Pasha is better than Pavel

Если бы вы сказали Хикару Сулу о том, что он умер несколько часов назад, то он, вероятно, ответит вам что-то вроде того, что это было благородное падения с Энтерпрайза или эпичная дуэль на мечах, как в тех старых пиратских фильмах. Возможно, он даже умер бы от передозировки адреналина. Но теперь он был вполне уверен, что собирается умереть от смеха. Его живот болел от смеха так, что небольшая часть его мозга задавалась вопросом, не разорвется ли там чего-нибудь. Его мать однажды сломала ребро от кашля; возможно, он сделает то же самое, смеясь… Действительно, кто в этом виноват? Скотти решил настроить высокую техническую систему звука на мостике для того, чтобы отомстить капитану за увольнение (хотя Сулу был вполне уверен, что он ушел по собственному желанию) и всякий раз, когда кто-то заходил на мостик, играла песня, которая, так или иначе, соответствовала им. Скотти утверждал про ерунду о машинной способности обнаруживать их отношение и индивидуальность, но Сулу случайно встретил его, в то время как он переделывал систему и обнаружил, что это фактически просто взлом личных данных и их анализ. Только потом программа выкладывала песню, основанную на их фонах. Конечно, это не делало ее менее веселой. Бейонсе начинала играть на оглушительном уровне, когда Спок всходил на мостик со спокойно профессиональным лицом. Он только приподнял бровь, когда все засмеялись. Так было, пока Скотти не объяснил, как работает устройство. Сулу поклялся, что видел розовый оттенок на щеках командора. Очевидно, в файлах Спока был старинный DVD с живого концерта Бейонсе. Сулу думал, что такие DVD уже не существовали за пределами музея. К сожалению, Сулу обернулся слишком поздно, что бы увидеть капитана Кирка. Ухура начала что-то нетерпеливо ему говорить, но капитан угрожал оставить её на следующей пустынной планете, если она произнесет еще слово. Как только капитан отвернулся, Ухура кинула на Сулу взгляд, который ясно говорил «Я скажу тебе, когда он уйдет». Вся эта веселая установка значительно украсила день Сулу. Вы не представляете, какая на Энтерпрайзе монотонная жизнь. Несомненно, половина времени была посвящена великим приключениям и новым открытиям, но другая половина была большим куском… хорошо, пустого места. — Эй, Чехов будет примерно через пятнадцать минут, не так ли? — спросила Ухура, наклоняясь к Сулу. Ей все еще приходилось повышать голос, чтобы они услышали друг друга из-за расстояния между их местами. — Да, думаю да. — Ответил Сулу и улыбка начала расползаться по его лицу. — Если доктор МакКой не поймал его, конечно. — Если Чехов позволяет доктору МакКою задерживать его для чего-то, он намного больнее, чем мы думали. — Сказала Ухура, улыбаясь. Хотя она была немного заинтересована в самом молодом члене команды Энтерпрайз. — Но все же он должен лучше заботиться о себе. — Ну, тебе все-таки удалось заставить его вздремнуть целый час. — Сулу пожал плечами, хотя память о частом сухом кашле его друга все еще заставляла его покрываться мурашками. — Это прогресс, я полагаю. — Да, это так. — Ухура ответила отдалено, хмурясь. — Как ты думаешь, какая будет его песня? — спросил Сулу, пытаясь отвлечь ее от печальных мыслей. Хитрая улыбка озарила лицо девушки, как только он задал вопрос, заставляя Сулу заинтересоваться. — Я когда-либо говорила тебе, что натолкнулась на комнату Чехова и нашла у него ретро песни с 2010-х? — спросила Ухура, все еще улыбаясь. — Думаешь, будет «Starships»*? Как правильно? — кажется Сулу тоже начал пробирать смех. — Я думаю, что будет Ники Минаж. — ответила Ухура, кивая. — Или же что-то очень старое, например ABBA. — «Dancing Queen»**? — предположил Сулу, задыхаясь от смеха. — Это было бы великолепно. Они смотрели друг на друга и глупо улыбались. — Young and sweet, only seventeen! ** — они смеялись, подражая тяжелому акценту Чехова. — Это прекрасно! — вновь повторил Сулу, прекращая смеяться. — Лейтенант Ухура, лейтенант Сулу, я могу напомнить вам, где вы находитесь в настоящее время? — Спросил спокойный голос, заставляя Сулу повернуть голову в сторону Спока, который