О положительном влиянии учебы на личную жизнь

– Я не понимаю, почему директриса велела убрать мой памятник близнецам Уизли! – Ричи, когда горячился, жестикулировал так активно, что мельницей из своих рук только что чуть не сбил какую-то первокурсницу. Та с испуганным писком отшатнулась в соседний коридор, а Тозиер, казалось, даже и не заметил произошедшего. – Как значит, на золотого Поттера в полный рост в фойе любоваться – так пожалуйста, а как почтить памятью не только великих героев войны, но и самых обалденных за всю историю Хогвартса шутников, так: «Уберите это, Тозиер. Немедленно!», – и он довольно похоже скопировал интонации профессора МакГонагалл, хотя обычно с пародиями у него выходило не очень. – Ну, может, потому, что твой памятник – это сидение от унитаза и пара бомб-вонючек? – предположил Эдди рассерженным шепотом. Он хотел бы, чтобы Ричи немедленно заткнулся, потому что они уже вошли в подвал, где проходило зельеварение, которое вел профессор, доведший за годы своего преподавания далеко не одного только Каспбрака до астматических припадков. – Это – классика! Эдди был рад, что гораздо ниже Тозиера, потому что сейчас его длинными обезьяньими руками обязательно досталось бы ему по носу. Вместо этого запястье Ричи перехватили крепкие длинные пальцы, с чуть желтоватой кожей, принадлежавшие, конечно… Эдди судорожно потянулся за ингалятором – уже шестой год в волшебной школе, а магловские привычки никуда не делись. – Что – «классика», мистер Тозиер? – профессор Снейп был одного роста с долговязым Ричи, но выражение его лица и его статус все равно позволяли ему взирать на всех студентов свысока. – Ничего, – ответил Ричи поспешно. Он, конечно, не переставал за обедом в общем зале трындеть о том, что абсолютно не боится жутковатого профессора и о том, что он делал с его мамкой, однако, при личном общении с зельеваром вся его бравада слегка улетучивалась. – Когда Вы обращаетесь к преподавателю, то должны добавлять «сэр», Тозиер! – профессор говорил как всегда холодно и с большими паузами, во время которых кровь успевала застыть в жилах не только провинившегося, но и всех, кто его окружал. – Ничего, сэр Тозиер! Кажется, даже хихикающая шайка Бауэрса, бывшая на Слизерине, а, следовательно, под защитой профессора Снейпа, перестала шушукаться и воззрилась на Ричи расширившимися от ужаса глазами. Эдди был уверен, что язык Тозиера к мозгу подключен не был, и, скорее всего, Ричи сначала сказал, а потом уже подумал над сказанным. По крайней мере, только через несколько секунд его щеки вспыхнули, сигнализируя о том, что до него только что дошло какие неприятности он на себя навлек. В звенящей тишине звук того, как Каспбрак судорожно вдохнул лекарство из своего ингалятора, показался громом. Снейп демонстративно разжал запястье Ричи. –…Минус пятьдесят очков Гриффиндору, – процедил он сквозь сжатые зубы и, решительно развернувшись, направился к своему столу вполголоса бормоча. – Почему все брюнеты в очках – такие занозы в заднице? А, если с ними рядом еще и кто-то веснушчатый… Эдди поверить не мог, что Тозиер так легко отделался. Профессор должен был получше подумать над наказанием для Ричи, потому что снятием очков с факультета, как любого нормального студента, пронять его было невозможно. Он сразу же оживился, возбужденно шепча прямо Эдди в ухо: – Ты слышал, как он меня назвал? «Заноза в заднице»! По-моему, так меня еще никто из преподавателей не называл, надо бы записать! Каспбрака крайне напрягало, что Снейп как раз начал рассказывать о теме занятия, услышать которую не представлялось возможным из-за того, что Ричи пыхтел ему в ухо и брызгал слюнями как бешеный терьер. Но еще больше напрягало, что Эдди и не подумал отодвинуться от друга, так бесцеремонно вмешивающегося в его личное пространство и орошающего его щеку всеми своими микробами. Напрягало, что он уже очень давно заметил, как ему нравилось, когда Ричи находился так близко и делал что-то столь же интимное. Тем не менее, Тозиера необходимо было отпихнуть подальше, иначе он бы и на колени Эдди усесться мог, дай ему только волю. Нужно было промолчать, но Эдди не мог не напомнить: – А как же тот раз, на уходе за магическими существами? Тогда тебя назвали «лукотрусом в