Осколки любви

      Пауль шёл по темной улице, которую освещал тусклый свет фонарей, некоторые из них даже не работали и ему приходилось всматриваться в дорогу. Погода была ужасной, дождь лил весь день и не было спасения, приходилось под дождем идти в школу и обратно домой. Хайко понимал, что вся его одежда была мокрой, и вряд-ли его мать обрадуется подобному исходу. У Пауля, откровенно говоря, не было желания идти домой, он хотел упасть на мягкую и теплую кровать, зарыться носом в одеяло и просто отгородиться от всех.       Он не смотрел на то, что уже достаточно поздно и, возможно, родители волнуются. Его расписание было очень плотным, сначала школа, после музыкальная школа, затем дополнительные занятия по тем предметам, что он не понимал, дом и снова всё по кругу.       По приходу домой я обнаружил, что мама старательно готовит ужин, а отец спокойно смотрит телевизор. Я с облегчением вздохнул, положил портфель около входной двери и, как на иголках, поплёлся в ванную, понятное дело, прихватив с собой сменную одежду.       Сняв мокрую до последней ниточки одежду, я решил принять душ, чтобы расслабиться, так сказать, благо, сегодня пятница и я могу позволить себе лечь спать позже. Это радует, так как с моим распорядком у меня даже не хватает времени на то, чтобы пообщаться с Кристианом — моим лучшим другом.       Настраивая воду, а затем подстраиваясь под тёплые струйки воды, я закрыл глаза, постарался вспомнить, что сегодня происходило в школе… Ах да, ничего интересного, кроме одного случая, из-за которого я чувствую себя, как выжатый лимон.       Сегодня перед биологией я и Кристиан о чем-то увлечённо болтали и махали руками в разные стороны, иногда срываясь на смех. Флаке рассказывал мне о том, как же его заебала эта учёба и то, что ему бы хотелось поскорее найти ту самую единственную. Я лишь кивал и поддакивал ему, ведь так и есть, мне тоже бы хотелось найти ту девушку, что поймёт в любой ситуации. Я не любил когда представительницы слабого пола, строили из себя не есть что, я любил более женственных и нежных, натуральных, без всякой косметики.       Мне уже пригляделась одна девушка по имени Джейн. Она тихая, носит большие круглые очки, что делает ее немного смешной, но в тоже время и милой. У неё есть веснушки, а так же она низенькая и слегка пухленькая, из-за её щёк к ней приелось прозвище «хомяк», хотя лично я её так не называл. Джейн мало с кем говорила и была с головой в учебниках, в прямом смысле, он таскала с собой несколько книг в руках, несмотря на то, что у неё есть сумка. В общем, милая и скромная девушка.       Пока мы беседовали, в класс вошёл Дум, местный мачо, у которого явно не было отбоя от достаточно красивых девушек. Спортивный, с приятным для слуха голосом, так ещё и сынишка одного из местных мажоров. Иногда мне кажется, что Джейн по уши влюблена в Шнайдера. А что, он высокий, красивый, умный… думаю, продолжать не нужно, и так понятно. Я никогда не понимал, почему все так любят Кристофа, обычный парень, правда, хулиган немного… да ещё и грубиян. Он никогда мне не нравился и казался очень хладнокровным по отношению к остальным.       — Эй, Кнопка, о чём вы это тут говорите? Небось уже о девушках разговариваете, — прервал мои мысли подошедший к нам Оливер.       — Оливер, я же просил меня так не называть, — с некой обидой молвил я. Я не помню, откуда ко мне так приелась это «Кнопка», но с того момента бо́льшая часть моего окружения отказалось от привычного «Пауль» и заменило его на это неприятное для моих ушей «Кнопка».       — Да ладно тебе, о чём говорили, спрашиваю, — повторился Оливер, присев рядом и начав смотреть мне прямо в глаза. Он улыбался и, похоже, его настроение не могло ничего испортить.       — Да так, о всяком. Жалуюсь Паулю о том, как мне хочется поскорее выпуститься, — прервал наш зрительный контакт Флаке. — А ты сам как? — вопросительно посмотрев на Оливера, молвил Флаке.       — А я, знаешь ли, на седьмом небе от счастья. Вчера у меня была скидка с очень привлекательной бабёхой. Видели бы вы ее формы, — сказал он, показывая на себе примерный размер груди девушки. Пауль и Флаке слегка удивились. — А задница, ух, еле удержался, так сказать.       Я только слушал радостного Оливера и понимал, что, возможно, это его шанс, во всяком случае, удачи ему. Боковым зрением я увидел, как к Кристофу цепляются одноклассницы. Одна из самых «привлекательных» обжималась с ним и я даже немного позавидовал Шнайдеру.       Послышался звонок и я, автоматически взяв портфель и набросив его на одно плечо, пошёл к выходу, как столкнулся с Кристофом, что тоже собрался выходить. Я не заметил, как выбил из его рук телефон. Похоже, он писал очередной «девушке на один день». Я шёл в класс биологии, но кто-то резко схватил меня за предплечье и потянул обратно.       Я, не ожидая подобное, чуть ли не упал, но благодаря моему ангельскому везению, я удержался на ногах. Развернувшись, я увидел злого Дума, что держал передо мной выключенный и разбитый телефон. Я не нашёл ничего лучше, чем сказать ему:       — Прости меня, я не хотел, — и было я уже собрался идти, как он силой заставил меня вернуться на место, при этом процедив сквозь зубы:       — Ты хоть знаешь, сколько стоит этот телефон? Да явно больше твоей коробки, — указав лицом на карман в кофте, из которого немного торчал телефон, он продолжил. — Он из-за тебя, урода, не включается, понимаешь? — нервно проговаривая, твердил мне это он.       — Засохни, гербарий, — молвил я, услышав оскорбление в свою сторону. — Мне плевать на твой телефон, моя «коробка», как ты ранее сказал, хотя бы не бьётся при выпадении из рук, — зло прищурившись, сказал я, замечая, что Кристоф уже держал в руках не телефон, а воротник моей рубашки.       Услышав это, Шнай заходился в бешенстве, начиная немного поднимать меня за воротник. Между нами была разница в росте, я был ниже и это было тому на руку. Тот явно не ожидал от меня подобной реакции и, зло улыбнувшись, он отбросил меня в сторону, напоследок молвив:       — Сукин ты сын. Ничего, попадись мне за пределами школы, — он говорил это уверенно, с ярко выраженной злобой и ненавистью.       Я заметил, как из класса вышел Кристиан. Увидев, что я валяюсь на полу, он подбежал ко мне и, когда был уже рядом, помог встать и сразу же потащил на урок. Мы явно опоздали, но не суть, сейчас меня волновали лишь слова Кристофа, который он бросил напоследок.

