Сonstellations

      Прошло три года со смерти Аллуры.       Два с половиной года с того момента, как львы покинули своих паладинов.       Два года со свадьбы Широ.       Год с того момента, как Лэнс перестал покидать ферму своей семьи.       Юноша стоял посреди поля, усеянного цветами, теми самыми, что раньше росли только на Алтеи. Макклейн легко улыбался, осматривая просторы, покрытые яркими сладко пахнущими бутонами. Сегодня должен был позвонить Ханк. Он звонил каждые два дня. Пидж звонила каждую неделю.       Эти двое задавали одинаковые вопросы, давали почти одинаковые ответы, порой Лэнс думал, что они сговорились. Возможно, так и было. Пожалуй, именно поэтому бывший паладин Синего льва отвечал идентично:       — Да, у меня все хорошо.       — А ты как?       — Правда? Здорово, я рад, что ты в порядке.       — Да, с полями все хорошо, я за ними слежу.       — Да, удачи, созвонимся, пока.       Стандартный набор фраз. Лэнс, уже не задумываясь, на автомате отвечал на звонки старых друзей. Иногда звонил Широ. Его вызовы было сложно вычислить, он мог позвонить спустя месяц после последнего звонка, а мог и через день. С ним было сложнее.       Но Лэнс справлялся.       Ведь Широ не задает стандартные вопросы. Широгане давит. Иногда на больное, иногда не очень. Он спрашивает о состояние Лэнса, спрашивает, что тот ел за последние дни, как его семья, как он спит по ночам, не скучает ли он по Красному и Синему. Вопросы всегда меняются, с ним невозможно отвечать на автомате, приходится думать, приходится изловчаться в ответах.       Макклейн любит Широ, но не любит его звонки. После них он вспоминает все то, от чего он хотел бы отгородиться. Воспоминания накатывают волной, лишают воздуха, а метки на лице немного горят. Боль от утраты медленно вылезает из тени и подкрадывается ближе, дышит в затылок.       Больно.       Его семья проводит каждый день с ним. Помогает, поддерживает, не дает ему быть в тишине, которая удушающе давит на него. Племянники мельтешат перед глазами, голоса сестры и матери слышатся за спиной — вокруг него шум. Он успокаивает. Позволяет забыться. Хотя бы ненадолго.       Коран тоже шлет ему сообщения, рассказывает как дела на Алтеи, как обучаются дети, как быстро адаптируется коренной народ планеты. Лэнсу приятно знать, что там все хорошо, ведь ради этой планеты и пожертвовала жизнью Аллура, если, конечно, не считать целую вселенную, которую она тоже смогла спасти. Не без помощи паладинов, но Макклейн опускает этот факт.       О нем не забывают, он рад этому, лишь один пункт тревожит его в глубине души.       Кит.       С последнего раза, когда он видел его, прошло полгода. Пусть это была и не живая встреча, но хоть что-то.       Полгода, как Кит пропал из поля виденья. Лэнс не волнуется, нет, Когане сильный, он возглавляет Клинок Марморы, у него нет времени на будничные беседы. И все же Макклейн скучает. Немного, совсем чуть-чуть, все-таки за столько лет они неплохо сблизились, из соперников к друзьям, да?       