заднице». Конечно, поддержать разговор было фатальной ошибкой. Снейп уже махнул палочкой и на доске появился список ингредиентов для зелья и способ его приготовления, а Эдди так и не услышал, что именно они должны были сегодня варить. – Точно! О, как думаешь, а он реально проверял, как будет ощущаться лукотрус в заднице? Я имею ввиду… – Бип-бип, Ричи! – Нет, ты только представь, – не унимался Тозиер. Его губы раскраснелись в тон щекам, очки сползли на кончик носа, а воротник извечной гавайской рубашки выбился из-под официальной школьной мантии. Эдди бы сейчас поцеловал его, ей богу, не продолжай он нести полнейшую херню. – Да заткнись ты, Тозиер! – Каспбрак пихнул балабола локтем в бок. – Из-за тебя я прослушал, что мы будем сегодня варить! Вот как варить зелье, если не знаешь какое оно! Ричи только отмахнулся: – Ой, много ума не надо: делай то, что на доске написано и все. – Раз не надо много ума, может, в кои-то веки, это будешь делать ты? Как раз задачка по твоему интеллекту. Шутки про уровень интеллекта Ричи уже стали классикой, не смотря на то, что Тозиер был одним из лучших учеников на факультете и экзамены С.О.В., в свое время, расщелкал как орешки. – А зачем мне высокий интеллект? Твою мамку я могу и без… Молчу, молчу! – Ричи поспешил к шкафам с ингредиентами, когда Эдди направил на него палочку, с явным намерением лишить его способности говорить вовсе. Сколько уже лет они были знакомы! Каспбрак как сейчас помнил, как в самый первый учебный день он так волновался, что чуть не вывалился из лодки, на которой их везли к замку, но его шустро поймал за воротник долговязый очкарик с вороньим гнездом вместо прически, тогда еще незнакомый, но тут же успевший надоесть, досадить и пару раз пошутить про мамку. Эдди сразу понял, что они станут лучшими друзьями. До письма из Хогвартса тем летом, он и не подозревал, что волшебник. Скольких слез и выяснений отношений ему стоило то, что мать отпустила его в итоге из дома. И, хотя школу после недавней войны реконструировали и по возможности оградили, наконец, учеников от опасных зон, Соня Каспбрак все равно считала, что для ее хрупкого и больного Эддички, Хогвартс – слишком опасен и ему лучше всю жизнь провести на домашнем обучении. Переубедило мать еще одно письмо, предназначавшееся ей лично и имевшее место назначение очень точное: вплоть до дивана перед телевизором. Эдди о его содержании не знал, но, прочтя его, мать все же решила отпустить его в школу, и сам парень ни на секунду об этом не пожалел. В тот первый день в школе Эдди не понимал в происходящем абсолютно ничего, и выросший в семье волшебников Ричи его просвещал: о волшебной войне, о Гарри Поттере, об эльфах-домовиках и о школьных факультетах. «Отец хочет, чтобы я попал на Слизерин, – вздохнул тогда Тозиер и хмыкнул, – но я этого не хочу. Как-то слышал, что Гарри Поттеру помогло попасть на другой факультет только то, как сильно он не хотел на Слизерин. Думаю, я тоже так сумею». Эдди же из его рассказа понял, что попадет, скорее всего, на Хаффлпаф: куда попадают все домашние мамины детки. Но он был не прав: они оба попали на Гриффиндор, и с той самой минуты Эдди был обречен делить с Ричи гостиную, спальную, котел на зельеварении, свободное время и, кажется, всю свою оставшуюся жизнь. Из воспоминаний его вывело то, что Тозиер вернулся и вывалил перед ним на стол гору ингредиентов для зелья. – Ну, давай варить! – возвестил он радостно. Этот призыв означал, что все будет делать Каспбрак, а сам Ричи – трещать без умолку и мешать тому сосредоточиться. – Слышишь, по-моему, та слизеринка, Дженни или как ее, блондинка с во-о-от такими титьками, – это, естественно, Ричи показал на себе, – прическу сменила, не заметил? – Сколько раз тебе говорить: мне плевать на чьи-то там титьки и прически, – Эдди с такой силой толок в ступке тысячелистник, словно несчастная трава была виновата во всех его бедах. – Да? А я думал, она тебе нравится, – Ричи пожал плечами и все же решил поучаствовать в приготовлении зелья, принявшись нарезать лакричный пион на крохотные кусочки. Эдди даже немного засмотрелся на длинные, вечно покрытые цыпками, пальцы Тозиера из-за чего чуть не высыпал весь тысячелистник на себя. – С чего ты взял? – Ну, не знаю. Не любишь