Долгая неделя

Территория Общества душ в этот раз не пострадала и, если не знать о переполненном лазарете Четвертого отряда, то всем можно было бы и забыть о том, насколько разрушительным был бой с Айзеном. Всем, но только не капитанам. Новый Совет Сорока шести отдавал один приказ за другим, укрепляя свою власть и вникая во все дела — точнее, влезая в них с абсолютной беспардонностью и требуя отчетов по каждой мелочи. Создавалось впечатление, что теперь они не доверяют ни одному из капитанов, ожидая подвоха каждую секунду. Этот постоянный надзор сильно выматывал. Бьякуя устало прикрыл глаза, спасаясь от слепящего солнца. Сегодня вечером должно было состояться очередное собрание у главнокомандующего. Вместо того, чтобы уже назначить новых капитанов, он по-прежнему распределял дела трех оставшихся без начальства отрядов между остальными. Бьякуя понимал, что найти замену не так-то просто, но долго так продолжаться все равно не могло, и отсрочка решения настолько важного вопроса раздражала. Он бросил взгляд на стопку документов Третьего отряда. — Капитан Кучики, давайте этими займусь я? — предложил Ренджи, перехвативший этот взгляд. — Я их уже просматривал, там нет ничего важного, а у вас скоро собрание. Бьякуя кивнул, и Ренджи тут же переложил бумаги на свой стол, аккуратно пристроив их на краю. Последнее время его лейтенант вообще был очень серьезным и собранным, успевая и помогать ему с отчетами, и бегать по поручениям, и проводить тренировки с рядовыми, и следить за делами в отряде. Он сильно облегчал жизнь Бьякуе, умело фильтруя важную информацию, которая стоила внимания капитана, и бытовые мелочи, с которыми справлялся сам. — Разрешите, капитан Кучики? — Ренджи поднялся, держа в руках несколько листков. — Я схожу на склад? Надо проверить, цифры не сходятся. Бьякуя снова кивнул, тем самым отпуская его, и пододвинул к себе очередной документ. На некоторое время в кабинете воцарилась тишина, а потом рядом плеснула волна реяцу, и на подоконник приземлился посетитель. Мало кто мог позволить себе входить в кабинет Бьякуи таким способом, но исключения все же были. — Бьяку-чан! — исключение весело болтало ногами и грызло полосатый леденец. — У вас ко мне какое-то дело, лейтенант Кусаджиши? — этому ребенку он прощал даже такое обращение. — Ага, — Ячиру энергично закивала головой. — Кен-чан просил передать, что на этот раз сможет отдать вам только Девятого офицера, Шестого не даст! — Зачем мне его офицер? — Бьякуя слегка приподнял бровь, демонстрируя свое удивление. — Ну как же! — Ячиру даже леденец изо рта вынула и возбужденно замахала им в воздухе. — Красноволосик станет капитаном, а ты останешься без лейтенанта. Без лейтенанта нельзя, — она ткнула леденцом в его сторону. — Без лейтенанта плохо. Вот Кен-чан меня никогда никуда не отпустит! Ой, — она прислушалась к раздавшемуся вдалеке грохоту, — Кен-чан меня ищет! Я побежала! Ячиру сорвалась в шунпо, а Бьякуя осторожно разжал пальцы и перевел задумчивый взгляд на смятый документ. Строчки перед глазами казались абсолютно бессмысленными, он не мог сосредоточиться, продолжая прокручивать в голове слова Ячиру. И удивлялся, как он сам не понял, что Ренджи может быть одним из самых вероятных кандидатов на роль капитана. Он вновь смял несчастный документ, когда понял, почему его лейтенант в последнее время стал таким усердным. Наверняка тот тоже знал о своих перспективах. Бьякуя даже растерялся: похоже, он единственный не ожидал повышения Ренджи. И он не мог понять, почему такая простая мысль не пришла ему в голову. -Кое-кто совершенно не умеет считать, — объект его мыслей зашел в кабинет, хлопнув створкой