Marauders. Beginning

      — Эй, Эванс, пойдешь со мной на бал?       — Разумеется, нет, Поттер! К тому же, меня уже пригласили.       — Кто успел?! Только сегодня днем объявили о бале.       Эванс оставила его без ответа и гордо удалилась из Большого зала. Джеймс разозлился. Рождественский бал устраивают каждый год и разрешают посещать всем студентам с четвертого по седьмой курс. Джеймс рассчитывал пойти туда с Эванс. Он никак не ожидал, что кому-то хватит наглости пригласить ее вперед него.       — Не повезло, — ухмыльнулся Сириус, наблюдая за другом.       — Надо найти этого самоубийцу и припугнуть, — рассуждал вслух Джеймс.       С недавних пор он яро оберегал Эванс от любых поклонников. Стоило кому-то задержать на ней взгляд дольше обычного и в лучшем случае, с ним проводили воспитательную беседу. В худшем — неудачливый кавалер отправлялся в лазарет. За довольно короткий срок все уяснили, что к Эванс без крайней надобности лучше не обращаться. Все это проделывалось за ее спиной, поэтому Эванс часто недоумевала, почему мужской пол обходит ее стороной.       — Да ладно тебе, найдешь кого-нибудь еще, — лениво произнес Сириус, разглядывая пятикурсниц за когтевранским столом напротив.       — Я не хочу «кого-нибудь»! Я хочу Эванс!       Извращенный мозг Сириуса понял это по-своему и он громко рассмеялся.       — Перед тем как ты доберешься до Эванс, Господин Сохатый, тебе надо поднабраться опыта, — с видом знатока заключил Сириус. Джеймс лишь закатил глаза.       В последнее время Блэк часто вел себя невыносимо. Еще в начале года ему удалось затащить в постель шестикурсницу, о чем он еще очень долго хвалился. С тех пор он сменил уже четырех девиц, которых он нежно называл «пташками», и постоянно советовал остальным Мародерам вкусить девичьей плоти. Северуса разве что не выворачивало от подобных разговоров, а Ремус смущался и становился красный, как помидор. Джеймс же был не против, но «вкусить плоти» ему хотелось с Эванс, а это было за гранью реальности.       Джеймс задумался над словами друга. В целом, в них был здравый смысл. Даже если у него все получится с Эванс, не хотелось бы ударить в грязь лицом перед ней. К тому же, неизвестно еще когда это произойдет. А что если Джеймсу придется ждать не один год?       — И что ты предлагаешь? — спросил он Сириуса.       Джеймс порадовался, что Северус и Ремус ушли с ужина раньше, им бы явно не понравился этот разговор.       — Посмотри туда, — Сириус кивком головы указал на гриффиндорок, сидящих неподалеку.       Джеймс обернулся и окинул их заинтересованным взглядом. Сириус знал, что Джеймс вряд ли обратит внимание на девушку с другого факультета. Он предпочитал свое, родное — взращенное на принципах благородства и издевках над слизеринцами.       — Обрати внимание на блондинку, — сказал ему над ухом Сириус.       Джеймс встретился взглядом с хорошенькой девушкой. Она была миловидная, с круглым лицом, обрамленным мелкими светлыми кудрями. Она ему улыбнулась и отвернулась к подругам.       — Это Кларис Сноу с пятого курса. Она любит квиддич и, судя по тому, как она пялится, еще и тебя.       Джеймс уже не удивлялся познаниям Сириуса. Он знал все, от имени и до увлечений, обо всех симпатичных студентках Хогвартса. А таких было не мало.       — Пригласи ее на бал, а там, глядишь, тебе и перепадет что-нибудь.       — У тебя с ней что-нибудь было? — на всякий случай спросил Джеймс.       — Конечно, нет. Я бы не стал предлагать свое.       Джеймс кивнул и еще раз посмотрел на Кларис. Идея ему понравилась и он даже перестал, наконец, думать об Эванс. Решив не терять ни минуты, Джеймс поднялся из-за стола и направился в сторону пятикурсниц.       — Кларис, — позвал он. Пятикурсницы принялись глупо хихикать и толкать друг друга в бока.       — Да? — ответила она и очаровательно покраснела.       — Не против пойти со мной на рождественский бал? — на одном дыхании выпалил Джеймс, взлохматив свою шевелюру.       — Не против, — сказала Кларис и улыбнулась.       Джеймс возликовал. Он пойдет на бал с симпатичной блондинкой и, возможно, ему что-то перепадет. А Эванс он еще добьется.       — Значит договорились! — Джеймс взял ее ручку и поцеловал. И подмигнув, направился в холл, где его уже ждал Сириус.

