Утро в «Норе»

      Летнее солнце лениво зависло над горизонтом. В «Норе», что недалеко от деревушки Оттери-Сент-Кэчпоул, царила атмосфера полудрёмы. Сам домик со всеми его многочисленными комнатами и пристройками, неустойчиво взгромоздившимися одна на одну, как акробаты в цирке, сладко спал, а природа вокруг потихоньку просыпалась: изумрудно-зелёные листья деревьев в саду тихо шептались между собой, легкий ветерок обдувал неаккуратные кустики, заставляя их колыхаться из стороны в сторону в медленном танце; тут и там из-за витиеватых растений высовывали свои заспанные морды-картошки садовые гномы; прямо перед крыльцом несколько кур лениво и неспешно расхаживали в поисках червяков, устремив полураскрытые глаза на сухую и пыльную землю, а солнце тем временем медленно поднималось повыше, и тень «Норы», как вода из берегов, хлынула над густой травой. На чердаке необычно тихо. Старый упырь видно еще спал, мирно скрутившись в уголке. Однако что же это происходит на первом этаже?       В прихожей, кажется, ничего необычного. Ничто здесь не подавало признаков жизни. Веник, сгорбившись и опёршись об угол комнаты, не шевелил ни единым соломенным прутиком, так что можно было даже подумать, что в нем нет ни капли волшебства. Пыльные кеды с развязанными шнурками, которые, словно маленькие змейки, поразбегались в разные стороны, небрежно валялись у самой двери. Один из кед даже повалился набок, демонстрируя округе свою слегка отклеившуюся подошву. За ними, уже на специально отведенной для этого деревянной полочке, смирно стояли обычные, дешевые и ничем не примечательные деловые ботиночки, слегка испачканные снизу. Однако рядом красовались строгие и вычищенные до блеска туфли. Их владелец явно был самым настоящим блюстителем правил и законов, ведь обувь была выровнена как по линейке: ни один сантиметр не выходил за пределы полки. Ниже располагались зеленые босоножки с невысоким каблуком. Они стояли на полу в окружении частичек земли, принесенной на подошве из сада. А следующие две пары кроссовок были словно близнецами: один цвет, одна форма, даже зашнурованы одинаково. И, наконец, последняя пара, самая маленькая, представляла из себя розовые кеды, какие обычно носят девочки.       Идиллию прихожей прервал чуть слышный металлический звук, раздавшийся за дверью, ведущей к кухне. Оказывается, что кое-кто в этом доме уже проснулся. Кухня была наполнена ароматами каши и жаренных кусочков хлеба, которые со звонким «дзынь» только что выпрыгнули из тостера. Котелок на плите шумно забурлил, его крышка слегка приподнялась и стала приплясывать на многочисленных пузырях. Тут же весело подлетел половник и стал помешивать содержимое посудины. Помимо звуков ударяющегося о стенки котла половника послышалось и глухое «тук», «тук», «тук». Это чуть затупленный нож сам по себе в темпе стал нарезать только что приготовленные сардельки, стуча по деревянной дощечке. Тут подоспели и чистые тарелки: они приземлились на стол, перелетев из выпрыгнувшего из тумбы ящичка. На самом верху тумбочки стояли странные часы с множеством золотых стрелок, но каждая из них сейчас указывала на отметку «дом».       Дом потихоньку оживал по мере подъема по лестнице. Скрипучая ступенька уже несколько раз заявила о своем присутствии, захлопали двери многочисленных комнат, а где-то на верхних этажах раздалось возбужденное уханье карликового сыча. Так начиналось утро для жителей «Норы».