блондинок? Мне-то она не нравится, – Ричи фыркнул и взялся за следующий пион. – Слишком она… – он неопределенно махнул рукой с зажатым в ней ножом, что чуть было не лишило проходящего мимо Бена половины уха. – Не в моем вкусе, в общем. А кто в твоем вкусе, Эдс? Может, брюнетки? Если да, то у меня, наверное, есть все шансы. Давай же, расскажи уже папочке Ричи о своих грязных тайнах. «Ты в моем вкусе, придурок», – ответил Эдди про себя, а вслух огрызнулся: – Не называй меня «Эдс»! – Как скажешь, Эдс, как скажешь. Для тебя – все, что угодно, – Ричи прибавил под котлом огонь и высыпал туда свои пионы. – Просто мы с тобой дружим уже сто лет, а ты мне ни слова не сказал о том, кто тебе нравится. Ты же уже взрослый мальчик! Кого ты представляешь, когда запускаешь ладошки в свои пижамные штанишки там, за пологом кровати, м? Тысячелистник вновь чуть было не оказался на полу. Эдди вспыхнул, ведь подсознание услужливо подкинуло ему одну из постоянных картинок для дрочки: Ричи Тозиер собственной персоной, сняв очки и глядя на него снизу вверх своими бесстыдными глазами, без очков кажущимися огромными, делает ему минет. Ох, черт! – Заткнись, кретин! Это вообще не твое дело! – Как скажешь, – Тозиер на удивление быстро успокоился, и Эдди вслед за ним, но, как оказалось, рано. – Знаешь, мне вот нравится кое-кто, – Ричи равнодушно принялся нарезать крысиные хвосты, а Каспбрак был вынужден потянуться за своим ингалятором. – Сильно нравится. Можно сказать, что я влюблен. Но, не поверишь, я немного стесняюсь этому человеку сказать об этом, а намеков он не понимает. Знаю, что ты сейчас подумал: «Ричи Тозиер стесняется! Должно быть его пассия – самая обалденная пышногрудая, длинноногая красотка на свете, кто-то типа вейлы, иначе бы Ричи так не ссал и давно с ней замутил». Скажи, что ты так и подумал, а? Эдди пихнул балабола локтем в бок: – Пошел в жопу, Ричи, – ну, естественно, Тозиер влюбился в кого-то, типа вейлы, это так на него похоже. К несчастному тысячелистнику добавился еще и майоран. Эдди истолок травы почти в невидимую пыль, но вымещать свою ярость пестиком на содержимом ступки, вместо того, чтобы хорошенько врезать им Ричи по носу, было довольно гуманно к лучшему другу, не думавшему затыкаться. – Ладно, дам подсказку: это НЕ вейла. Это кто-то, круче вейлы. Охуеть какой красивый! Когда этот человек рядом я так нервничаю, что постоянно несу какую-то дичь. – Не верится, что ты бываешь более болтлив и ужасен в присутствии кого-то еще! Я думал, мне одному так не повезло, – Эдди одним решительным жестом высыпал в котел истолченные травы и, помешав, вылил туда еще и настой душицы. Если бы он не следил так внимательно за зельем, то обязательно заметил бы, как Ричи покраснел. – Н-да, – Тозиер закинул в котел яйца пеплозмея и начал наблюдать, за медленно бурлящим зельем, которое Эдди принялся аккуратно помешивать. – Знаешь, на прошлых каникулах… – Заткнись, Ричи, ты меня сбиваешь! – Каспбраку было достаточно душевных излияний друга: дальнейших описаний того, как выглядит его самая большая любовь, он бы просто не выдержал. Красивее, чем вейла, черт побери! – Из-за твоей болтовни я забыл, сколько раз помешал зелье: пятнадцать или шестнадцать? – Шестнадцать, – пожал плечами Ричи. – А надо было пятнадцать! – Эдди аж взвился. – Видишь, что ты наделал! Мало того, что ты запорол всю работу сегодняшнего дня, оно ведь еще и будет на экзамене, и… Тозиер хмыкнул: – Да пятнадцать, пятнадцать, я пошутил. Все с этим зельем получается хорошо, – он опустил глаза на варево в котле, подернувшееся перламутровой пленкой, после того, как Эдди только что вылил в него последний ингредиент. – Только оно странно пахнет… Каспбрак тоже принюхался к запаху, исходящему от котла, и вдруг подскочил как ужаленный: – Тозиер, ты все испортил! – он аж вспыхнул и принялся лупить Ричи по плечу своими маленькими, но крепкими кулачками. – Оно воняет просто невыносимо: сигаретами и мятной жвачкой, и этим одеколоном, и даже, кажется, твоими сортирными шуточками! Оно воняет ТОБОЙ, Тозиер! Что ты натворил?! От поколачиваний Эдди Ричи не отстранялся, но вот последние слова парня его, кажется, удивили: – Эм, не знаю что у тебя с обонянием, но вообще-то, оно пахнет как аптечка: таблетками, микстурами