***

      Пока Джеймс и Сириус в компании Пруэттов и еще пары шестикурсников устраивали снежное сражение во дворе школы, Ремус отрабатывал пропущенное занятие по трансфигурации, а Северус пропадал в лаборатории со Слизнортом.       Встретились все только поздним вечером в спальне, изрядно уставшие, а некоторые еще и сырые с ног до головы.       — Чем занимался у Минни, Рем, — поинтересовался у друга Сириус.       — Пытался превратить чайник в черепаху, ничего нового, — устало произнес Ремус.       Отрабатывать ему пришлось, так как он провалялся в Больничном крыле, после очередного полнолуния.       — А как поживают котлы, Сев? — спросил Джеймс.       — Все так же, Джеймс, кипят.       Сириус оценил шутку и громко рассмеялся.       — Сев, а ты не знаешь, с кем Эванс идет на бал? — вновь спросил Джеймс.       — С каким-то пуффендуйцем, — пожав плечами, безразлично ответил он.       — Кто такой?       — Без понятия, Джеймс. Знаю только, что он староста и вроде бы с пятого курса.       — Надеюсь, ты не пойдешь его убивать? — с опаской спросил Ремус.       — Нет, — ответил Джеймс, после долго молчания, — но жизнь ему я подпорчу.       Ремус лишь покачал головой.       — А вы с кем идете на бал? — спросил Сириус.       — Серьезно, Сириус? — скептически хмыкнул Северус. Общество девушек он не выносил. Как и балы. Он даже с Лили общался, только когда она была одна, без своих шумных подружек.       — Да ладно тебе, Сев! В этом году мы все должны идти с дамами! — пытался уговорить его Сириус.       — На бал я может и схожу, хотя обещать не могу, но точно без дамы, — скривился Северус.       Сириус разочарованно махнул на него рукой и повернулся к Ремусу.       — Даже не смотри на меня так, Сириус.       — Ты не сможешь отказаться, Луни, — безапелляционно сказал Сириус, — я даже нашел тебе пару.       — Ты всех решил сосватать, Бродяга? — весело спросил Джеймс.       — Да, тебя вот уже пристроил, — самодовольно ответил тот.       — И кого ты хотел подсунуть мне? — недовольно спросил Северус.       — Джен Белл с нашего курса с Пуффендуя.       — Это та, что организовала фан-клуб Мародеров? Ты рехнулся?       — Ну, она симпатичная и не тупая. Как тебе нравится.       — Мне никак не нравится!       — Могу еще предложить Хилари Гроус.       — Что? Она же на голову меня выше. И вообще наполовину тролль.       — Смотри, как ты пташками перебираешь, Сев, — рассмеялся Сириус, — даже Джеймс на первую попавшуюся согласился.       Джеймс уже хотел было возмутиться, но Сириус переключился на Ремуса:       — Мне тут… птичка на хвосте принесла, что одна особа спит и видит, как ее Ремус Люпин на бал пригласит.       Ремус ожидаемо покраснел.       — Кто? — с интересом спросил Джеймс. Он не меньше Сириуса хотел, чтобы друг забыл о своей проблеме и хотя бы сходил прогуляться с девушкой. Ремус этого не замечал, но он был добрым, чутким и внимательным. Девушкам он нравился и вызывал у них интерес. А он их упорно игнорировал.       — Беверли Браун, — ответил Сириус и, повернувшись к Джеймсу, добавил, — однокурсница Кларис.       Джеймсу и Северусу это имя ни о чем не говорило. Но Ремус, похоже, понял о ком речь.       — Ты что, Сириус? Я не смогу. Она же такая… она…       — Не могу обещать, что тебе что-то перепадет прямо в день бала, но если повстречаешься с ней подольше…       — Перепадет? — возмутился Ремус, — да мне и не надо!..       — Тебе еще как надо! — отрезал Сириус, — ты стал слишком много времени проводить в душе по утрам.       Ремус закрыл свое красное лицо руками, прячась от стыда. Смутился даже Северус. Джеймс с трудом сдерживал хохот, поэтому тоже сидел красный.       — Мерлин, что вы как первокурсницы? — закатил глаза Сириус, — что естественно, то не безобразно.       — Да, но необязательно об этом говорить, — проворчал Северус.       — В общем, Рем, я даю тебе сутки, чтобы пригласить ее, — сказал Сириус. — Иначе, это сделаю я, от твоего имени.       — Хорошо, хорошо, я приглашу ее.       — И учтите, — обратился Сириус ко всем разом, — если не хотите, чтобы в следующем году я выбирал вам дам, позаботьтесь об этом сами.

