.
29 октября 2019 г., 11:11
Всё началось вполне невинно, как это часто бывает у них.
Хёнджин может быть соблазнительным, если захочет, и он действительно это делает, но редко. В большинстве случаев это происходит ненамеренно. Он просто очарователен от природы, гораздо больше, чем он сам думает. Эта смесь игривости, сладости и чувственности может свести с ума любого.
Сынмин не хочет быть похожим на других парней. Таскаться за Хёнджином с влюблённым лицом и отчаянно нуждаться хотя бы в крошечной части его внимания. От подобной мысли его воротит.
И ему нравится думать, что он не такой. Они друзья, и да, они иногда трахаются, но это в основном потому, что они очень совместимы, когда речь заходит о сексе. А с учётом того насколько популярен Хван, Сынмин скорее всего не единственный с кем он спит. Не то чтобы Киму было до этого дело. У него нет романтических чувств к Хёнджину, и ему нормально, даже если он не единственный. Но это не изменит факт того, что он загипнотизирован — Хёнджин прекрасен, и это заставляет Кима желать сделать с ним ужасные, грязные вещи.
— Ты собираешься это есть? — спрашивает Хёнджин, широко раскрыв глаза и покраснев, когда смотрит на фрукты на дне бокала Сынмина. Это смесь вина, водки и содовой; очень крепкая, но в сочетании с фруктами имеет лёгкий и сладкий вкус. Сынмин пожимает плечами; он не хотел их есть, и если Хёнджин их так сильно любит…
Он не знает, почему вместо того, чтобы просто передать Хвану свой почти пустой стакан, он выуживает кусочек киви и кормит им его. Должно быть, это алкоголь затуманил его рассудок — он не пьян, но если бы был полностью трезв, то знал бы лучше. Глаза Хёнджина слегка расширяются, но он раздвигает губы, и Сынмин засовывает плод ему в рот.
А потом ещё один.
Третья — виноградинка, и в этот момент его пальцы влажные и липкие, он думает о том, чтобы взять салфетку, чтобы вытереть их, но как только Хёнджин заканчивает жевать виноград, он нежно сжимает запястье Кима и облизывает его пальцы.
Сынмин пристально смотрит. Глаза старшего закрыты, и он вроде не пытается дразнить, это скорее похоже на одну из тех странных вещей, которые он делает, не думая. Тем не менее, пухлые губы Хёнджина и его язык по-кошачьи лизали кожу. Сынмин чувствовал, как кровь приливает к его лицу. Как и в другие места.
Хван отстраняется с хихиканьем, и смотрит на Сынмина, глаза мерцают, как будто находит ситуацию забавной.
— Извини, — говорит он, но голос затихает в конце слова, когда он видит выражение лица парня. Ким может себе представить, как он выглядит — как будто хочет съесть старшего живьём, — Минни?
— Открой рот, — шепчет Сынмин. Он совершенно забывает, что они не одни в комнате, громкая музыка, голоса людей и смех кажутся далёкими, едва достигающими его. Всё, на чем он может сосредоточиться — это красивое лицо Хёнджина и его пухлые губы. Боже, Хёнджин его точно доведёт.
Удивление вспыхивает в глазах Хвана, но только на секунду. Его выражение меняется на взгляд, который Сынмин знает очень хорошо, нуждающийся и ожидающий. Он раздвигает губы и позволяет младшему засунуть пальцы в рот. Он горячий и влажный; Сынмин чувствует, как его член дёргается в штанах, явно завидуя пальцам. Он давит на язык Хёнджина, чувствуя скользкую мягкость. Старший издаёт тихий, довольный звук; ему не нужно подсказывать, поэтому он начинает нежно сосать пальцы Сынмина, прикрыв глаза. Боже, сейчас он выглядит таким горячим. Ким толкает свои пальцы ещё дальше внутрь, пока они полностью не погружаются в горячую влагу рта Хёнджина, и он может чувствовать заднюю часть языка. Хван стонет и словно пытается проглотить его пальцы, и это так чертовски жарко, что Сынмину хочется дёрнуть его за волосы и сказать, как хорошо он выглядит, как распутная…
— Фу, ребята, какого хера? — голос Джисона, словно холодный душ. Сынмин быстро вытаскивает свои пальцы, смущение накатывает на него, когда он смотрит на своего друга, стоящего перед ними с отвращением на лице, — можете делать это где-нибудь ещё?
