Мой раб - Ким Тэхен.

Чонгука не было дома всю ночь… Утром он тоже не явился. — Тэ… Такси уже ждёт, — я сидел на кровати, и, опустив голову, не мог собраться с мыслями и встать. — Где он? — Я не знаю… — Я не уеду, не попрощавшись, — Хосок сел рядом со мной и похлопал по плечу. — Ты можешь опоздать на рейс. — К черту Инчхон. Я не уеду, пока не увижу Гука. — Со Хён уже сидит в машине, — он взял мой чемодан, а я встал следом, и ещё раз осмотрев комнату, вышел. — Поосторожнее там. — Мы приедем за вами, если всё обойдётся, — младшая улыбнулась им и обняла каждого. Я же тупил взгляд в одну точку и ничего не говорил. Кажется, что если скажу хоть слово — начнётся истерика. Мы отъехали от дома, а сестра облокотилась на меня и взяла за руку. — Не волнуйся… Он приедет. Я уверена, что вы встретитесь вновь. Действительно… Пугает то, что мы можем, вообще не встретиться. Машина неожиданно остановилась, а в неё сели те два охранника. — Здравствуй, Тэхен, — Со Хён с ужасом уставилась на меня. Машина продолжила путь, но заезжала в лес всё дальше и дальше. Громила выдернул из рук сестры билеты и разорвал их. — Мистер Хван убил Чон Чонгука ночью. — Ты лжёшь… — он сунул мне в руку конверт. Открыв его, я увидел фотографии… — Подонок! — я ударил по его лицу, но второй задержал мне руки и ударил в ответ. Младшая закричала, но водитель остановился и влепил ей пощёчину. Малышка… — Зачем вы сделали это?! — они лишь ухмыльнулись с моей нервозности, а девушка плакала и молчала. Когда мы приехали к какому-то дому, нас выкинули из машины. Её повели в другую сторону и вот тогда стало страшно. — Тэ! Не отдавай меня им! — я пытался вырваться, но ничего не получалось. Мужик повёл меня вниз и завёл в подвал, который был похож на тот, что в доме Чона. Точь-в-точь… — Что отец Чонгука, что ты — чудовище… — И я рад тебя видеть. А как же сам Чонгук? Ты бы знал, что творил он. — Мне всё равно. Он изменился, он стал другим! — Теперь этого не узнает никто. Чонгука нет… А значит, вас никто не спасёт. Из-за моего глубокого уважения, я твою сестричку не трону, а… Отдам любимому сыну. Как тебе, кстати, подвал? Нравится? Теперь ты сгниёшь здесь с мыслями о нём. Я упал на мокрый пол, а они ушли, оставив меня одного. Все стены были в наших фотках с Чоном… С пляжа, с магазина, со двора дома. Я встал с пола и начал срывать их, карябая ногти и пальцы в кровь. Эта боль ничто по сравнению с той, что поселилась у меня внутри. Когда человек скучает по кому-то, y него внутри что-то словно ноет, скулит и даже плачет. Глаза при этом сухие, и улыбка всё скрывает, но сейчас не поможет даже она. Его убили… Он уже не придёт и не успокоит меня и те раны, которые появляются сейчас, не исчезнут. И нет никакого лекарства, чтобы унять это саднящее чувство, никакого средства. Его ничем не заглушить, не отогнать. Даже если придёт человек, из-за которого эта боль, состояние не улучшится, но чувство «нового глотка жизни» останется с тобой навсегда. ********** Я не знаю, сколько прошло времени… Кажется, что я здесь уже вечность. В комнату вошёл Хван и ухмыльнулся с оборванных стен и меня, лежащего на полу. — Обжился. Славно, — он начал расстёгивать штаны и подходить ко мне, — Я наслышан о твоём рабочем ротике. И даже видел, что ты вытворял со своим умершим парнем. — Если ты сделаешь ещё один шаг, я откушу тебе член. Можешь верить на слово, — тот взял меня за шкирку и ударил кулаком по лицу. Он швырнул меня на пол, из-за чего я ободрал колени в кровь. Охрана поставила меня перед ним на колени, а тот достал член и приставил к моему рту. — Ну, давай, детка. Теперь ты мой… — сжав мои щёки, он сразу впихнул свой агрегат в мой рот, а громилы держали руки. Я пытался укусить, как и обещал, но он вдалбливал и двигался слишком быстро, — Если ты не начнёшь сосать, я тебя размажу по стене, — лысые разорвали на мне кофту, а тот ухмыльнулся и вновь всунул член по самые гланды. Я подчинился и начал сосать. Перед глазами плыли фотки с Чоном, отчего невольно полились слезы и задрожали руки. Он засовывал его до упора, но рвотный рефлекс не вызывался из-за того, что желудок был пуст. Наконец, кончив в рот, они откинули меня в сторону и ушли. Я пытался встать и лечь на кровать, но ноги тряслись. Как ни пытался остановиться плакать, не мог, а голову разрывало от криков и всхлипов. Вены пульсировали, и, казалось, ещё немного и наступит конец. — Заткнись уже! — орал во все горло Хван и бил меня по рту. — Прошу, хватит… Я не хочу… — подошли охранники и сняли с меня низ. Надев презерватив, он вошёл в меня. Я вскрикнул и взялся за кровать. — Кричи! Я хочу, чтобы все в доме слышали, как тебе хорошо! Хорошо…? Дайте мне спокойно умереть… Меня пустили по кругу и стали разыгрывать, как в лотерее. Каждый кончал, где хотел… — Ты и в правду хорош, — он жадно впился в мои губы, а я отвергал рвотные рефлексы и терпел. — Пап… К тебе приехали за заказом… — проронил Пак, изредка смотря на меня. Его отец ушёл, а охранники, смеясь и удовлетворённо охая, вышли следом. — Хватит пялиться, — гаркнул я и пытался встать, в чем мне помог парень. — Чонгук жив. Тэхен, он в полном порядке. — Что…? — Отец не трогал его. Он соврал, чтобы тебе было хуже. А твою сестру они закрыли наверху. — Они… — Нет. Папа не разрешает прикасаться к ней, — Доля человечности проснулась. Надо же, — Вечером я принесу тебе ужин и чистую одежду. Если бы я мог помочь тебе, я сделал бы это… Прости, мне надо идти. — Забей на меня, просто не давай Со Хён в обиду. Не давай им… Воспользоваться ею. Он кивнул и вышел. Гуки жив… Мой малыш не погиб…