Удачное приобретение

      От этого простого жеста мое собственное сердце тоже едва не остановилось. А ну как мы в чем-то ошиблись, и оно больше не забьется? А ну как мы неправильно подсоединили трубки, и Эдвард уже никогда не очнется? Глаза его были закрыты, а значит, определить, притворяется он или нет, я не могу – пока не останусь с ним наедине. Но хватит, хватит бояться, дура – одернула я себя. Аккумулятор в порядке, насос работает, кровь резво бегает по сосудам, а остальное поправимо.       Я перевела дух.       – Ларри, голову тут оставлять нельзя. В воздухе будет полно пыли, весь наш труд может пойти насмарку.       – И что ты предлагаешь? – Ларри вопросительно посмотрел на меня.       – Предлагаю отбуксировать это все ко мне в комнату. Только одна я не донесу – тяжеловато будет.       – Хорошо. – Ларри наскоро обтер руки ветошью и достал мобильник. – Значит так, парни, мы с Габи тут свою часть работы закончили, поэтому двигайте сюда. И оставшееся оборудование прихватите.       Десять минут спустя в мастерской уже было не протолкнуться. Вновь пришедшие, сгрузив детали и инструменты у порога, столпились вокруг разобранного туловища, цокая языками, восхищенно матерясь и присвистывая. Ларри отрядил мне в помощь Майка – молоденького парнишку-подмастерье – и мы с ним в четыре руки осторожно сложили голову Эдварда, сосуды, аккумулятор и насос в большой ящик и отнесли на второй этаж.       – Ты спускайся и скажи Ларри, что я скоро буду, ладно? – напутствовала я парня, закрывая за ним дверь. Потом развернулась и прислонилась к двери спиной.       – Эдвард, все в порядке, можешь больше не притворяться.       Сказала и замерла в ожидании.       Казалось, целую вечность спустя веки Эдварда затрепетали и поднялись.       – Ты как? – шепотом спросила я, страшась услышать ответ… а еще больше страшась вовсе ничего не услышать.       – Хорошо, – донесся до меня тихий ответ. – Отец разбирал меня время от времени, так что я привык.       – И ты молчал! – возмутилась я. – Я тут чуть сердечный приступ не заработала, а ты…       – Извини. Но он никогда не разбирал меня полностью… и не вынимал…       Он не договорил, но я поняла, что Эдвард имеет в виду свою «кровеносную систему».       – Ладно, проехали. Слушай, мне придется сейчас уйти, скорее всего, до вечера, а может, и за полночь задержусь – я неплохой механик, моя помощь придется кстати, а чем больше рук, тем раньше мы закончим. – Я понимала, что говорю слишком быстро и взволнованно, будто оправдываюсь за то, что придется оставить Эдварда одного, да еще без возможности двигаться.       – Я подожду.       Эдвард с любопытством оглядел возвышающиеся вокруг детали.       – Это… мое?       – Угу, – я кивнула, одновременно прикидывая, чем бы таким его занять до моего возвращения. О, идея! – Эдвард, ты музыку любишь?       – Не знаю. Наверное.       – Тогда давай я оставлю тебе плеер… вроде он заряжен. Я бы дала тебе электронную книгу – помнишь, я тебе ее показывала – но тогда тебе придется все время держать стилус зубами, а это не слишком-то удобно.       Я покопалась в рюкзаке, достала свой видавший виды плеер, включила – он был заряжен наполовину, так что до вечера бы всяко хватило – настроила плейлист и подошла к комоду, куда мы с Майком взгромоздили ящик. Аккуратно пристроив наушники на голове Эдварда, я принялась жать кнопку громкости.       – Скажешь, когда достаточно…       – Достаточно.       – Ну как, нравится тебе?       Судя по всему, Эдвард хотел кивнуть по привычке, но когда от тебя осталась одна голова, сделать это несколько… затруднительно, поэтому моему молчуну пришлось отвечать:       – Да.       Я оглядела ящик и решила, что Эдварду будет неудобно лежать среди груды деталей. Забавно, как роботу может быть неудобно? Но отчего-то я была в этом уверена. Поэтому снова залезла в рюкзак – на сей раз за одеялом. Уложив голову на мягкую ткань, я улыбнулась:       – До вечера, Эдвард, – и быстренько смылась из комнаты.       В мастерской уже вовсю кипела работа: кто-то что-то чистил, кто-то разбирал недоразобранное; трое человек во главе с Ларри сгрудились над сердцем Эдварда, очевидно, обсуждая его устройство.       – Ларри, что мне делать? – с порога спросила я.       Он поднял на меня глаза и выпрямился.       – Принцесса, я помню, что тебе всегда неплохо удавались чертежи…       – Но у меня нет образования, – запротестовала я, мигом догадавшись, куда он клонит.       – Я тоже самоучка, а ко мне спецом прилетают за консультацией ведущие конструкторы таких монстров автомобилестроения, что ты бы не поверила, если бы я их тебе назвал. Так что не выделывайся, а бери отсюда все бумаги и иди-ка ты ко мне в фургон – будешь отвечать за те новые детали, о которых мы говорили. Ребра и все такое. И в твоих же интересах сделать эти чертежи как можно быстрее. А потом я позвоню своему человечку, и мы их отвезем на завод.       – А нельзя перенести комп и планшет ко мне в комнату? Мне наверняка понадобится куча уточнений, а со второго этажа бегать куда ближе, чем от ворот.       – Это ты у Дика спроси, – Ларри кивнул в сторону окна. – У него электростанция. Держи ключи, пароль ты знаешь.       – Угу.       Я вздохнула, сгребла со столов и планшета чертежи, относящиеся к корпусу, оставив Ларри те, что касались внутренней начинки, и поплелась во двор. Там, после недолгих поисков отловив Дика, получила от него исчерпывающую информацию о невозможности прямо сейчас пробросить кабель на второй этаж.       – Я же сказал, нужна времянка, – горячась, объяснял он. – Договоренность с коммунальными службами у меня уже есть, но работы начнутся завтра. А электростанцию сейчас перегружать не дам, иначе все встанет.       – Ладно, не кипятитесь, я просто спросила, – пробормотала я и, перехватив бумаги поудобнее, направилась к машине Ларри.       Это был вместительный фургон из тех, что называют автокемперами, – с душем, туалетом, кухней, спальней и даже небольшим кабинетом. Вот там-то я и расположилась. Несколько минут, пока включался комп, посидела, собираясь с мыслями и вспоминая слегка выветрившиеся от неиспользования навыки.       А потом выдохнула и принялась за работу.       Очнулась я, когда на часах было далеко за одиннадцать. Потому что заявился Ларри и погнал меня спать, предварительно всучив сэндвич с ветчиной и бутылку холодного пива, что было весьма кстати – про ужин я забыла напрочь. И про Эдварда тоже. Как он там, один и не в состоянии пошевелиться? Виновато кусая сэндвич, я поползла домой, благо парни Дика развесили кругом фонари, и теперь можно было не бояться вписаться во что-нибудь неожиданное.       Эдвард был там, где я его оставила. «Ну да, – ехидно заметил внутренний голос, – а ты думала, он сбежит на Ямайку?» Глаза его были закрыты. Я приблизилась, поставила еду на комод возле ящика и, выключив плеер, подцепила наушники.       – Привет. Скучал?       Он посмотрел на меня своими чуть печальными глазищами, пробивая очередную брешь в моем сердце. В последнее время это случалось все чаще.       – Не очень. Я привык быть один.       Ну да, я помню. Помню, как ты ходил за мной все эти дни, будто привязанный. Нельзя к этому привыкнуть. А если так случилось, значит, что-то важное ты внутри себя потерял.       – А я с чертежами возилась, – сообщила я. – Ваяю тебе облегченный корпус. И вообще… Должно получиться здорово, прочности хватит на века.       – На века? – Эдвард вскинул свои несуществующие брови. – Это очень долго.       – Ага, будешь ты у меня почти бессмертный. Коннор МакЛауд, только без катаны.       Конечно, Эдвард мою шутку не оценил.       – Значит, я буду жить и после того, как ты умрешь?       Опа! Вот кто меня тянул за язык! Самое время сейчас для обсуждения подобных вопросов. О жизни, Вселенной и вообще, блин!       – Да, наверное…       Нужно же было хоть что-то ответить.       Эдвард закрыл глаза. Черт-черт-черт! Я не собиралась доходить до этого, я не хотела… Черт! Надо что-то делать, причем очень быстро.       – Эдвард, посмотри на меня, – громко сказала я.       Он встрепенулся.       – Люди умирают. И всё вообще умирает рано или поздно. Даже Солнце когда-нибудь погаснет. У всех свой срок, как это ни банально звучит. Да, велика вероятность, что ты переживешь меня, мою дочь и ее детей, но не факт. Тебя может придавить, коротнуть, сломаться что-то в мозгах, потому что в них мы копаться не будем. Родители иногда переживают своих детей, хотя я и считаю это ужасающей несправедливостью мироздания. Но правда в том, что никто не знает, что будет дальше. И ты не волнуйся по этому поводу. Не стоит слишком много думать о жизни и смерти, а то так и утонуть в мыслях недолго. Ты понял меня?       – Да, я понял. Спасибо.       Кажется, Эдвард уверился, что может умереть раньше меня, и успокоился на этот счет.       Я дожевала свой ужин, попутно делясь с Эдвардом новостями о начавшемся ремонте. Сам он, понятное дело, увидеть этого не мог (чему я втайне, признаться, радовалась и очень надеялась, что к тому времени, как мы соберем его обратно, он окажется достаточно подготовлен к зрелищу родного дома в лесах, а сада – в рытвинах и по уши в строительной технике), так что я рассказала ему примерный план работ, о котором мне поведал Дик.       Надо было ложиться спать – уже за полночь.       – Тебе включить плеер обратно? Там еще остался заряд.       – Нет, не надо.       – Как скажешь. Если что – зови меня, я постараюсь проснуться.       Еще раз проверив, удобно ли Эдварду – точнее, его голове – лежать в одеяле, я быстро поцеловала его в лоб, пожелала покойной ночи и юркнула в поджидавший меня на кровати спальник.       Башня возвышалась передо мной – ажурная, легкая, красивая. Полуразрушенная. Внутри было не продохнуть от паутины, и я раздвигала и раздвигала ее, пытаясь пробиться наверх. Я знала – мне нужно попасть на самый верх. И там, в комнате, будет Принц. Мне бы только дойти, и тогда, может быть, все кончится хорошо.