Фотография из прошлого

Сознание возвращалось неохотно. Первым ощущением была боль, словно голову сжали в тисках. Брандтнер открыл глаза. Прямо над ним висел жёлтый прямоугольник больничной лампы. Свет слепил, мешая сосредоточиться, путая мысли. Но главная мысль появилась сама собой – «где Арко?» Единственным звуком, нарушавшим тишину реанимационной палаты, был монотонный, через равные промежутки времени, писк приборов. Как будто кто-то ставил точки на бумаге и они выстраивались в одну бесконечную линию. Точка. Точка. Казалось бы – что может насторожить в обычном звуке? Что-то было не так. Александр скосил глаза – белый прибор с чёрным экраном и бегущей по нему ломаной зелёной линией, стоял справа от кровати. Но он не слышал писка – со стороны правого уха была тишина. Брандтнер резко зажмурился, отказываясь верить тому, что говорил разум: «Я потерял слух». Открылась дверь и зашёл врач. -Здравствуйте, Брандтнер, как вы себя чувствуете? -Где Арко? – спросил тот. В этот момент Александр меньше всего задумывался о том, что врач не может знать, где находится его пёс. Мысль об четвероногом напарнике не оставляла полицейского, он был готов задать этот вопрос кому угодно, лишь бы получить ответ… Даже то, что теперь Брандтнер не слышит правым ухом, не казалось таким уж страшным и непоправимым. Слишком велико было волнение за собаку – проводник знал, как переживает Арко, когда его отправляют в служебный питомник, пусть и ненадолго. -Какой Арко? – поднял брови доктор, удивлённый необычным вопросом. Ожидаемы были бы расспросы о лечении, а этот странный пациент даже не обращает внимания на бинты и своё тяжёлое состояние, только с надеждой смотрит в глаза… -Мой пёс. – Александр вспомнил умную морду своего мохнатого друга и улыбнулся, если улыбкой можно назвать неопределённое движение губ – любое напряжение мышц причиняло острую боль. Врач почувствовал искреннее уважение к полицейскому, который чудом выжил после страшного взрыва, а теперь помнит о собаке… -Вам не о собаке надо думать, а о себе. – сказал он – Впоследствие резкого механического воздействия звуковой волны вы потеряли слух. К счастью, не полностью, но барабанная перепонка правого уха повреждена. И доктор взглянул на Брандтнера в ожидании его реакции. Он уже готовился говорить обнадёживающие слова, но Александр в утешениях не нуждался, сказал только: -Сколько времени продлится лечение? -Месяц, может быть больше, в зависимости от вашего состояния. Помолчал и вышел из палаты, задумчиво качая головой. Брандтнер с тоской повторил, глядя в потолок: -Месяц. Целый месяц…