Будущее, которого не будет

По прошествии месяца после того как все отошли от несостоявшегося конца света и встречи с Разрушителем, Адалинда заметила изменения в поведении Ника: Ему стали чаще сниться кошмары, и проснувшись от них, он либо шел заняться Келли (если же их сын спал, Гримм просто наблюдал за ним), либо Ник обнимал её крепко-крепко и шептал в макушку: «Ты жива, ты жива» как и в тот раз, когда его и Еву выкинуло из зеркального измерения. Ведьма обнимала его в ответ в надежде успокоить, и это помогало, но не надолго. Затем ему снова снились кошмары. Он убедил Розали просто варить зелья и заниматься торговлей до конца беременности, возможно чуть дольше, а помогать и привозить зелья в разгар драк будет Ева. Рыжехвосту это не очень понравилось, но затем она согласилась и в последующие дела оставалась в тылу, так сказать, как и сама Шейд. А ещё Бёркхардт старался не смотреть в зеркала, словно снова боялся увидеть светящиеся зеленые глаза Разрушителя, и пытался их не впутывать в работу Гримма, а когда Монро, Ву и Хэнк настаивали, сдавался, прося не лезть в самое пекло. Даже Шона, когда он присоединялся к ним, а их отношения еще не восстановились после всей этой каши с выборами и все что за ними последовало. Короче, что-то произошло в зеркальном мире, что потрясло Ника до глубины души, и теперь он старался оберегать их сильнее, чем прежде. А что его потрясло — никто не знал. Ни Адалинда, ни Ева, ни Хэнк, ни Монро, ни даже Диана, которая стала звать его «папа Ник», потому что он не говорил в чем дело. Так что приходилось ждать, когда Бёркхардт сам все расскажет. Но после очередного кошмара Адалинда потеряла терпение. Она больше не могла смотреть, как её любимый мучается, и решила разузнать всё, не дожидаясь, когда он раскроется сам. — Что тебя тревожит, Ник? — спрашивает ведьма. Оба проснулись после того как Гримм с криком подскочил в кровати от какого-либо ужаса созданного его подсознанием. Сейчас Адалинда стояла в дверном проеме кухни в ночной сорочке, последовав за возлюбленным, а, не оставшись в кровати как обычно. Ник же пил воду, пытаясь успокоиться. — Все нормально, Адалинда, — врет молодой мужчина, ставя стакан на место. — Николас Рид Бёркхардт! — резко произнесла блондинка. Ник вздрагивает. Это первый раз, когда Адалинда использует его полное имя. Раньше это делали только его мать и тётя Мари, когда он сильно накосячит. — Это неправда. Пожалуйста, скажи в чем дело. Ник вздыхает, закрывая глаза. Перед мысленным взором тут же встают мёртвые тела друзей и Адалинды преследующие его вот уже месяц в кошмарах. Больше не было смысла скрывать это от матери его сына. Ещё раз вздохнув, Бёркхардт рассказал ведьме о том, как Разрушитель действительно проник в их мир, убил всех, оставив в живых только детей, Ника и Беду. Под конец рассказа, Адалинда была в шоке и ужасе. Её дети могли лишиться матери (Диана рисковала так вообще стать круглой сиротой), друзья, бывшие врагами, умереть, а Ник остаться один с детьми на руках и гигантским грузом вины на плечах. Слава богу, Беда, Ник и духи его матери и тёти победили Разрушителя, и его смерть стерла это ужасное будущее, возвращая время к тому моменту, когда Гримм и Ева вернулись из мира по ту сторону зеркала. А также все это объясняло поведение Бёркхардта. Хоть и все закончилось благополучно, Ник до сих пор переживал от того что испытал. Ведь ничто не проходит для человека бесследно. Понимая это, молодая женщина преодолела расстояние между ними и обняла возлюбленного. Тот сделал то же самое, уткнувшись носом в светлые волосы, и вдыхая аромат Шейд. — Это всего лишь сны, Ник, — успокаивающим голосом произнесла ведьма. — Ты предотвратил этот исход, мы в безопасности и живы, не волнуйся. Теперь все будет хорошо. Бёркхардт закрывает глаза, позволяя словам Адалинды пролиться успокоением на душу. От её слов стало легче. Она права — это всего лишь сны об исходе, который он чудом предотвратил. И они пройдут. Со временем. А также Шейд права ещё в одном — теперь все будет хорошо, и вернется в привычную для них норму. И он, наконец, может оставить кошмары о будущем, которого не будет там, где им и место — позади.