— Верно, — говорит Сынмин и откашливается. Боже, он такой охуенно твёрдый и последнее, что он хочет видеть сейчас — лицо Джисона. Он смотрит на Хёнджина: покраснел, с всё ещё ошеломлённым взглядом. Не раздумывая дважды, он хватает руку Хёнджина, поднимая его, а затем выходит из комнаты.
— Подожди, вы реально собираетесь трахаться прямо сейчас?! — он слышит, как Джисон зовёт их и смеётся, не утруждая себя ответом.
В любом случае, вечеринки скучны. Он согласился прийти сюда только потому, что Джисон не переставая беспокоил его по этому поводу.
***
— Смотри, что ты наделал, — говорит Ким, когда они остаются одни в его комнате. Он показывает на очевидную выпуклость на своих штанах, и глаза Хёнджина немного расширяются. Сынмину нравится, что ему не нужно говорить о том, чтобы тот упал на колени, прекрасно зная, где его место, — правильно, малыш, ты должен взять на себя ответственность, — он обхватил ладонями лицо Хёнджина, нежно поглаживая щёку, — ты такая шлюха, всегда хочешь чего-нибудь в рот. Ты не мог ничего с собой поделать, хах, и устроил такое шоу перед всеми, — он расстёгивает молнию на брюках и вытаскивает член, всё еще наполовину твёрдый. И улыбается, замечая, как глаза Хвана сразу же фокусируются на нём, как он сглатывает, а его губы рефлекторно раскрываются. Сынмин медленно гладит себя, наслаждаясь тем, что видит неприкрытую потребность в глазах Хёнджина. — Спорим, если я скажу тебе отсосать у меня на глазах у всех, то ты с радостью сделаешь это, — Хёнджин стонет, слегка наклоняясь вперед, — разве нет? Тебе ведь хочется, чтобы все увидели, какая ты жалкая маленькая шлюшка? Умоляй об этом. — Пожалуйста, — хнычет Хёнджин, — пожалуйста, позволь мне отсосать у тебя, пожалуйста, я так сильно хочу твой член… — Тогда принимайся за работу. Хвану не нужно повторять дважды. Сынмин думает, что это восхитительно — и, несомненно, невероятно жарко — что Хёнджин делает всё замечательно, и его красивые губы, обёрнутые вокруг члена Кима, выглядят просто удивительно, но он всё равно нуждается в похвале, и всё равно хочет услышать, насколько он хорошая маленькая шлюха. — Да, хорошо, — говорит ему Сынмин, когда Хёнджин выжидательно смотрит на парня. Его щёки пылают, когда он облизывает весь член младшего, обводя языком венки, а затем, прижимая его к кончику, слизывая выходящую естественную смазку, — продолжай, Хёнджинни. Возьми его. Хван издаёт тихий, нетерпеливый звук в глубине горла и берёт кончик в рот, вращая вокруг него языком. Сынмин проводит рукой по волосам и слегка сжимает его затылок, на что Хёнджин послушно берёт ещё глубже; он сосёт влажно, беспорядочно, чтобы было легче скользнуть глубже, качает головой вверх и вниз, пока Сынмин не подталкивает его так, что член каждый раз ударяется о стенки глотки, заставляя старшего почти задохнуться. В уголках его глаз стоят слёзы, но Сынмин знает по нуждающемуся взгляду в глазах, по румянцу на лице, что Хёнджин наслаждается этим. Он отстраняется, чтобы позволить Хвану подышать, и не может сопротивляться желанию, скользя кончиком своего члена по красивой форме рта Хёнджина, размазывая смазку по губам и наблюдая, как парень слизывает её. Затем Хёнджин снова обхватывает губами его головку и медленно втягивает в рот, пока губы не достигают основания. Мышцы его горла сжимаются вокруг члена Сынмина, когда он инстинктивно пытается сглотнуть, от чего невольно слюна начинает стекать на его подбородок. — Хороший мальчик, — выдыхает Сынмин, медленно двигая бёдрами, чтобы выскользнуть и снова войти, когда протягивает руку, чтобы погладить волосы Хёнджина, — ты действительно любишь, когда тебя трахают в рот, да? — Хван дрожит и издает тихий всхлип, возможно, от этих слов, или от ощущения, что его используют, которое, как знал Сынмин, ему нравится. Он кладёт обе руки на волосы Хёнджина, удерживая