седзи. — Как можно было потерять двести сорок комплектов шикахушо? — Ренджи раздраженно швырнул листы с инвентаризацией на стол. Бьякуя поднял на него взгляд и замер, совершенно ясно представив, как через несколько дней на пороге его кабинете появится кто-то другой. И этот кто-то не будет громко возмущаться безмозглыми работниками склада, не будет уверенно заваривать любимый чай Бьякуи, не будет пересказывать последние сплетни из отряда, не будет откидывать длинный хвост волос на спину, не будет задумчиво покусывать кончик ручки, не будет хмурить брови, ломая четкие линии татуировок на лбу. И не будет обеспокоенно вглядываться в его лицо. — Капитан? Что-то случилось? — Нет, — спокойно ответил Бьякуя. Он не собирался демонстрировать своему лейтенанту охватившее его смятение. Ренджи недоверчиво хмыкнул и посмотрел на его стол. Проследив за его взглядом, Бьякуя увидел, что приказ главнокомандующего, который он все это время держал в руках, порван напополам. Сжав губы, он резко поднялся. — Мне пора на собрание. Надеюсь, к моему возвращению документы будут разобраны, если, конечно, экскурсии по складу вновь не отвлекут твое внимание. Он быстро вышел из кабинета, не глядя на Ренджи. Бьякуя был сильно недоволен своим поведением. Еще он был недоволен своими чувствами, но обычно ему хотя бы удавалось держать их при себе — в этот же раз он вышел из себя, как мальчишка. И, главное, из-за чего? Скорее, стоило бы порадоваться за своего лейтенанта, ведь его повышение было признанием не только силы Ренджи, но и силы самого Бьякуи: все-таки, его подчиненный настолько вырос. Так почему же вместо законной гордости Бьякуя чувствовал глухое раздражение, которое хотелось на ком-нибудь сорвать — причем именно на Ренджи? Глупо. Он твердо решил, что ему необходимо самому порекомендовать своего лейтенанта, ведь достойных кандидатов на вакантные места было действительно мало: недаром они пустовали столько времени. Как всегда, собрание начиналось с пространной речи главнокомандующего о текущем положении дел. Все важные вопросы поднимались только ближе к концу встречи. Бьякуя был непривычно напряжен, ожидая заключительной части собрания — именно в ней должен был быть затронут вопрос о назначении новых капитанов. Так что, когда в заготовленной речи возникла пауза, Бьякуя невольно задержал дыхание. — Ситуация достаточно стабилизировалась, — начал главнокомандующий издалека, — поэтому мы можем сосредоточиться на внутренних делах. Как вы знаете, в данный момент у нас есть три свободные должности капитана, которые надо закрыть как можно быстрее. Есть ли у вас на примете кто-то, достойный этого? — он обвел их взглядом. Это был самый подходящий момент, чтобы привести свой план в исполнение. Бьякуя мысленно прокрутил обращение, в котором расписывал, почему именно его лейтенант является наиболее достойным претендентом. Аргументы были весомыми, а фразы — выверенными до последнего слова. Такое предложение точно нельзя было проигнорировать — более того, Бьякуя мог быть уверен, что его рассмотрят со всей возможной серьезностью, а если он еще и добавит свою рекомендацию, то повышение Ренджи можно считать решенным делом. Прошение было готово. Не готов был Бьякуя. Он несколько раз собирался прервать воцарившуюся в кабинете тишину, но в последний момент останавливался. — Хорошо. Тогда я решу этот вопрос сам. Больше никаких отсрочек. На следующем собрании, через неделю, я назову новых капитанов, — подвел итог собранию главнокомандующий. Момент был упущен. И, как бы Бьякуя не корил себя за нерешительность, но игнорировать неожиданно вспыхнувшую радость от отсрочки он не мог. И такая реакция явно была