Оригами. Бумажная лилия

      Впервые за годы знакомства с Сехуном парни видели его в ярости. Младший ценил душевное спокойствие и способность держать лицо в любой ситуации, и вдруг тщательно построенную плотину прорвало. Его колотило от негодования. После тирады в сторону истинности и всего, что он думает об этой Вселенной, он отвернулся к окну и замолчал, сильно сжав челюсти, словно пытался сдержать поток рвущихся возмущений. Парни растерянно переглянулись. Каждый знал, что недовольный Сехун распространяет своё недовольство ещё несколько дней, и в их интересах побыстрее настроить его на более благодушный лад, чтобы не видеть его кислую физиономию со сдвинутыми бровями на съёмках и в общаге.       — Шихён тоже пыталась встречаться с другим парнем, но у неё не получилось, — первым подал голос Бэкхён.       — А Чонха рассталась с бывшим незадолго до нашей встречи, потому что поняла, что это не её тип, — вторил ему Чондэ.       В это время Чунмён развернул чупа-чупс и поманил перед носом младшего.       — И ты так просто сдался? — подлил масла в огонь Чанёль, которому конкуренция была нужна, как кислород. Он знал, что для Сехуна слабость подобна красной тряпке для быка. В юности они творили всякую дичь, потому что на младшего невероятным образом действовало слово «слабо?» — Даже имени не узнал?       Сехун шумно выдохнул через рот и низким, рычащим тоном произнёс:       — Чон Хеюн, 1997 года рождения, лев по гороскопу, четвёртая группа крови.       — Оу! — воскликнул Чанёль, и остальные победно захлопали в ладоши. — Вот теперь я узнаю нашего Сехуна. Откуда ты узнал?       — Позвонил в отдел кадров и сказал, что она похожа на мою пропавшую в детстве сестру, — проворчал себе под нос парень, и салон взорвался от хохота.       — Ты не пропадёшь! — под шумок Чунмён сунул конфету в руку младшему. — Горжусь! Осталось дело за малым — найти её адрес, пригласить на свидание, очаровать.       — Во-первых, я узнал её адрес, — Сехун обернулся к лидеру и согласно лизнул конфету, — во-вторых, не понимаю, почему я должен тратить время на это бестолковое очарование?! Это же я!       — Не наступай на мои грабли, малыш, — отозвался наученный горьким опытом Бэкхён. — Воспринимай это как заложенную природой программу: брачные танцы, баллады под балконом и тонны цветов — без этого нам не выжить, — подытожил он и полез на сайт цветов, чтобы прислать Шихён милый, не слишком вычурный букет, который бы намекал на его чувства, но не слишком буквально.       Ответ младшему не понравился, но спорить он не стал. Всё надо обдумать и составить тщательную программу по обольщению: минимум затрат и времени, максимум эффекта, желательно, чтобы она сказала что-то вроде «давай проверим нашу истинность сегодня ночью». Квартиру рядом с общежитием лучше снять заранее.

***

      — Так вы теперь вместе? — допытывалась Миён, которой хотелось услышать чёткое и осознанное «да», но подруга плавала в ответах и говорила уклончиво.       — Я не знаю! — Шихён не выдержала давления. — От него можно ждать чего угодно! До вечера он может передумать сто раз. Я не уверена в нём…       — А в себе? — тихо уточнила подруга.       — Куда я денусь? Пробовала же…       — Мне кажется, цветы, которые принёс курьер, говорят о том, что Бэкхён всё для себя решил, — не унималась Миён. — Подумать только! Моя подруга встречается с айдолом!       Подруга в ответ тихонечко взвыла и уткнулась лицом в сложенные на столе руки.       — Не вижу радости, — хмыкнула Миён.       — Давай ещё ты скажи, что миллионы мечтают оказаться на моём месте, — прогундосила Шихён, не поднимая головы.       Миён именно это и хотела сказать, но предусмотрительно промолчала.       — Бэкхён никогда не даст забыть, как сильно мне повезло оказаться его истинной. Я буду это слышать каждый день, наверное, особенно если решу настоять на своём.       — Зато больше ты не будешь корчиться на полу под грудой книг в дни нестерпимой тяги! — прервала её Миён. — Ты будешь с истинным! Будешь обнимать его, целовать и прочее, — она сделала многозначительную паузу. — Разве не об этом мечтают все девушки?       Шихён знала, что об этом, но у неё были некоторые обстоятельства, которые мешали насладиться личной жизнью. Она вынырнула из пучины уныния и сказала:       — Не факт, что он будет рядом, когда понадобится. Мир большой, гастроли бывают часто. Общение перейдёт в онлайн в лучшем случае или заглохнет вовсе, пока он не вернётся.       — Представь, что он у тебя моряк дальнего плавания. У них же тоже есть истинные.       — Ага, моряк, которому на берегу при свете дня лучше не светиться, чтобы фанаты не поймали. Мне надо весь ритм жизни перестроить — спать до обеда и встречаться с ним по ночам.       — Встречаться по ночам… — протянула Миён. — Разве не прекрасно звучит? — усмехнулась девушка.       — Но ночью я хочу спать, — всхлипнула Шихён. — Это нормально для него, но не подходит для меня.       — Вы уже это обсуждали? Он сказал, что всё будет именно так? Нет, у вас и свидания-то не было, а ты уже хочешь от всего отказаться. Ему, может, всё мужество понадобилось, чтобы прийти к тебе. Дай ему время, он выработает вашу систему встреч, которая будет комфортной обоим.       Подруга была права, и Шихён согласно кивнула. Но будут ли эти самые свидания в том смысле, как она себе их представляет? Или это будут встречи за закрытыми дверями, например, у неё дома? Бэкхён заявился со своими поцелуями и перевернул всё с ног на голову, посеял зерно надежды и благополучно убежал на работу, а ей теперь думай и сомневайся.       И вообще. Шихён по нему уже скучала.