выглядел чрезвычайно умиротворенным. — Конечно, сэр. — Ответил Сулу, пытаясь не покраснеть, и вернулся к средствам управления. Он не мог не смотреть каждую минуту на дверь, проверяя, не идет ли Чехов. Он не мог не заметить девушку, которая делала ту же самую вещь. Они обменивались взглядами и улыбались. ___ Сулу так и не увидел, когда вошел Чехов. У него было мало времени, чтобы избавиться от космического мусора, который был вокруг. Хикару не мог предположить, какая песня принадлежала Чехову, тем не менее, видя в дверном проеме только его нос, Сулу начало разбирать любопытство. До сих пор это было мягкой гитарой и фортепьяно — полная противоположность громких электрических популярных песен, которые, как правило, слушал юный навигатор. «Hey there little red riding hood You sure are looking good You're everything a big bad wolf could want…»*** Голос женщины отозвался эхом через мостик. Все прекратили говорить, слушая музыку. И в то время как тон песни казался успокоительным, было в нем что-то, что заставляло кожу Сулу покрываться мурашками. Как бы ни напоминало лирику, слова были немного жуткими. На что они намекали? «Little red riding hood I don't think little big girls should Go walking in these spooky old woods alone…» На этих словах Сулу незаметно улыбнулся. Как только Чехов поймет, что песня принадлежит ему, он, вероятно, не будет доволен тем, что его назвали маленькой девочкой. Он и так раздражался, когда его называли ребенком на людях или говорили, что он очень молод, чтобы быть на Энтерпрайзе. «What big eyes you have The kind of eyes that drive wolves mad Just to see that you don't get chased I think I ought to walk with you for a ways…» Ладно, песня была отчасти жуткой. О чем она была? Педофилия? Как только эта мысль пришла в голову Сулу, он немедленно посмотрел на Чехова. Тело молодого человека было неприятно напряжено, щеки приобретали красный оттенок, а сам цвет лица становился бледным. Его руки сжимались в кулаки так, что ногти оставляли на ладонях метки в виде полумесяца. «What full lips you have They're sure to lure someone bad So until you get to grandma's place I think you ought to walk with me and be safe…» Сулу резко встал со стула. Глаза его все еще были сосредоточены на Чехове. Он сделал неуверенный шаг к русскому и оказался около него. Однако, Чехов, увидев это, замер, как замирает олень, увидев фары автомобиля, но потом развернулся и убежал. Сулу хотел побежать за ним, но чья-то рука схватила его и удержала. Он обернулся, чтобы огрызнуться на этого человека, который препятствовал тому, чтобы он помог Чехову, но пришлось держать язык за зубами. Перед ним стояла Ухура. — Я пойду и поговорю с ним. — Сказала она. Голос ее не дрогнул. — Ты должен продолжить вести судно, пока я не найду кого-то, кто сможет заменить тебя. — Да, хорошо. — Ответил Сулу, вздыхая. Он мог немного расслабиться, исправляя траекторию судна, от которой оно отклонилось в то время, когда он был отвлечен. — Быстрее. Прямо сейчас это заботит меня больше, чем если бы мы столкнулись с астероидом. «I’m gonna keep my sheep suit on 'Until I'm sure that you've been shown That I can be trusted walking with you alone…» Короткие волосы на голове Сулу встали дыбом, поскольку обманчиво сладкая песня нахлынула на него. Его ладони были почти абсолютно белыми из-за того, как плотно он сжимал средство управления. Единственное, что он хотел сделать — это побежать за Чеховым и помочь ему. Или, по крайней мере, знать, что он в порядке. Он просто должен быть там. «Little red riding hood I'd like to hold you if I could But you might think I'm a big bad wolf so I won't…» Вокруг него на мосту было абсолютно тихо. Сулу не надеялся увидеть другие выражения. Он не хотел видеть, поняли ли они то, что только что произошло. И реакцию Чехова на песню, и Ухура, и его реакция на реакцию Чехова. Он не хотел знать, что все сейчас думают. Конечно, Сулу тоже не был уверен в том, что правильно все понял. Песню не слишком трудно было объединить с фактом, что Чехов несовершеннолетний. Вдруг кто-то не был в состоянии сопротивляться невинному