неправильной. Неделя была очень долгой. Настолько долгой, что Бьякуя успел написать официальную рекомендацию Ренджи, три раза ее переписать и три раза порвать. Обрывки бумаги со стола выбросить было гораздо легче, чем обрывки мыслей из головы. Они назойливо возвращались при каждом взгляде на Ренджи, мешали сосредоточиться на чем-то другом и никак не могли оформиться в логичную причину такого странного нежелания отпустить лейтенанта от себя. Шелест этих обрывков заглушал все остальные звуки и, возможно, именно из-за такой изоляции от внешнего мира где-то на четвертый день самой длинной недели Бьякуя четко понял, в чем дело. Он не смог найти логичную причину, потому что ее не было. Не могло быть никакой логики в чувствах. Ренджи нельзя было заменить потому, что он очень полезный помощник? Чушь. Через пару месяцев любой новичок научился бы заваривать его любимый чай и помогать с отчетами. Ренджи нельзя было заменить потому, что его уважают в отряде? Чушь. Выходца из Руконгая принимали долго, любой шинигами из Сейретея влился бы в отряд гораздо быстрее. Ренджи нельзя было заменить просто потому, что это был Ренджи. И Бьякуя не хотел видеть рядом с собой никого другого. Никакой логики, чистые эмоции. Странные, неправильные и ненужные, они были настолько сильными, что перевешивали все разумные доводы и железные аргументы. Глупо. — Я на сегодня закончил, — Ренджи положил на стол последний документ. — Хорошо, можешь идти. Но Ренджи не торопился уходить, замерев перед ним. — Что-то еще? — Бьякуя поднял на него взгляд. — Да, — Ренджи замялся. — Капитан, у меня есть к вам просьба. Я знаю, что завтра собрание капитанов, но… — Я против, — резко оборвал его Бьякуя и отложил ручку на стол, чтобы Ренджи не заметил, как у него начали подрагивать пальцы. Он ждал этого разговора, хотя и надеялся его избежать. — Ты совершенно не готов. Твой банкай слаб, ты с трудом поддерживаешь дисциплину в отряде. В отчетах полно ошибок, которые мне приходится исправлять. Я не собираюсь объяснять главнокомандующему, почему дал рекомендацию настолько неподготовленному шинигами. Место капитана не для тебя. Я не желаю отпускать тебя. — Не желаете отпускать? — Да. Мне слишком дорога моя репутация. Мне слишком дорог ты, — Бьякуя замолчал. Но было поздно, лишние слова уже прозвучали. Ему хотелось бы верить в то, что Ренджи не заметил его оговорки, но в последнее время тот был как назло слишком внимателен. — Дорог? Я? Вам? — Ренджи засыпал его вопросами, а в голосе звучало недоверие. Бьякуя растерянно пожал плечами и промолчал. В наступившей тишине послышался облегченный вздох Ренджи, после чего он расслабленно опустился на пол и облокотился на стол. — Место капитана мне предлагали месяц назад. Я отказался, потому что вы правы — я совершенно не готов, мой банкай слаб, я с трудом поддерживаю дисциплину в отряде, и в моих отчетах полно ошибок. А еще мне дорога ваша репутация. И вы, — Ренджи нагло ухмыльнулся. Губы Бьякуи невольно дрогнули — он не смог сдержать улыбки. И слегка подался вперед, прикрывая глаза. Спустя секунду он почувствовал горячее дыхание Ренджи на своих губах. Поцелуй вышел слегка неловким, но таким правильным. Стол жалобно скрипнул под двойным весом, и Ренджи отшатнулся назад. — Простите, капитан, — в его довольном голосе не слышалось ни капли сожаления. Бьякуя улыбался. Вот теперь все было на своих местах, несмотря на покосившийся стол. — Ренджи? — Что? — А какая у тебя была просьба? — Точно, совсем забыл. Я хотел попросить отпустить меня завтра вечером. У Хисаги-семпая день рождения. — Хм… Вот оно что. — Что-то не так? — Только с одним условием. Передашь подарок и от меня?