***

      Месяц до бала пролетел в один миг. Девушки в это время, как с ума сошли. Все только и говорили, что о нарядах, кавалерах и приглашенной группе. Дамблдор в этом году всех удивил и вместо привычного струнного квартета, пригласил начинающую, но уже очень популярную, волшебную рок-группу «Sărut». Группа была из Румынии и поговаривали, что их вокалист настоящий вампир.       Бал начинался ровно в восемь вечера и проходил в Большом зале. Там уже были убраны четыре факультетских стола и вместо них, по краям зала, стояло множество небольших круглых столиков. Вместо стола преподавателей находилось небольшое возвышение, очевидно, служившее сценой, а посреди зала было пустое пространство для танцев.       Весь холл был забит юными волшебниками, которые ожидали свою пару. Там же стояли и Джеймс с Ремусом. Последний все-таки набрался смелости и пригласил Беверли Браун на бал, на что та с радостью согласилась.       Северус уже был в Большом зале вместе с близнецами Пруэтт, которых одновременно бросили их девушки и теперь они объявили всему женскому полу бойкот. Сириус со своей дамой уже успел куда-то уединиться.       Джеймс без конца выискивал глазами Эванс. Но ни ее, ни злосчастного пуффендуйца не находил.       — Идут, — сказал Ремус, восторженно глядя на мраморную лестницу. По ней спускались Кларис и Беверли. Они были прекрасны.       Кларис была в простом, но красивом платье голубого оттенка, которое едва закрывало колени. На поясе оно было охвачено белой лентой, подчеркивая тонкую талию.       Беверли, первая красавица на своем курсе, была в элегантном черном платье в пол, где от самого бедра, шел разрез. Ее черные кудри были собраны наверху, открывая тонкую шею.       — Кларис, волшебно выглядишь! — Джеймс подошел к лестнице и подал руку своей спутнице.       — Спасибо! — Кларис приподнялась на носочках и звонко поцеловала его в щеку.       — Беверли, ты… ты прекрасна, — Ремус говорил это с таким обалделым выражением лица, что не оставалось сомнений в его искренности. Беверли похихикала и поблагодарила его.       Взяв дам под руки, они всей компанией направились в Большой зал.       — Джеймс, Ремус! — поздоровался с ними Фабиан.       — Дамы! — присоединился Гидеон и слегка поклонился.       Они подсели за столик к близнецам и Северусу и огляделись. Все факультеты сидели вперемешку, за исключением слизеринцев. Те, как и всегда, держались особняком и заняли несколько столов в углу. Из большого граммофона доносились незамысловатые рождественские мелодии. Зал уже практически полностью заполнился студентами. Все весело переговаривались и рассаживались со своими друзьями или парочками. На столах стояли большие золотистые чаны с пуншем, от них исходил мятный аромат и сочился легкий искристый пар. Перед каждым студентом стояла пустая тарелка, на которой лежало меню.       — И что с этим делать? — спросил Джеймс, повертев в руках список блюд.       — Просто ткни палочкой в понравившееся блюдо, — подсказала Кларис.       Джеймс и Ремус выбрали лишь по салату, так как пару часов назад заходили на кухню, где успели поесть. Остальные же набрали по несколько блюд. Особенно старались близнецы.       Не успели они закончить с ужином, на возвышение поднялась МакГонагалл и объявила о выходе группы. На сцену поднялись четыре парня. Они были полностью одеты в кожу, волосы торчали во все стороны, а лица загримированы. Зал взорвался криками и аплодисментами. Особенно надрывались девушки. Бледнолицый вокалист, у которого на одном глазу была нарисована черная звезда, в черном кожаном плаще и с красными глазами и правда выглядел как вампир.       — Спасибо, спасибо, — вокалист говорил томным, замогильным голосом, — здравствуй, Хогвартс! С вами группа «Sărut».       Зал вновь сотрясся от воплей радости. Вокалист на это криво улыбнулся, на миг обнажив острые клыки. Северус недоверчиво хмыкнул на весь этот фарс.       — Наверняка специально их заточил, — предположил он.       Группа уже установила свою аппаратуру и басист заиграл протяжное соло. Через мгновение к нему присоединился ударник, потом их подхватил второй гитарист и наконец, запел вокалист. С высоких, чистых нот он резко перешел на грубые и низкие частоты. Зал грохотал от музыки. Все студенты зашлись в безумных танцах.       — Я как раз во время, — к их столу подсел растрёпанный Сириус.       — Где ты был? — спросил Северус.       — Не уверен, что ты хочешь знать, Сев, — усмехнулся Сириус и уставился в меню.       — А где твоя дама? — спросил Ремус.       — Где-то там, — Сириус кивнул в сторону танцующих, не отвлекаясь от меню.       Кларис и Беверли покинули их и пошли на танцпол. Близнецы, что-то отпив из фляги, тоже бросились отплясывать дикие танцы. Мародеры же пока не решались пойти ко всем. Северус и вовсе заявил, что танцевать он пойдет только за тысячу галлеонов.       После нескольких песен в стиле глэм-рока, группа заиграла медленную мелодию. У стола как будто трансгрессировала Кларис и потянула Джеймса на танцпол. Он и не сопротивлялся. Джеймс обхватил ее за талию и прижал к себе. Кларис что-то промурлыкала на ушко и опустила голову ему на плечо.       Джеймс воспользовался возможностью и стал оглядывать танцующие парочки, вновь надеясь увидеть Эванс. Но ее нигде не было видно. Он уже увидел всех ее подружек, но только не ее саму. Вот Мэри МакДональд танцует с каким-то когтевранцем. Марлин Маккиннон тайком пьет что-то из фляги вместе с Пруэттами. Алиса Стоун воркует с Фрэнком Лонгботтомом. Последние оказались самой неожиданной парочкой. Джеймс их с трудом представлял вместе. Спокойный и рассудительный Фрэнк и шумная и энергичная Алиса. Тем не менее, они весьма неплохо смотрелись вместе.       Джеймс еще раз окинул взглядом зал. И, наконец, увидел ее. Эванс стояла возле столика и разговаривала с тем самым пуффендуйцем. Эванс была сказочно красива. Она была в длинном платье бутылочного цвета. Верх полностью облегал изящную фигуру, а немного пышная юбка спускалась ниже колен. Она наконец-то распустила волосы и они мягкими волнами спускались до середины спины. Эванс широко улыбалась и даже издалека был виден блеск ее глаз. У Джеймса все сжалось в груди от ее вида. Он бы все на свете отдал, чтобы сейчас в его объятиях была именно она.       Он прервал танец, не дожидаясь конца, и повел Кларис обратно к столику, сказав, что не любит эту песню. Их столик был пуст. Ремус танцевал с Беверли, Северус куда-то смылся, а Сириус зажимал студентку возле стены, скрывшись за елью. Джеймс сомневался, что его друг пришел на бал именно с этой барышней.       Джеймс подумал, что надо бы как-то развлечь Кларис. Она сидела надувшись и угрюмо смотрела в сторону танцующих. Но мелодия, к счастью, оборвалась и к ним вернулись Ремус с Беверли. Девочки сразу отошли «припудрить носик».       Разумеется, бал не мог обойтись без очередной пакости для слизеринцев. Они долго гадали и прикидывали, чтобы такого можно устроить змеиному факультету, что можно провернуть на виду у всех и при этом не попасться. В итоге остановились на зелье. За неделю до мероприятия Северус начал готовить одно интересное зелье собственного сочинения. На балу Ремус должен был отвлечь профессора МакГонагалл, Сириус отвлечь студентов, Северус подлить зелье в пунш за столом слизеринцев, а Джеймс сделать так, чтобы они его выпили.       — Сев, ты готов? — спросил Сириус.       — Давно уже.       — Отлично. Тогда я отвлекаю народ, Рем идет к Минни, а ты…       — Я помню свою часть, — перебил его Северус.       — Ну, начали.       Ремус уже пробирался к профессору, которая строго следила за порядком из дальнего угла зала. Он сообщил ей, что двое второкурсников устроили потоп на втором этаже. МакГонагалл тут же подорвалась и бросилась на выход. Этих второкурсников Мародеры подговорили еще днем ранее.       