти посильнее, но главное — не поранить. Хотя даже если и поранит, то после очищения мальчик закроет на это глаза.        Одной рукой схватив Фантомхайва за щеки и надавив на них, Себастьян добился злобного мычания с обрывками мата и открытого рта. Взяв щетку и выдавив на нее пасту, он быстро начал чистить зубы и задевать язык, из-за чего Сиэль стал меньше сопротивляться, а его синий глаз стал более осмысленней. — Пуфти, Сеастан, — мычал он, шевеля руками.        Видимо, порошок полностью исчез с маленького язычка и его хозяин пришел в норму. Аккуратно разжав челюсти и отпустив его, Михаэлис вылез из ванны и глубоко поклонился, прикрыв глаза и приложив правую руку к левой стороне груди. — Прошу прощения за свое ужасное поведение, но… — Не извиняйся. Ты сделал правильно, я тебя не виню. И спасибо, что помог мне. Говорить все эти слова было ужасно, — Фантомхайв слегка поморщился и поднялся, с помощью дворецкого вылезая и ванны, — Кто это сделал? — Гробовщик. — Гробовщик… Хорошо, я это не оставлю без внимания. И ты мне в этом поможешь. — Конечно, юный господин, — искренне улыбнулся демон.        Да, граф был под действием порошка всего ничего, но тот уже успел соскучиться по холодному взгляду и властному голосу. Порой демоны могут быть такими мазохистами.