того неподвижно, когда сам начинает трахать его рот снова и снова, глубоко и грубо, заставляя старшего задыхаться и брызгать слюной. Он уже близок, горячая влага рта Хёнджина заставляет чувствовать головокружение каждый раз, когда он толкается в него, и короткое нуждающееся скуление парня заставляют его ещё быстрее прийти к краю. Он кончает с шумным вздохом, и Хёнджин глотает всё, а затем утыкается носом в его член, начисто вылизывая его. Это горячее зрелище, но Хёнджин забыл о новом правиле, о котором они договорились в прошлый раз. Хван обязан был держать всё во рту, но он всё проглотил. Так что Ким хватает парня за волосы, оттягивая их назад. — Разве я сказал, что тебе позволено глотать? Глаза Хёнджина расширились. Он качает головой. — Н-нет, прости, я… я совсем забыл. — Глупая шлюха не может запомнить даже простого правила, да? — Сынмин вздыхает. Хван краснеет и его глаза наполняются слезами, когда он продолжает извиняться. Он выглядит так красиво, когда делает подобное, — что же мне теперь с тобой делать? Не думаю, что ты заслуживаешь секса. Как ты думаешь, ты этого заслуживаешь? — Я… пожалуйста, я буду хорошим, я сделаю всё, что угодно, пожалуйста… Сынмин фыркает. — Нуждающаяся маленькая шлюха. Конечно, ты сделаешь всё, что угодно, — он засовывает свою ногу между бёдер Хёнджина, — ты такой твёрдый. Держу пари, ты мог бы кончить, просто отсосав у меня, да? — он улыбнулся, чувствуя, как дрожит Хёнджин, когда он прижимается к выпуклости в штанах парня, — жалкий маленький негодник, — он трётся голенью о твёрдую кожу, и Хёнджин стонет, закрыв глаза, его губы дрожат, лицо раскраснелось от смущения и возбуждения. Ким давит сильнее, и Хван кричит, его бедра инстинктивно дёргаются, прежде чем вспоминает, что ему нельзя двигаться. — Насколько же ты нуждающаяся сучка? Хочешь трахнуть мою ногу? Хёнджин смотрит на него широко раскрытыми, полными слёз глазами. Он кажется испуганным, но не протестует. Видя эту смесь нерешительности и потребности, Сынмин понимает, что его нужно слегка подтолкнуть. — Я не собираюсь сегодня вечером трахать тебя. Ты должен быть благодарен, что я вообще разрешаю тебе кончить. Или ты этого не хочешь? — он хватает Хёнджина за волосы и тянет голову назад. Хёнджин издает тихий, нуждающийся звук. — Используй слова, шлюха. — Пожалуйста, — хнычет Хёнджин, — пожалуйста, позволь мне… — он замолкает, слишком взволнованный, чтобы сказать что-то ещё, его глаза влажные и умоляющие; на этот раз Сынмин решает позволить ему. В конце концов, это то, что они раньше никогда не пробовали. — Позаботься о себе. Хёнджин хватает бедро Кима для равновесия, затем задыхается и наклоняет голову, явно смущённый тем, что подобное доставляет ему удовольствие. — Да, — говорит Сынмин, — продолжай. Хёнджин снова качает бёдрами, сдвинув брови вместе, тяжело дыша. Трение заставляет его дрожать. Он выглядит так привлекательно и это так мило, что он пытается угодить Сынмину, независимо от того что он попросит. — Хороший мальчик, — хвалит Сынмин, и Хван стонет, его бёдра дёргаются быстрее, отчаянно желая большего. Ким улыбается. Хван продолжает издавать короткие стоны, сейчас они зашли слишком далеко, чтобы думать о смущении, поэтому он полностью сосредоточился на своём оргазме. Сынмин гладит его по волосам, убеждая продолжать. — Тебе хорошо? Хм, разве я не избаловал тебя? Должен ли я позволить тебе кончить, хотя ты просто глупая маленькая шлюха, которая хороша только для принятия члена? Скажи мне, кто ты такой. Хёнджин издаёт сдавленный всхлип. — Я… я твоя шлюха, я просто твоя игрушка… пожалуйста. Сынмин улыбается. — Можешь кончить, малыш. Хёнджин прижимается к нему ближе, продолжая тереться об ногу, пока его не сотрясает от настигнутой волны оргазма, которая, кажется, длится вечно и он, кажется, начинает задыхаться от наслаждения. Хван начинает