Сириус вышел в центр зала, делая вид, будто ищет кого-то, и как бы невзначай обронил чудо-хлопушку. Хлопушка взвилась вверх со страшным свистом и превратилась в два десятка огненных фениксов, привлекая всеобщее внимание. Даже музыканты перестали играть, завороженные красотой. Искрящиеся фениксы пикировали на студентов, не долетая до тех пару футов, и взрывались тысячами огоньков. В зале поднялся настоящий переполох, во время которого Северус успел незаметно вылить в пунш небольшой пузырек зелья.       — Ох, прошу меня извинить! — Сириус принял испуганный вид и, виновато улыбнувшись, раскланялся перед студентами. Такой актерский талант пропадает. — Хотел устроить небольшое представление на улице, да не удалось…       — Ничего, друг! — к нему подскочил Джеймс. — Я думаю, вышло очень удачно. Я хотел бы произнести… тост, если можно так выразиться. Поттер обвел всех задорным взглядом. Многие студенты хмурились, ожидая очередной проказы. Многие смотрели с любопытством. Но внимание всех безоговорочно принадлежало Джеймсу. Он поднял свой бокал и продолжил:       — Я поднимаю бокал с этим прекрасным безалкогольным пуншем и предлагаю выпить за всех студентов Хогвартса, что собрались здесь. Я надеюсь, мы сможем хотя бы на вечер забыть обо всем плохом, о ссорах и факультетской вражде. Завтра наступает Рождество и я хочу пожелать всем. Всем вам! Чтобы завтра с каждым из вас случилось настоящее рождественское чудо! Ну, выпьем!       Басист с ударником ему услужливо подыграли, выдав торжественную мелодию.       Гриффиндорцы и пуффендуйцы радостно поддержали Джеймса, с криками и улюлюканьем разлили пунш и осушили свои бокалы. Близнецы Пруэтт, будучи уже навеселе, признавались всем в округе в любви. Когтевранцы чуть более сдержанно выразили свой восторг. Слизеринцы же скривились, но, тем не менее, поддержали остальных и тоже разлили пунш по бокалам и выпили.       Мародеры с хищным удовольствием наблюдали, как змеи пьют свой пунш.       — И аж причмокивают, — прошептал Сириус над ухом Джеймса.       — Ага! Жаль эффект проявится только с утра, — тот кивнул, со шкодной улыбкой на лице.       — Какую пакость вы опять устроили? — сзади послышался строгий голос. Джеймс и Сириус развернулись с самыми невинными лицами и уставились на Эванс, которая сложила руки на груди и сурово смотрела на них.       — Ты о чем, Эванс? — спросил Сириус.       — Думаешь, я поверю в это представление?       — Ты правда считаешь, что мы не способны ни на что хорошее? — Джеймс принял оскорбленный вид.       — Что вы натворили? — Эванс не собиралась сдаваться, — возможно, еще есть шанс все исправить и не испортить людям праздник.       Джеймс пошел по проверенному пути и, масленым взглядом посмотрев на Эванс, мечтательно произнес:       — Эванс, а ты в курсе, что ты самая красивая в этом зале?       — Что?.. — Эванс сразу растеряла свой боевой настрой и покраснела.       — Да, да, — протянул Джеймс, — хотя даже не только в этом зале, а вообще в целом в мире! Нет девушки прекраснее.       — Ты дурак, Поттер, — выпалила она и уже развернулась, чтобы уйти.       — Потанцуй со мной, Эванс! — крикнул он ей вдогонку.       Она только сверкнула глазами и скрылась в толпе.       — Всегда действует, — ухмыльнулся Джеймс. Стоило начать засыпать Эванс комплиментами, как она начинала краснеть. Джеймс не знал, краснеет она от злости или от смущения, но все равно любил доводить ее таким способом.       Группа сообщила, что следующая песня последняя и вновь заиграла медленную мелодию. На этот раз Джеймс сам пригласил Кларис на танец, от чего она была на седьмом небе от счастья.       Сириус показал ему неприличный жест и одними губами произнес: «затащи ее в чулан для метел!». Джеймс прикрыл глаза и постарался не рассмеяться, попутно думая, как бы затащить ее в чулан. Джеймсу вполне нравилась Кларис. Она была симпатичной, в меру ветреной и более чем подходила на роль его первой девушки.

