Нарисовать его

      Хината жалеет, что не умеет рисовать. Не умеет вдыхать жизнь в простые цветные линии и пятна. Её завораживают чернила, бегущие по белому пергаменту. Росчерк кисти, ещё один. Она не отрывает глаз от рук Сая, перед ней настоящая магия. Черное на белом.       Она пытается повторить движения Сая дома: достает пустой свиток, кисть и чернильницу. Она знает, что хочет нарисовать. Его. Все то, что так бережно хранит сердце. Но черные капли падают на бумагу только пачкая ее, девушке не подвластен этот вид ниндзюцу.       — Рисовать? — голос Сая всегда беспристрастен.       — Угу, — Хинате кажется, что она просит зря. А вдруг откажет?       Но Сай соглашается. И они начинают уроки. Всякий день на рассвете они встречаются в парке, каждый приходит с мольбертом. Он рисует красками, она чернографитным карандашом.       Сначала она повторяет за Саем, как тот аккуратно рисует птиц, деревья, небольшое озеро в центре зоны отдыха. Она ловит каждое его движение, старается воспроизвести.       И у неё ничего не выходит. Но кому, как не Хинате знать о важности тренировок? Она не отчаивается. Выскальзывает каждый день из дома, стоит только встать солнцу. Разогревает пальцы на морозном воздухе в попытке вернуть им гибкость, слушает каждый совет, полученный от друга.       И через время это приносит плоды, что замечает Сай. Он хвалит ее успехи и говорит переходить к более сложным вещам. Например, рисовать людей. Это именно то, чего она ждала и к чему стремилась.       Совсем скоро её альбом полон портретов. Она рисует Сакуру. Мягкую и спокойную, уставшую после миссии, но уснувшую с улыбкой на губах. Рисует её встревоженную, с темными кругами под глазами, когда та заканчивает важную операцию.       Зарисовывает, как Киба вычесывает Акамару, как Шино слушает звуки леса, как Ханаби тренируется с отцом. Хината рисует Шестого за его любимым занятием — чтением. Особенно хорошо у нее получается Шикамару, его рисовать легко. На рисунках он безмятежный и спокойный, нежится в лучах раннего весеннего солнца.       Нарисовать Наруто она решается не сразу. Сначала она хочет показать его спящим, таким нежным, тёплым и родным. Таким, каким видит его утром, если остается с ним на ночь. Но он получается каким-то плоским, совершенно неживым. Тогда она пытается нарисовать портрет, передавая карандашом всю его энергию и силу. Этот рисунок она рвет, уж слишком фальшивой получается улыбка у любимого.       Есть еще сотни набросков: вот он ждет ее у дома, вот кутается в шарф, вот тут она пыталась показать, как Узумаки смущается. И все это пустое, не трогает ее сердце. Сердце Хинаты не трепещет, а линии лишены магии.       — Вау! Знаешь, еще чуть-чуть и ты обгонишь Сая! — Ино первая, кто начинает просматривать ее альбомы, а следом за ней обращают внимание и другие. Альбомы начинают передаваться из рук в руки.       — Куда там, мне ещё столькому учиться, — Хьюга краснеет, она боится, как бы чужая похвала не обидела настоящего мастера. Они сидят небольшой компанией у Наруто. Ино, Сай, она, Узумаки и Тен-Тен.       — Это же я! — Тентен восхищенно рассматривает набросок: она в вихре свитков. — Хината, да у тебя талант!       Хината бы давно спряталась куда-нибудь, но её обнимают за плечо, крепко прижимая к себе.       — Здесь есть все… — голос Наруто кажется задумчивым.       — Я постаралась нарисовать самое дорогое для меня.       Когда посиделки заканчиваются, они остаются вдвоём. Наруто убирает со стола все, полностью освобождает его, а затем начинает собирать все её альбомы, что есть в его квартире. Достает даже тот, что лежит в рюкзаке. Находит карандаш, пустой лист и начинает пересматривать все заново. Девушке становится интересно.       Она смотрит через его плечо на пометки в альбомном листе. «Киба — 7, Какаши — 3, Ли — 10, Шино — 1, Сакура — 11, Тентен — 4, Коноха — 2».       — Ты ведешь счет? — Она опускается на пол позади него, обхватывает его талию руками, и целует в шею. Она хочет нарисовать его, отдать бумаге эти волосы, эти плечи, посвятить ему не один жалкий лист, а целые свитки.       Узумаки жмет плечами:       — Самое дорогое... — Хината вздрагивает. Он обижен, его голос дрожит.       — Самое дорогое… — Он скидывает ее руки, и встает. Ей стыдно, ведь случайно брошенная фраза ранит его.       Он находит в ее рюкзаке кисть и чернильницу. Небольшую, ту, что недавно доверил Сай — пришло время переходить на новый уровень.       — Наруто-кун… — Вот как ей объяснить почему его рисунков нет? Сказать правду? Что выкинула их все? Разве ему станет от этого легче? Он улыбается, не так обычно, печально. Улыбка не касается его глаз.       Узумаки садится перед ней на колени, открывает чернильницу, макает в нее кисточку.       — Самое дорогое, — Как заворожённый повторяет он. Блондин проводит кистью по ее бровям, сначала по правой, затем очерчивает левую. — Самое важное, — обводит губы. Чернила капают на ее светлую кофту, а она не может вздохнуть. Глаза становятся влажными, она готова расплакаться. — Самое ценное, — кисть скользит по ее шее.       Он снова обмакивает кисть в чернильницу. Приподнимает ее подбородок, заставляя посмотреть в глаза, пока Хината еле сдерживает слезы.       — Самое необходимое, — Он очерчивает её ключицы.       — Наруто-кун, — она вот-вот расплачется.       Он отбрасывает кисточку, выливает себе чернила на руку и растирает их ладошками.       — Самое любимое, — Узумаки проводит руками по ее волосам.       — Самое лучшее, — втирает чернила в её щеки, скрывая их румянец.       — Самое главное, — его руки скользят по плечам вниз. — Самое-самое, — он сжимает ее ладони.       Хината просыпается рано. В чернилах всё: Наруто, она, простынь, даже на стене черный отпечаток его ладони. Она знает, что он еще долго будет просить нарисовать его.       Но как она сможет передать это на бумаге? Изобразить самое настоящее волшебство? Как сделать черные линии на белом такими важными? Сможет ли простыми черными линиями рассказать, насколько сильно его любит? А как сильно любит он её?