Проклятая птица

У неё ещё полно дел, говорит она себе; ей надо присматривать за балбесом Астой — напоминает она себе; она должна лететь, делать что-то важное, оставаясь всего лишь птицей, проклятым человеком. Юлиус смотрит на неё удушающе знакомым взглядом фиолетовых глаз, и Неро благодарна, что они именно такие, а не голубые. Юлиусу до странности подходит это форма: всезнающего мудрого ребёнка, старика в юном теле, не утратившего весь мальчишеский азарт. У Юлиуса глаза светятся аналогично, как у её принца — так, что скоро искры появятся. Секра подозревала, что это от переизбытка маны в теле Его Высочества, напару с неубиваемым оптимизмом и безостановочным трудолюбием. Серьёзно, ей пришлось самолично перетащить кровать в библиотеку для принца, ну или же всю библиотеку к принцу… выбор пал на первое, да. Юлиусу тело непривычно, как и вся мешковатая одежда; он часто смотрит в окно, постукивая пальцем по поверхности стола, отбивая неровный ритм. Юлиус задумывается, улыбается, глядя на мирно кипящую жизнью столицу и атмосфера сглаживается, наполняется теплом чужой магии и спокойным дыханием. Люмьер поворачивает к ней и говорит, что королевство прекрасно — Юлиус скосит глаза, полуопустив веки, и больше утверждает, чем спрашивает: красиво, не так ли? И улыбается. Конечно же принц король улыбается, в любой ситуации, даже самой тяжёлой, даже на пороге смерти извинится или поблагодарит, и улыбнётся. Неро не видела смерть Юлиуса, но уверена, что всё было именно так, даже не сомневается. Юлиус Новохроно смотрит на её птичью форму и подзывает к себе. Конечно, она не обязана лететь по первому зову, пускай и Короля Магов; конечно, она могла бы проигнорировать; конечно, она могла бы быть, где угодно, но не на подставленной ладони не-ребёнка, смотрящего на неё, как на самого дорогого поданного, как стоит смотреть на выслужившегося рыцаря-чародея. Секра знает, что подобного взгляда удостаивается каждый житель этого королевства, потому что их Король, их защитник, бесконечно любит всех. Потому что он уже умирал за них… …рассыпался крошкой камня, не встретив рассвета, победив демона и отдав жизнь. Люмьер сказал ей жить, ещё немного, ещё раз, ещё одно приключение для проклятой девочки, которая умела лишь открывать и закрывать замки. Люмьер показал ей, что её магия способна на большее — для него не существовало ограничивающих рамок, он не знал предрассудков и смотрел так далеко, что нынешнее настоящее, пять сотен лет спустя, не оправдало тех взглядов. Юлиус чуть наклоняет голову вбок, светлые волосы двигаются в такт движениям тела, они кажутся мягкими, по-птичьи хочется свить себе там уютное гнездышко. Люмьер-Юлиус чуть усмехается, скрыв полусмешок, словно научился читать мысли, и внимательно вглядывается в равнодушные птичьи глаза. Неро-Секра внутренне смиряется и смеётся. Конечно, эта история не могла иметь хорошего конца: он принц, она служанка — точка. Исход был предрешён на их рождении, иного не дано. Вновь юный Король Магов совершенно не против, что у него на голове живёт дикая птичка, проклятая одинокая душа — в его обязанности входит забота о героях королевства, признают они себя таковыми или нет. Юлиус шикает на Маркса, когда он хочет прогнать, по его мнению, наглую птицу; и веселится с реакции окружающих, на какого-то странного мальчишку с гнездом на голове и одежде не по размеру. Юлиус готов подождать, пока Секра не покажет ему себя и свою магию, он уверен, что она будет феноменальной и иметь множество способов применения…