***

      Джеймс завалился в спальню уже далеко за полночь. Остальные уже спали, но Джеймс так сильно хлопнул дверью, и запнулся о собственную кровать, громко выругавшись, что Мародеры проснулись.       — Джеймс? — сонно пробормотал Ремус.       — Да, это я, — громко прошептал он.       — Как там с Кларис? — поинтересовался Сириус, отодвинул полог на своей кровати.       — Ну, я «затащил ее в чулан для метел», если ты понимаешь, о чем я.       Джеймс и Сириус рассмеялись.       — Наш мальчик стал мужчиной! — Сириус говорил с отцовской гордостью. Да так, словно Джеймса орденом Мерлина наградили. — Расскажи подробности!       — Умоляю, Джеймс, давай без них, — простонал с крайней кровати Северус.       — Кстати, Сев, не говори Эванс об этом! — вдруг вспомнил Джеймс.       — Я бы о таком и на смертном одре не стал говорить, — проворчал он. — Но вообще ты поздно спохватился. Весь Большой зал видел, как вы лизались, а потом радостные убежали куда-то.       — Мерлинова борода, — печально протянул Джеймс.       — Да ладно тебе, Сохатый. Пусть Эванс видит, что потеряла. Локти сейчас, небось, кусает, — утешил Сириус.       — Сомневаюсь, — встрял Ремус, — она вполне неплохо проводила время с тем пуффендуйцем.       — Я на него, кстати, небольшой сюрприз наслал, — сказал Джеймс.       — Какой еще сюрприз?       — Чесотку в самом интересном месте, — самодовольно ответил Джеймс, под смех Сириуса.

***

      С утра все тянулись на станцию в Хогсмид. Впереди всех ждали рождественские каникулы. И студенты торопились сесть на поезд и отправиться домой. Мародеры шли особенно воодушевленные и выискивали в толпе слизеринцев, полюбоваться эффектом от зелья.       Вчера на балу они добавили в пунш слизеринцев концентрированный спиртовой раствор. Северус усилил его действие, а мятными травами замаскировал вкус и запах. Слизеринцы должны были испытывать страшное похмелье и муки.       — Гляньте! — радостно сказал Сириус и показал в сторону кучки пятикурсников со Слизерина.       Они выглядели помятыми и несвежими. Мантии не отглажены, волосы растрепаны. Под глазами залегли темные круги. На серых лицах кривятся губы. Многие некрасиво опухли. И даже на расстоянии в несколько футов ощущалось их зловонное амбре. Одного из них вырвало прямо в сугроб.       — Привет злостным малолетним алкоголикам! — поприветствовал их Джеймс и расхохотался вместе с Сириусом. Северус довольно усмехался.       — Похоже, мы переборщили, — неуверенно сказал Ремус.       — Да брось, Рем. Змеенышам не повредит. Зато представь, как их матушки порадуются, когда встретят в Лондоне, — Сириус вновь рассмеялся.       Ремус все равно остался при своем мнении, что вредить здоровью, пусть даже слизеринцам, это уже слишком.