***

      Чон Хеюн жила в частном секторе на окраине города. Сехуну пришлось перезагружать навигатор, чтобы найти это захолустье. Электронный помощник не мог поверить, что его знаменитый хозяин едет в такую глушь и категорически отказывался показывать направление.       И вот он наконец-то здесь, перед старыми деревянными воротами без домофона. Парень несколько раз вдохнул, успокаивая взволнованное сердце, и постучал. С той стороны залаяла собака.       «Собака — это хорошо», — подумал заядлый собачник и взял свои слова обратно, когда на него выпрыгнула огромная безродная чёрная псина.       — Что вы продаёте? — поинтересовалась пожилая женщина в цветастом фартуке.       «Меня приняли за торгаша. Это финиш», - гость выругался про себя.       — Здравствуйте, — Сехун еле успел спасти букет красных роз от собаки Баскервилей, которая решила, что с ней пришли поиграть. — Я знакомый Чон Хеюн. Она дома?       — Знакомый с работы? Вы решили отдать ей долг за прошлый месяц? Моя девочка так сокрушалась, что потратила столько ночей на монтаж декораций и в итоге ничего не получила! — запричитала женщина, а Сехун мысленно сделал пометку выяснить, что это за подлая компания, и пустить их по миру.       — Так она дома? — повторил свой вопрос Сехун, кружа на месте в попытках не дать собаке запрыгнуть себе на плечи.       — Ох, что ж я вас на пороге держу, входите, моя дочь в саду подвязывает кусты, — женщина отступила, пропуская парня во двор.       «Это её мама? — Сехун нервно сглотнул. — Знакомиться так рано с семьёй я не планировал…»       — Хеюн, к тебе пришли с работы! — крикнула мама девушки. — Да вы не стесняйтесь, — подтолкнула Сехуна, — обходите дом. Я бы вас проводила, да у меня на плите варится суп.       Сехуну пришлось одному пробираться сквозь неизвестные заросли. В саду он обнаружил только часть девушки, красивую часть. Вид на утонувшую по пояс в кустах девушку был определённо прекрасным. В коротких джинсовых шортах её ноги казались невероятно длинными, поэтому некоторое время Сехун её не окликал, наслаждаясь открывшейся картиной. Мало того, весь сад благоухал… стиральным порошком, от чего Сехуну хотелось блаженно закрыть глаза и дышать глубоко, полной грудью. Но девушка почувствовала чужака.       Хеюн вынырнула из кустов с огромными садовыми ножницами. На всякий случай Сехун сделал шаг назад, а букет с розами выставил перед собой.       — Я не люблю красные розы, — вместо приветствия сообщила девушка. — Вульгарные и холодные. Признаю их только на кустах, а не убитыми в букете.       «И с чего я вообще решил, что будет легко?», — мелькнула мысль в голове Сехуна, но вместо этого он произнёс, спрятав букет за спиной:       — В следующий раз я принесу другие цветы.       — Мне казалось, я чётко сказала, что не заинтересована в развитии наших отношений, — насупилась Хеюн и для убедительности переложила садовые ножницы из одной руки в другую.       — Я бы хотел пригласить тебя в одно хорошее место, чтобы мы поговорили, и я мог…       — Мне не интересно, — оборвала его истинная. — Можете оставить цветы, я отдам их маме, — она положила ножницы и перчатки на стремянку. — Идёмте, я провожу вас, — девушка обошла Сехуна, обдав того своим запахом, и направилась к выходу.       — Ты всё ещё пьёшь таблетки и не чувствуешь меня?! — в сердцах воскликнул озадаченный ухажёр.       Хеюн приостановилась и бросила через плечо:       — Чувствую, но это ничего не меняет.       — Это меняет всё, — Сехун догнал её на углу дома и оказался с ней лицом к лицу. — Ты должна понимать, что мы друг другу подходим и всё такое прочее. После нашей встречи истинность активизируется и однажды накроет так, что хоть на стенку лезь. Я такое уже видел. Дважды! — судя по прищуру упрямых девичьих глаз, тирада не возымела на неё никакого действия. — Давай поступим разумно и обсудим за чашкой кофе наши дальнейшие действия. Поверь мне, тяга невыносима, а мы с тобой не маленькие дети. Когда придёт время…       — Я останусь ночевать у своего парня, — спокойно ответила Хеюн.       Сехун почувствовал, как сухой комок обиды застрял в горле.       — Ничего не собираюсь менять, — продолжила девушка. Её спокойствие раздражало обычно спокойного Сехуна в край. — Я в отношениях уже пять лет и не собираюсь их ломать ради феерического секса раз в месяц.       — Раз?! — поперхнулся Сехун.       — Я люблю своего парня. Это понятно? — продолжила Хеюн. — Поэтому найдите себе девушку, которая будет снимать ваше напряжение в определённые дни.       Не привыкший к подобной прямоте Сехун стоял растерянный и бледный.       — Напомните, как вас зовут? — прищурилась Хеюн, и парень еле слышно пробормотал «О Сехун». — Так вот, О Сехун, я не являюсь вашей фанаткой и даже не знаю название вашей группы. На меня не производит впечатление показное богатство. Мне достаточно моей зарплаты. Я всецело довольна своей жизнью, поэтому вам нет смысла приезжать больше. И осторожно, вы своим веником чуть не сломали мамин куст гортензии.       Сехуну казалось, что на него вылили ведро ледяной воды. Он послушно проследовал к выходу и молча сел в машину. Холод распространялся даже на внутренности, отчего парень, едва отъехав, включил обогреватель. Впервые за всю свою жизнь он был так прямо и неотвратимо отшит. И кем? Истинной, которая должна была принять его таким, какой он есть.       Хеюн проводила взглядом удаляющийся по кривой улице дорогой автомобиль, который увозил красивого истинного в большой город.       — Ты правильно поступаешь? — мама подошла неслышно. — Уджина больше нет, уже два года нет, а истинный может оказаться неплохим парнем.       Девушка лишь пожала плечами и обернулась к маме:       — Ты тоже думала, что твой истинный — хороший парень, но папа уже 10 лет в тюрьме. Как думаешь, тебе было бы легче, если бы ты вышла за обычного парня? — мама привычно потупила взгляд, дочь всегда была слишком прямолинейна. — И я всё ещё люблю Уджина, даже если его со мной больше нет. Чувства не проходят, когда человек покидает этот мир. А что касается этого расфуфыренного богача с рекламы пива… Ты действительно считаешь, что мне нужен именно такой человек? Он будет ждать от меня поклонения, а я даже в церковь не хожу, опыта у меня ноль, — она обняла притихшую маму. — Я не брошу тебя, не волнуйся, я позабочусь о тебе.       Вечером Чон Хеюн перезвонили, принесли извинения за задержку зарплаты в прошлом месяце и перечислили вместе с задолженностью неустойку. На радостях девушка заказала маме новое одеяло, а себе мощный шуруповёрт. Торжество справедливости решили отпраздновать заказанной курочкой. Букет красных роз занял место в центре кухонного стола и казался вещью чужеродной, но мама категорически отказалась его убирать. Она надеялась, что однажды появится тот, кто заберёт у дочери хотя бы половину обязанностей и освободит её плечи для заботливо наброшенного пиджака. А пока Хеюн ворчит на букет и радуется курочке, но истинность не так проста, мама об этом знает.