маленькому Павлу Чехову, хотя у Сулу не было ни одной подсказки кто. Студент старшего возраста? Преподаватель? .. Или даже родитель? «What a big heart I have The better to love you with Little red riding hood Even bad wolves can be good…» — Кто-нибудь может выключить это? — Сулу нажимал различные кнопки, избегая взглядов. — Я мог бы повредить устройство, однако разумнее позвать капитан-лейтенанта Скотта. — Ответил Спок своим поистине нейтральным голосом. Сулу не был уверен, успокаивали его эмоции вулканца или разбивали. Его присутствие помогло Сулу сосредоточиться, но другая его часть хотела вопить на Спока, требовать, почему боль Чехова вызвала у него так мало эмоций. «I try to keep satisfied Just to walk close by your side Maybe you'll see things my way 'Fore we get to grandma's place…» — Это, кажется, было интегрировано в коммуникации, — сказал Спок, ловко разбирая проводки в пульте управления. — Это займет время, чтобы изменить маршрут энергетического потока, чтобы отделить устройство. Пройдет время, когда все это закончится. Ухура быстрее справилась бы с этим, поэтому если не она, возможно, придется просто разрушить коммуникации. «Little red riding hood You sure are looking good You're everything a big bad wolf could want…» ___ Если бы Сулу был в состоянии поджечь вещи силой его взгляда, то все пространство было бы сожжено к тому времени. К счастью, он этого не мог. Хотя он пытался держать себя в руках. Он решил просто найти Чехова и Ухуру, зная, что кто-нибудь займет его место, чтобы не столкнуться с метеором, но он воздержался. Это было лучшее решение, так или иначе, он остался на месте. Чехов, вероятно, чувствовал себя разбитым, и Сулу не помог бы ему. Это заставило бы его чувствовать себя лучше, но это могло заставить Чехова еще больше углубиться в себя. Действительно, если бы кто-то и мог добраться до него, то это Ухура. Она вероятнее всего лучше знала, как успокоить кого-либо, когда они пытаются подавить свои эмоции. Конечно, времени на все это было ужасно мало. Вся ситуация эмоционально утомила его. Чехов всегда был удивительно честным человеком. Несмотря на то, что они знали друг друга уже на протяжении нескольких лет, все, что Сулу знал о жизни Чехова до Академии Звездного Флота, было то, что он единственный ребенок в семье, что он жил в России, и что его отца зовут Андрей. Сулу вздохнул и зашагал по коридорам Энтерпрайза к комнате молодого навигатора. Он разжал кулаки, разминая пальцы, позволяя крови поступать назад в руки. Он не безумец, чтобы так вести себя. Или, по крайней мере, он не должен выпускать гнев наружу. Это только испугает Чехова. Сулу хотел узнать, кто сделал больно молодому человеку и заставить их заплатить за это. Он нуждался в Хикару Сулу, как в друге, а не как в пилоте и фехтовальщике. Сулу пришлось воздержаться от другого вздоха, когда он оказался около комнаты. Ухура сидела на полу спиной к стене, рядом с дверью в комнату Чехова, и грустно улыбалась. — Эй, — неуверенно сказал Сулу. — Что он там делает? — Он сказал мне уходить вначале, но больше ничего не говорил. — Ответила Ухура. Сулу сел рядом с ней. — Я попыталась поговорить с ним, но… Они замолчали. Ухура подтянула ноги к груди, заставляя себя казаться еще меньше. Сулу хмурился, жалея, что он не смог ничего сделать. Девушка чувствовала себя бесполезной, она, так или иначе, подвела его. — Чехов? — Сулу привстал и постучал в дверь. Ответа не последовало. — Чехов, все хорошо? — Он пытался услышать хоть что-то. Снова не было ответа, но Сулу услышал шелест за дверью, как будто Чехов также садится рядом с ними спиной к двери. — Чехов… Павел, мы просто… — начал он снова, только чтобы услышать его голос. — Не называйте меня так! — закричал Чехов, и голос его задрожал. Сулу слегка вздрогнул. Это не то, чего он ожидал. Он думал, что Чехов считает его своим другом. Он, конечно, считал Чехова другом, но, похоже, это было не взаимно. — Как ты хочешь, чтобы мы тебя называли? — Спросила Ухура. Она прислонилась щекой к двери, чтобы лучше слышать Чехова. Снова наступило молчание. Через минуту Сулу опять издал