Sweet Dreams

Лили Эванс не удивилась, когда по прибытии в Хогвартс её распределили в Гриффиндор. Она всегда знала, что была храброй. «Бесстрашная», — говорила её мать, и она верила в это. В детстве Лили не боялась ни высоты, ни хулиганов, ни монстров под кроватью. Конечно, новые ситуации заставляли её нервничать, но это был не тот страх, который душил или мешал действовать. Это заставляло её двигаться вперед, изучать своего врага — то есть неизвестность — и смотреть ему в лицо, пока тот не моргнет первым. Однажды она услышала, что единственное, чего мы должны бояться, — это сам страх, и приняла этот урок близко к сердцу. Но эта версия Лили перестала существовать, когда заболела её мать. Теперь единственное, чего она боится — это страх и рак. И пока она подавляет свои страхи днём, ночью они преследуют её — опасения, что её мать умрет от болезни до того, как Лили закончит обучение в Хогвартсе, образы закрытого гроба в гостиной её родителей, когда она закрывает глаза, кошмары, в которых Петуния кричит, что это Лили виновата во всём, что это сделала магия. В последнее время Лили часто просыпается, хватая ртом воздух, легкие сжаты, а сердце бешено колотится. Постельное белье душит её, ей нужен воздух, поэтому она выходит в общую гостиную. Если она встретит Сириуса, который по своим причинам тоже часто не спит — они будут играть в шахматы или говорить до восхода солнца, делясь друг с другом секретами. На удивление, Сириус довольно неплох в разговорах по душам. А если она будет одна, то может начать делать домашнее задание на следующий день или читать книгу, пока не устанет настолько, что не сможет держать глаза открытыми. Это единственные варианты, которые она когда-либо рассматривала, поскольку никогда не сталкивалась ни с кем другим в общей комнате посреди ночи. Поэтому сегодня, когда она подошла к дивану и увидела лежащего под пледом парня с квадратными очками и копной густых, черных волос, она испуганно вздохнула. Джеймс вздрогнул от этого звука и схватил её за руку. — Сколько сейчас времени? — пробормотал он, вытягивая ноги настолько, насколько позволяет маленький диван — а это не так уж и много. Яркий свет от камина не дает Лили разглядеть его глаза за стеклами очков. — Уже половина четвертого, — прошептала она, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться. — Что ты здесь делаешь? — Полчетвертого? — тихо вздохнул Джеймс и ослабил хватку на руке. Его пальцы проскользили по её запястью, затем по линиям руки, пока, наконец, не обхватили её ладонь своей. — Почему ты не спишь, любимая? Возвращайся в постель. Лили была так удивлена, что не смогла пошевелиться. — Что? — Вставать только в шесть, — прошептал парень и, когда Лили подошла к нему ближе, встав между ним и камином поняла, что его глаза были закрыты. Медленно вздохнув он потянул девушку за руку. — Давай еще немного поспим, ладно? — Я... ты хочешь?... Ты меня разыгрываешь, Поттер? — Тебе надо поспать, любимая. Утром... — дальше он пробормотал что-то невнятное и снова сжал её руку. Поттер никогда не называл её "любимой", а теперь повторил это дважды. Лили задумалась над тем, что это могло предназначаться какой-то другой девушке, но она быстро отбросила эти мысли на утро и присела на корточки у дивана. Парень глубоко вздохнул и, непонятно почему, у Лили в груди растеклось приятное тепло. — Джеймс, — прошептала Лили, и его имя кажется запретным, интимным на её губах. — Мне кажется, ты спишь. — М-м-м, — он обхватил ее талию рукой. — Возможно. Она чуть не засмеялась. Он банален даже во сне. Если, конечно, он вообще спит. Он тихонько посопел, и Лили снова чуть не засмеялась. Если он не спит, то очень качественно притворяется. И сидя там, рядом с ним, Лили чувствовала себя... в безопасности. По крайней мере на данный момент. Поэтому, свернувшись калачиком между коленями и грудью парня, она улеглась на него, пока его дыхание не замедлилось и рука не соскользнула с её тела. Затем, она осторожно слезла, стараясь случайно не разбудить, и накрыла тёплым вязаным пледом в бордово-золотую полоску. С раскрасневшимися щеками и улыбкой на лице девушка вернулась в свою спальню и остаток ночи так хорошо спала, что на следующее утро проспала завтрак. Как только она вошла в Большой зал, глаза Джеймса встретились с её глазами. Когда она помахала рукой в приветствии, парень сначала немного помедлил, а потом одарил её легкой полуулыбкой. Лили села напротив него и Римуса и заметила, как Джеймс хотел что-то сказать, но потом, по-видимому, передумал. — Все в порядке, Поттер? — невинно спросила девушка, намазывая джем на тост. Он задумчиво пощурился. — Да, Эванс, — медленно произнес он и наклонил голову в бок. — А ты? Выспалась, я смотрю. — Ага, — девушка чувствовала себя необычно храброй, когда встретила его взгляд. — Вообще-то впервые за несколько лет выспалась. А ты как спал? — Неплохо, — он выглядел так, будто она подкинула ему пазл, в котором не хватает пары кусочков. Но вместо того, чтобы спросить напрямую, он небрежно бросил: — Несмотря на то, что провел половину ночи в гостиной. Теперь спина жутко болит. — Не сомневаюсь, — произнесла Лили сочувственно и игриво одновременно. — Представляю, как ты такой высокий пытаешься вместиться на том маленьком диванчике. Джеймс резко поднял глаза от тарелки с овсяной кашей, будто только что получил ответ на главный вопрос дня. — Хотя, было не так уж и плохо, — сказал он, наклонился через стол так близко к Лили, что мог разглядеть крапинки в её глазах, улыбнулася и прошептал на ухо: — Мне снились самые сладкие сны.