***

      Вспомнив почти все события за день, я поморщился. Так не хотелось вылазить из-под тёплых струек воды, и всё же в чувство меня привело то, что теплая вода резко перешла на холодную. Я знал, что такое бывает, но от неожиданности немного взвизгнул.       Нехотя выбравшись из ванны, я вытерся и надел сухую одежду, стало немного прохладно, несмотря на то, что от тепла в ванной даже немного запотело зеркало. Вытерев и его, я, слегка зевая, направился на кухню. Меня тут же приманил запах только что приготовленной еды, и едва я учуял этот чудесный запах, мой желудок дал о себе знать.       Когда я был уже на кухне, то всё было готово, ждали лишь меня и это было странным, потому что обычно меня не ждали, а сразу приступали к трапезе. Значит, намечается серьёзный разговор. Похоже, я что-то не так сделал, или же родители Кристофа пожаловались моим за его разбитый телефон. Ненавижу его. Ненавижу его всей душой, так и хочется врезать ему.       — Сынок, у нас с папой есть разговор к тебе, — едва я успешно приземлил свою задницу на стул, выложила мама. — Ты сегодня нагрубил Кристофу в школе, мы это знаем, так как его родители об этом нам сказали. Он говорил, что ты специально выхватил у него телефон из рук и уронил. Ты довёл парня до истерики, он не понимает, зачем ты портишь его вещи, — мои глаза округлились. Я был просто в бешенстве, этот урод солгал не только своим родителям, но и навешал лапшу на уши и моим!       — Мам, он первый начал, я просто выходил из класса и тут… –я даже приподнялся с места, но не успел я договорить, как услышал грозный голос отца, что заставил меня присесть.       — Итак, Хайко Пауль Хирше, ты наказан, можешь есть и живо убираться в свою комнату, я не потерплю подобного, — грозно приказал отец. Послышалось тихое «Дорогой» с маминой стороны, но отец был невозмутим и продолжал свою трапезу.       — Я не голодный, — буркнул я себе под нос и, встав из-за стола, направился к себе. Сейчас я понял, как Кристоф собрался мне отомстить. Ладно, война так война, ты сам её начал.       Подавленный и расстроенный я взял портфель и, выудив оттуда телефон, пошёл в свою комнату и, когда был уже в ней, мешком упал на кровать. Я сжимал в руке одеяло и, не сдержавшись, начал, как брошенная парнем девушка, рыдать в подушку. Горячие слёзы капали на белоснежную простынь, оставляя на ней мокрые следы.       Я услышал, что пришло сообщение, так как мой телефон загудел и это было отчётливо слышно из-за того, что он лежал на тумбочке. Взяв его в руки, я увидел сообщение от своего одноклассника, это был Рихард. Приятный на вид парень, хоть и в его глазах читается что-то холодное, необычное и, наверное, в тоже время теплое.       — Привет, я сегодня видел вашу потасовку со Шнайдером. Как ты себя чувствуешь? Ты уж прости этого придурка, постоянно ко всем лезет.       