вздох. Кажется, беседа была закончена. — Я… — начал голос и Сулу вздрогнул. — Т-ты… Чехов сойдет. Сулу недолго радовался, когда услышал неуверенный ответ Чехова. Он собирался ответить, но Ухура вовремя его остановила. — И я… Вы можете называть меня Пашей. — Продолжил юный навигатор после паузы. Голос его дрожал и был тихий. — Паша, — Ухура пыталась повторить акцент Чехова. — Это то же самое, что и Павел. Не так ли? — Это лучше. — Паша ответил спокойно и больше ничего не объяснял. Все трое вновь замолчали. Сулу протянул руку, вообразив на минуту, что он мог взять Пашу за руку. — Моя младшая сестра раньше называла меня Та-та. — Ухура нарушила тишину. — Если хочешь… — Нет! — запищал Паша. — Я…я имел в виду… — Тогда просто Нийота. — Спокойно сказала Ухура. — Я… — Голос Паши дрожал все сильнее. Сулу уже воображал сильный румянец на его щеках. — Знаешь, ты можешь называть меня Хикару. — Рука Сулу все еще лежала на двери, как будто Паша мог его чувствовать. — Или Кару. Это означает «стричь волосы». Моя тетя называла меня так, когда я обрезал их на фехтовании. — Я…я… не могу… — Начал Павел, заливаясь румянцем с новой силой. — Я так хочу. — Кару все сильнее прижимал ладонь. — Считай это подарком. — Ваши имена такие красивые! — сказал Паша. Его голос был тихий и почти неслышный. — Павел — это грязное имя. Хикару опешил от того, как молодой русский это сказал. Это звучало по-другому. Такое было один раз, когда он доказывал Сулу, что не сможет спасти мать Спока. — А мне нравится это. — Честно ответил Хикару. Ему действительно нравилось это имя, потому что оно принадлежало именно Чехову. — Вы не должны. — Ответил он. — Только грязные люди знают это грязное имя. — Ты не грязный, Паша. — Нийота запротестовала, её голос звучал чуть громче, чем всегда. Она была не в состоянии его контролировать из-за разочарования, что не может помочь Паше. На этот раз ответа не последовало. Они ждали. Хикару показалось, что он слышит шум за стеной. — Паша, — начала Хикару, чтобы нарушить молчание. — Паша, может, ты выйдешь? — Спросила Ухура. — Мы должны поговорить. Ты должен видеть… … должен видеть, что все хорошо. Хикару мысленно закончил фразу девушки, хотя он знал, что у Паши не все хорошо. Снова не было никакого ответа. Снова тишина. Как только глаза Хикару закрылись, дверь в комнату молодого штурмана медленно приоткрылась. В дверях, вцепившись в дверной проем, как в спасательный круг, стоял Паша. Он не выходил из комнаты и даже не высунулся оттуда, но застенчиво посмотрел на Сулу и Ухуру. Хикару не смог не заметить красные глаза и щеки. Чехов казался ему еще меньше в глубине темной комнаты. — Я в порядке. — Сказал он. — Вам не нужно было делать все это… Он махнул им рукой, сидя на полу в комнате. Он выглядел виноватым, но все равно немного счастливым. — Мы хотели. — Ответил Хикару. — Так делают все друзья. Паша уставился на него, явно ошарашенный его ответом. Хикару приходилось сдерживать желание обнять его. Молодой навигатор наклонил голову вниз, его кудри опустились на лоб. Он выглядел немного растрепаннее, чем всегда. Хикару его никогда таким не видел. — Если вы не собираетесь уходить, то заходите сюда. — Паша прошел вглубь комнаты, включая везде свет. Он свернулся калачиком в дальнем углу и осторожно посмотрел на них. Хикару подумал, что он должен вообще-то сидеть на кровати, но Нийота села рядом на пол и Сулу последовал ее примеру. Он отодвинулся от Паши, стараясь больше не нарушать его личное пространство. — Вам не нужно беспокоиться обо мне. — Сказал Паша и с любопытством посмотрел на Нийоту и Хикару. — Я ничего с собой не сделаю. — Я даже не думал об этом. — Ответил Хикару. Он немного насторожился. Он вообразил себе, как молодой русский плачет и кричит, но он никогда не думал, что Паша может причинить себе боль, теперь, когда он сказал это, Хикару представил своего друга в луже крови или повешенным. — Я думал об этом. — Признался Паша. — Но я не буду этого делать. Это глупо и эгоистично. Паша закивал головой, наполняя легкие воздухом. Хикару медленно двинулся и прижал Пашу к груди, уже не задумываясь, будет ли это вторжением