Лэнс задумывается, цветок в его руке покачивает слабый теплый ветер. Голоса семьи стихли, скорее всего, время ужина и сейчас все сидят на кухне и решают что приготовить. А Лэнс?       А Лэнс стоит в поле, усыпанном яркими цветами, дышит сладким ароматом и думает.       Думает. Думает. Думает.       Три года. Это так много? Или так мало?       Он изменился, сильно изменился. Он заметил это позже всех, но все же заметил.       Этот Лэнс Макклейн больше не тот паладин Синего, а позже Красного льва. Он повзрослел. Возможно, быстрее, чем хотелось бы, но это была вынужденная мера. Ему надо было стать взрослее. Он ведь паладин. Часть Вольтрона. Защитник слабых.       Паладин должен принимать ответственные решения.       Паладин должен решать сложные вопросы.       Паладин должен делать правильный выбор.       Лэнс не жалеет об этом. Единственное, о чем он жалеет, это то, что он разучился флиртовать.       Лэнс Макклейн не может флиртовать? Ха-ха-ха, смешно. Раньше это казалось невозможным, но сейчас он понимает — это реальность. Лэнс больше не может флиртовать, заигрывать, ухаживать.       Он разучился. А, может, просто забыл, как это делается. Ведь…       Ведь он все еще любил Аллуру. Ну, или пытался себя убедить в этом. Он понимал — нужно двигаться дальше, нужно пытаться. Принцесса хотела бы, чтобы он был счастлив.       Но он не мог.       Пытался. Правда, пытался, но ничего не получалось.       Он будто тонул: в легких кончался воздух, в глазах начинали скапливаться слезы. Особенно сильно это проявлялось ночью. Тогда, когда он оставался один, когда ночь обволакивала поле и дом, когда тишина давила на уши, когда дышать становилось сложнее.       Он давно не спал нормально. Ему часто снилась Аллура. Она была близко, на расстоянии вытянутой руки, но стоило только дотронуться до неё, как она исчезала. Лэнс пытался, каждый раз он старался дотянуться до неё, но… Ничего. Она рассыпалась на множество ярких песчинок. Они исчезали в своем мерцании, но улыбающееся лицо Принцессы все еще стояло перед глазами.       Каждую ночь одно и то же: тщетные попытки Лэнса дотянуться и грустная улыбка Аллуры.       Каждый раз парень спрашивал себя: а стоит ли? Надо ли пытаться?       И каждую ночь он уперто старался дотянуться, достать, коснуться Принцессы. Все повторялось.       Повторялись и пробуждения. Нехватка воздуха, давление внутри, ломота в ребрах и одышка.       А потом все по-новой.       Лэнс устал.       Устал задыхаться.       Устал чувствовать боль в легких и ломоту в ребрах.       И ведь никто не знает, как Лэнсу больно, как ему плохо.       Никто не поможет, никто не поймет.       Он не хочет доставлять проблем, не хочет, чтобы о нем волновались, не хочет видеть грусть и сожаление в глазах дорогих ему людей.       Лэнс будет терпеть.