— Привет. Плохо, просто ужасно. Ни за что, он сам начал эту войну. Я не собираюсь сдаваться.

      Не дождавшись ответа, я почему-то отложил телефон, соответственно отключив его. Поскучавши ещё парочку минут, я сомкнул глаза и уснул.

***

      Утро — лучшее время бодрствовать и быть на позитиве, только вот у Пауля было несколько другое мнение по этому поводу. Для него утро — это пытка. Каждое утро он просыпается и идёт в ненавистную школу, где его ждёт продолжение адских мучений. Сегодня же Пауль проснулся сонным и измученным, почувствовал, что он не выспался. Включив телефон, Пауль первым делом заметил сообщение от Рихарда, а затем и от Кристина.       Рихард просил прощения за его друга, но Пауль лишь улыбнулся и, помотав головой, сказал себе под нос, что так просто он прощение не получит. Кристиан же предложил прогуляться и заодно поговорить, на что Пауль отрицательно ответил, так как у него не было сил просто куда-либо идти. Даже сейчас ему трудно подняться и пойти в гостиную, чтобы проверить, дома ли родители. Хотя, чего уж проверять, они явно дома, что его не радовало.       Я, кое-как поднявшись, пошёл в ванную и после всех процедур сонливости и дух пропал. Думаю, что неплохо будет прогуляться, одному, без разговоров, просто походить и подумать. Завтра воскресенье, так что нужно сделать домашнее задание, но это позже. Сейчас я не хочу, чтобы моя голова была забита всякими формулами и таблицами.       Думая, что бы надеть, я нашёл чёрные джинсы и тёплое худи, как никак зима близко и холодает достаточно быстро. Я посмотрел в зеркало. Покрутившись, я улыбнулся и, немного посмеявшись, вздохнул. Передо мной в зеркале отражался парень шестнадцати лет, что улыбнулся и, как придурок, вертелся около зеркала, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон. Хотел бы я иметь такую же популярность, как и у Кристофа… А что? К тебе девушки без раздумий в постель прыгают, тебя все любят, всегда приветствуют в любой компании. От этих мыслей я перестал улыбаться, а только нахмурился и, недовольно посмотрев на своё отражение, увидел неудачника.       Я отошёл от зеркала и, подойдя к столу, вытащил из рюкзака все книги, положив туда только сигареты. Всё-таки я решил пойти к Кристиану и переночевать у него. Хочу поговорить с ним насчёт того, как мне в понедельник идти в школу, там же Кристоф и он не упустит возможность поиздеваться надо мной. Выйдя из комнаты в гостиную, я оставил записку, что буду ночевать у Кристиана.       Набрав номер Флаке, я стал ждать, когда мне ответят. Я уже был на улице, и гул машин и людей, что шли по улицам, действовали мне на нервы, как же это меня раздражает. Раздражает то, что самоубийцы не ценят того, что у них есть, не ценят родителей, и не ценят свою жизнь. Не отрицаю, я тоже хотел совершить суицид, и это только из-за того, что меня все конкретно заебало, но в последний момент я вспоминал маму… Она плачет над моим бездыханным телом, и я понимаю, что могу совершить ошибку. Я держусь, как могу, но иногда руки тянутся к лезвию. Я ничего с этим не поделаю. Я вдруг услышал, что Кристиан кричит моё имя и это привело меня в чувства.       — Ох, привет Флаке, прости, что заставил ждать, задумался, — ответил я, ожидая ответа.       — Я уже минут десять пытался тебя «привести в чувства». Чего хотел? — уже более спокойнее молвил Лоренц.       — Да вот, к тебе иду. Ночевать у тебя буду. Ты же не против? — жалостно молвил я последние слова.       — Ну, если сам Пауль Хайко Хирше просится ко мне домой ночевать, то я не в силах отказать, — насмешливо молвил это Флаке.       — Ох, благодарю вас, сударь. Ты выходи мне навстречу, потом вдвоём пойдём куда-то, — уже не так официально говорил я. — Давай тогда, жду.       