плакать, как только всё заканчивается, тихо шмыгая носом, и Сынмин быстро заключает его в объятия, даря нежные поцелуи его лицу. — Ш-ш, малыш, ты был хорош. Так хорош для меня. С тобой всё в порядке? Хочешь вернуться? — Хёнджин издаёт тихий протестующий звук и прижимается ближе к нему, пряча своё лицо в изгиб шеи Кима. Сынмин понимает, что он, вероятно, был слишком груб к нему, учитывая, что в гостиной всё ещё продолжается вечеринка. Помимо порки, унижения и пощёчин — это то, что наиболее легко толкает Хёнджина в подпространство. Сейчас он не в том состоянии, чтобы возвращаться туда, тем более что сначала ему нужно принять душ и переодеться, а Сынмин не может оставить его одного. Не то чтобы он хочет. — Всё в порядке, — тихо говорит он, — пойдём, я уложу тебя в кровать. Он заставляет Хёнджина выпить немного воды из бутылки, которая стояла у кровати, а затем снова обнимает его, хорошо зная, как прямо сейчас тот нуждается в физической привязанности. Он прижимает его к себе, гладит по голове и шепчет что-то милое на ушко. Хёнджин наиболее уязвим в такие моменты, как этот, но иногда Ким тоже чувствует себя немного подавленным — это так интимно, что иногда он думает, что может влюбиться. Если только позволит себе увязнуть. В конце концов, Хёнджин отстраняется и улыбается ему. Сынмин улыбается в ответ, обхватив его щёку, поглаживая большим пальцем скулу. — Ты со мной, малыш? Хван кивает и закрывает глаза, наклоняясь к ласке. — Я хорошо справился? — Да. Ты такой хороший мальчик. — Самый лучший? Сынмин смеётся. — Самый лучший. Хёнджин довольно хмыкает. — Минни? — Что? — Тебе же не нравится, когда люди лежат на твоей кровати в одежде. Ким замирает, удивлённый комментарием. Да, он ненавидит подобное, но сейчас ему всё равно. Эта мысль даже не приходила ему в голову. Как странно. — Я могу сделать для тебя исключение. Он решает, что довольная улыбка на лице старшего стоит этого. Хёнджин снова придвигается ближе к нему, испуская мягкий вздох. — Спасибо тебе… — устало бормочет он, — спасибо, что всегда остаёшься. — Хм? — Сынмин хмурится, — как же я могу не оставаться? — Мой бывший не делал этого, сказав, что я слишком убого выгляжу. Ему от этого не по себе. Чушь собачья, думает Сынмин, крепче обнимая Хвана, внезапно почувствовав себя защищённым. Оставаться с Хёнджином прямо сейчас — это минимум, что он может сделать, зная, на сколько сейчас парень открыт и уязвим. Он знает, что Хёнджин встречался с каким-то мудаком, но не знал подробностей. Вот только об этом ему сказал не Хван, а его близкий друг, Дэхви, после чего предупредил, чтобы он не смел вредить Хёнджину. Сынмин ответил, что они не встречаются, но теперь он внезапно пожалел, что не узнал тогда больше информации. Он не совсем эксперт, когда речь заходит о свиданиях. Ну и пусть они не в отношениях, но они друзья, и последнее, чего он хочет — это навредить Хёнджину. — Значит, он был придурком, — Сынмину едва удаётся сдержать гнев в своём голосе. Хван хихикает. — Угум, так оно и есть, — Хёнджин на мгновение замолкает, его дыхание выравнивается, и Сынмин думает, что он уже спит, но затем слышит, — Минни? —…Да? — Ты сказал, что я был хорош. Это значит, ты трахнешь меня в следующий раз? — голос Хёнджина тихий, застенчивый. — Я скучаю по тебе внутри меня. Забавно, как член и сердце Сынмина реагируют на эту просьбу. Он игнорирует и то, и другое. Особенно сердце. Это просто секс, думает он. — Ага, — смеётся он. — Как только тебе станет лучше, чтобы принять душ, ладно? — Спасибо, — Хёнджин зевает. — Ты самый лучший, — сонно бормочет он. Сынмин не отвечает. Вместо этого он нежно целует старшего в висок, затем в ухо и шею сбоку, вдыхая цветочный аромат его духов. Он не знает, что сказать. Он не думает, что он самый лучший. Хёнджин заслуживает гораздо лучшего, чем то, что есть между ними.