и ингалятором от астмы. И мылом. И чистотой. Так что не ври мне тут, оно пахнет тобой! Парни оба замерли и переглянулись. Что за черт? Либо один из них врал, либо они оба сошли с ума. – А давай спросим Билла, – внезапно нашелся Эдди. Билл всегда был самым разумным из них, на него можно было положиться в любом вопросе, и врать бы он точно не стал. – Билл, эй, Билл! – Каспбрак ткнул друга, сидящего перед ним в паре со Стэном, промеж лопаток, привлекая к себе внимание. – Билл, скажи, чем пахнет наше зелье? К удивлению парней, Билл замялся. – Ох, забыл сок дремодена принести, – спохватился вдруг Стэн, поднимаясь. – Сейчас за ним схожу. – Чем пахнет наше зелье, Билл, – требовательно повторил Эдди, отрывая Денбро от наблюдения за уходящим Стэном. – Скажи, это важно! Билл осторожно ладонью привлек пары от зелья Ричи и Эдди в свою сторону. – Зажженными с-свечами, - парень вдруг мечтательно улыбнулся. – И с-стиральным п-порошком, и… ко-ко-кормом для птиц. – Ерунда какая-то, – пробурчал Каспбрак в ответ. Он снова с жадностью втянул запах зелья: ошибок тут быть не могло, оно пахло Тозиером, каждой клеточкой тела этого доставучего и болтливого идиота. Его жидкостью для протирания очков, его табачными пальцами, его омерзительным одеколоном, таким же ярким и безвкусным, как гавайские рубашки, который Эдди так любил. – Да, ерунда! – подтвердил Ричи, жадно тычущийся в котел своим длинным носом. – Почему оно для всех нас пахнет по-разному? – П-потому что это – ам-мортенция, – Билл смотрел на них с улыбкой, как на двух неразумных первогодок. – П-п-правильно сваренная, она пахнет тем, что в-вы больше всего любите. А ч-чем она п-пахнет для вас? Каспбрак срочно схватился за ингалятор. Таблетками и чистотой значит? С ума сойти! – Ничем! – просипел он между судорожными вдохами. – Абсолютно никакого запаха, – покачал головой Тозиер, не сводя с Эдди широко распахнутых глаз. Билл пожал плечами и отвернулся. Лучше бы он этого не делал, потому что Ричи тут же вспыхнул улыбкой буйнопомешанного. – Эдс, почему ты молчал? Если бы я знал, что ты меня любишь больше всех на свете, то давно бы уже перестал ходить к твоей мамке. У Эдди даже не было сил отбиться привычным: «Заткнись, Ричи!», потому что он не переставал нажимать на кнопку ингалятора, даже когда его содержимое уже закончилось. Тозиер любит его больше всех на свете! Уму непостижимо! – Так значит это я охуеннее, чем вейла? – фыркнул он, когда потихоньку пришел в себя, и был несказанно рад наблюдать за тем, как Ричи краснеет: – Типа того, – тот даже не вставил в ответ ни одной своей шуточки, так был смущен. Хотя он явно был готов сказать что-то еще, но его перебил громогласный голос Снейпа: – Сдаем готовые работы на проверку! – Я отнесу! – Тозиер торопливо набрал зелья во флакон, заткнул его пробкой и кинулся к столу профессора. Эдди его любит – это что-то! Он ведь с первого курса об этом мечтал, хотя ему тогда было всего одиннадцать. Разумеется, под ноги Ричи не смотрел: перед его глазами было лишь веснушчатое лицо Эдди, потому Бауэрсу, мимо стола которого он проходил, ничего не стоило поставить ему подножку. – Вот же черт! – тихо выругался Ричи, поднимаясь: осколки флакона жалобно хрустнули под его ногой. Медленно и величественно перед ним появлялась фигура нависшего над ним Снейпа, стоявшего скрестив руки на груди и злорадно ухмыляясь. – Надеюсь, Вы не ушиблись, мистер Тозиер. Очень жаль, что Ваш образец утерян, но еще более жаль, что я уже почистил ваш котел, – о, минус пятьдесят баллов Гриффиндору явно были не всей его коварной местью за дерзость Ричи в начале занятия. – Что ж, значит, Вам и Каспбраку предстоит сегодня провести весь вечер не со своими друзьями в теплой гостиной, а здесь, в подземелье. И не думайте, что я буду вам помогать, у меня сегодня есть дела поважнее.. – Да, – Ричи немного помедлил и решил пока больше не нарываться, – сэр, – и он поспешил поскорее отвернуться от профессора, пока тот не заметил его счастливой улыбки. Поймав взгляд Каспбрака, Ричи подмигнул ему, сделав двусмысленный жест руками и, не смотря на плохое зрение, видел, как Эдди покраснел и выдохнул: «Пошел ты, Тозиер!». Целый вечер наедине с Эдди в подземелье? Что ж, они точно найдут, чем здесь заняться.