В ответ послужило «Ага», которое Флаке бросил напоследок, перед тем, как завершить разговор. Я решил пойти «короткой» дорогой и, так сказать, заставить Флаке удивится, так как тот одевается целую вечность и чтобы дождаться его, нужно иметь железное терпение.       Я пошёл по какой-то улочке, что казалась достаточно долгой. Я знал эту улицу, так как мы с Флаке достаточно часто здесь ходим, но ещё по этой улице живёт и Кристоф. Их дом можно увидеть с далека. Трехэтажный и роскошный, такое себе могут позволить не все. Я увидел, что из их двора кто-то вышел. Ну, это был никто иной, как Шнайдер. От осознания того, что мне нужно идти в сторону их двора, меня аж перекосило. Набравшись смелости, я уверенно пошёл в его сторону.       Я шёл, как на иголках, и чем ближе я был к нему, тем меньше была моя уверенность. Завидев меня, он лукаво улыбнулся и, подходя ближе, я заметил, что всё же придётся мне засунуть свою гордость подальше и просто промолчать, если он будет мне что-то говорить.       — Кто это у нас пожаловал, неужто сам Пауль. Что, животное на ловца бежит, верно? — не спуская с лица улыбку, проговаривал Дум.       Я промолчал и просто прошёл мимо. Шнайдера такой ответ явно не устроил и, схватив меня за руку, он потянул её на себя, а я, не удержавшись, свалился прямо на него. Ну и куда делось моё ангельское везение? Шнай тоже наверняка не ожидал подобного, но, удержавшись, он почему-то не уронил меня, а я, как придурок, отскочил от него и недовольно молвил:       — Отвали от меня. — Я развернулся и побежал в сторону дома Кристина, как дурак. Не знаю, что на меня нашло. Я просто не хотел смотреть на реакцию Кристофа, а он явно был не в восторге.       По приходу в дом Флаке, я лишь молча сидел и ждал, когда он заметит меня, ну или же, наконец-то, разберётся со своей кофтой. Когда Лоренц увидел меня, сначала улыбнулся, но увидев, как я уже минут пять прожигаю дырку в стене, подошёл и спросил:       — Что уже случилось? Тебя тот урод заметил? — положив свою руку мне на плечо, спокойно спросил тот.       — Понимаешь я… свалился на него. Он, конечно, сам виноват, не надо было меня за руку тянуть. — Я непроизвольно закрыл лицо руками, чувствуя, как без какого-либо повода мои щёки становятся красными. — Я, как дурак, потом рванул к тебе. Не видел его реакцию, но я уверен, что он был в ярости.       — Воу… Ты, конечно, попал, чувак, но постарайся не зацикливаться на этом случае. Забей, — спокойно произнёс Кристиан, поправив очки, что спустились на кончик носа.       – Флаке, сейчас мне повезло, что он не избил меня, а если бы вовремя не убежал, возможно, не я бы пришёл к тебе, а ты ко мне в больницу, – говорил я, махая руками.       Нас прервал стук в дверь, я насторожился и губами произнёс: «Не открывай». Он махнул рукой и, поднявшись, встал, подойдя к двери, он даже без раздумий открыл её. Он округлил глаза, увидев там Кристофа. Только собрался Флаке закрыть дверь, как Дум помешал ногой.       – Позови-ка Пауля. На несколько минут. — Кристоф явно был недоволен, и сейчас он, наверное, был готов просто без спроса ворваться в дом.       Я слышал, как Кристиан и Шнайдер разговаривают, спорят, и я решился прекратить это. Я встал около Кристиана и, аки недовольная мамка, сложил руки на груди. Кристоф сразу же начал говорить, чем он недоволен и что я очень надоел ему. Я вышел из дверного проёма и с силой ударил Кристофа по челюсти. Тот не стал медлить и между нами завязалась драка. Флаке пытался успокоить нас, но успокоились мы только тогда, когда уже не было сил драться.       – Я ненавижу тебя, Кристоф Шнайдер, – прошипел я, вытирая кровь с лица.       — А я тебя, Хайко Пауль Хирше, – слегка рыча, молвил Дум, после чего удалился в неизвестном направлении.