в личное пространство. Он не сопротивлялся, наоборот позволил сильнее обвить его руками и зарылся лицом в рубашку Хикару. Сулу не знал, что еще можно сделать и просто сидел молча, пока Нийота мягко поглаживала навигатора по волосам и что-то бормотала ему. Хикару закрыл глаза. Он проснулся следующим утром приблизительно в таком же положении. Паша в его объятьях, спрятавшись в его грудь, с другой стороны Нийота, пальцы по-прежнему запутаны в светлых кудрях русского. — Моя бабушка всегда говорила мне не заговаривать с незнакомцами, — мягкий голос с сильным акцентом поразил Хикару. — Я должен был слушать ее, но я был настолько одиноким… Паша поглядел на него и вновь зарылся в рубашку, жестче хватаясь за нее. — Вы не хотите этого слышать. — Невнятно пробормотал он. Его голос приглушала рубашка. — Только если ты хочешь рассказать это нам. — Сказал Хикару, хотя большая его часть действительно хотела узнать, что случилось. Вновь возобновилось молчание. Хикару подумал, что Паша опять уснул. — Мои мама и папа были очень занятыми людьми. — Продолжал он с тоской в голосе. — У них было мало времени для меня, для их ребенка. Я знал, что у них была очень важная работа, что сделало меня очень одиноким. Я не умел дружить. — У вас все получается лучше. — Сонным голосом проговорил Паша. Нийота обняла его за плечи, что вызвало у него робкую улыбку. — Я не был… — ответил он, отпуская рубашку, чтобы взять Нийоту за руку. — Но там… там был один человек, который давно вышел на пенсию. Он жил недалеко от моего дома. Я видел его, когда шел в школу. В течение долгого времени я не говорил с ним, но в один день он сам заговорил со мной. Он был милый, мы говорили о химии. Оказывается, он преподавал химию. Мы говорили каждый день, когда я шел из школы. Здесь Паша остановился, чтобы отдышаться. Хикару ощущал, что он слегка дрожал и почти предположил, что на этом рассказ закончен, но молодой штурман продолжил. — Он… он разрешил мне приходить к нему домой. Мои родители возвращались поздно, так что они не знали. В основном мы говорили только о химии, а потом… потом он начал говорить о другом. Что я красивый, что… он любит меня. Молодой русский начал отрывисто дышать и Хикару почувствовал влагу от его слез, которые успели попасть на его рубашку, но Паша продолжал говорить. — Он говорил «Ты такой красивый, Павел. Это ужасно, что у тебя никого нет. Павел — такое красивое имя для такого мальчика». И тогда о начал делать такие вещи, которые мне не нравились, я не люблю их, но я хотел красивых слов, и…и… Паша шмыгнул носом. Нийота гладила его по голове, пытаясь успокоить. — Я делал грязные вещи за красивые слова. — Сказал он тихо, стараясь вытереть слезы кулаком. — Но Павел некрасивое имя. Оно грязное. Хикару слегка напрягся, прижимая Пашу еще теснее к груди, желая удержать его в таком виде навсегда, или, по крайней мере, до тех пор, пока он не перестанет верить, что это он делал что-то неправильно. — О, Паша, малыш. — Глаза Нийоты становились влажными. — Ты не грязный. Ты не… Грязным был тот старик. — Но я позволял ему. — Паша протестовал. Голос его был сдавленным. — Нет, дорогой, ты этого не делал. — Нийота обняла его за талию. — Он был грязным извращенцем. И что бы ты не сделал, он все равно взял бы это у тебя. Это был не ты. — Она права. — Подал голос Хикару. — Это вовсе не твоя вина. Ты удивительный и сильный. И что бы ты не делал, это был не ты, а он. — Мне не нужны ваши красивые слова! — Паша оттолкнул Хикару. — Я хочу разделаться с красивыми словами. — Я не буду говорить, если ты не хочешь. — Сказал негромко Хикару. — Ты врешь. — Ответил Паша. Не сердито, просто понуро. — Паша, посмотри на меня. — Хикару провел рукой по щеке и развернул его к себе, чтобы видеть глаза Чехова. — Ты думаешь, что я могу дать кому-либо пустую надежду? — Нет. — Признался Паша. — Тогда поверь мне, когда я скажу тебе, что ты не «грязный». — Ответил Хикару, глядя на молодого человека широко раскрытыми глазами. — Я постараюсь. — Юный навигатор вновь положил свою голову на грудь Сулу. — Для Кару. Хикару и Нийота переглянулись. Этого было достаточно.