***

      Макклейн смотрел на одинокий цветок в руке и вспоминал моменты прошлого. Ветер путался в волосах, слегка касался тела.       Это приятно.       За спиной послышались легкие шаги. Слишком тихие — не племянники, глубокие — не сестра, широкие — не мама.       Паладин обернулся.       Цветок в руке дрогнул.       Он улыбнулся, прикрыв глаза и вобрав в легкие воздуха.       — Давно не виделись, Маллет.       — Давно не виделись, Лэнс.       Взглянув вновь на Кита, Лэнс понял: это прозвище больше не актуально. То, что раньше было маллетом, превратилось в хвост. Волосы Когане сильно отросли. Или просто Макклейн заметил это слишком поздно.       — Я уж и не думал тебя увидеть.       Макклейн отвернулся, Кит подошел совсем близко и встал рядом, плечом к плечу. Совсем как раньше. Внутри становилось спокойнее. Становилось легче.       — Я был занят и не мог связаться с тобой, с ребятами, с Широ.       — О, я все понимаю, Кит, тебе не надо оправдываться передо мной.       Макклейн перевел взгляд на Когане. Глаза в глаза. Не отворачиваясь.       — Это не оправдания, Лэнс, просто… констатация факта?       Бывший паладин Красного и Черного львов усмехнулся.       — Оу, я понял. Хах, знаешь, ты почти не изменился. Может, только чуть-чуть.       Кит сделал задумчивое выражение лица, но взгляд не отвел. Они продолжали смотреть друг на друга, будто запоминая образы и выражения лиц, мимику. Будто это была их последняя встреча.       — Хей, Лэнс! Э-э-э… Кит?!       Вероника ошарашенно застыла недалеко от парней.       — Эй, Лэнс, ты не говорил, что Кит приедет в гости! Мы бы приготовились.       — Я и сам не знал.       Лэнс поднял руки в защитном жесте и нервно усмехнулся.       — Это правда. Я не предупреждал Лэнса о своем приезде. Это был… эм, сюрприз?       Кит пожал плечами. Девушка перевела взгляд с брата на его друга и нахмурилась.       — Я надеюсь, ты хотя бы останешься на ужин. А там, может, и на ночёвку.       Она подмигнула. Лэнс смутился, а Кит неловко закашлялся.       — Ладно, мальчики, хватит тут стоять. Собираемся за столом через пятнадцать минут, и чтоб были. Оба.       Вероника, усмехнувшись, быстрыми шагами ушла в строну дома. Лэнс, набрав в легкие воздуха, громко вдохнул. Когане перевел на него взгляд.       — Прости, она под вечер всегда становится слишком… энергичной.       Макклейн улыбнулся.       — Все в порядке, я…       — Ты ведь останешься на ужин?       Кит не успел окончить предложение, как Лэнс его перебил.       — Я? Я не против, если у тебя нет возражений.       — Ого, Кит, когда ты стал таким почтительным?       Паладин усмехнулся. В этот момент он напомнил Киту того Лэнса, старого Лэнса, который флиртовал со всеми девушками что находились в его поле зрения. Того Лэнса, который был шумным, приставучим и задиристым, наглым и смешным. Того, что забыл об их моменте «связи».       Внутри защемило. Кит вздохнул.       — Кто знает, Лэнс.       Макклейн вздохнул и прикрыл глаза. Он вспомнил, как когда-то они с Китом препирались по малейшему поводу. Сейчас все изменилось. Они повзрослели.       Кит все-таки остался.       Не только на шумный ужин, но и на ночь. К смущению Лэнса, его семья могла быть настойчивой и упрямой когда надо. Особенно Вероника.

***

      Бывшего красного паладина разместили в комнате Лэнса.       Не то чтобы он был против, просто… Это немного смущало.       Кит спал на диване рядом с кроватью.       Диван был слишком маленьким для его роста, но Когане и слова не сказал.       Непривычно.       Слишком непривычно.       Кит стал тише, рассудительней. Слишком взрослым.       Он больше не тот парень, которого Лэнс считал соперником.       Все изменилось.       Они изменились.       Макклейн молча лежал, уставившись в потолок. Кит, наверное, спал. Паладин не спешил спрашивать.       Тишина.       Лэнс вздохнул, видимо, слишком громко.       — Ты не спишь?       В тишине слова бывшего паладина Красного Льва были слишком громкими.       — Нет, я не сплю.       — Знаешь, ты похудел.       Послышался шорох одеяла.       Лэнс повернулся на бок.       Лицо Когане перед носом заставило вздрогнуть.       Слишком тихие шаги, уже второй раз за день.       — Разве?       — Да.       Кит нахмурился, изучая лицо Лэнса.       Макклейну не понравился столь пристальный взгляд.       Неуютно.       — Тебе кажется, Маллет.       — Нет, Лэнс, мне не кажется.       Кит протянул руку.       Холодная.       Когане дотронулся до его щеки.       Паладин вздрогнул.       Личное пространство.       Кит никогда не нарушал его, но сейчас…       Черт, слишком странно. Лэнс слишком смущен.       — Я в порядке, Кит.       Макклейн перевернулся на спину.       — Да ну?       Поворот головы в сторону.       Глаза Когане слишком сильно выделяются на бледном лице при лунном свете.       — Я… Да.       Лэнсу почти нечего ответить.       А что он может сказать?       Что его мучают кошмары?       Что он все еще не может отпустить Аллуру?       Что ему ответить?       Кит улыбается.       По-взрослому.       Как раньше улыбался Широ.       Ободряюще.       Поддерживающе.       И немного сочувствующе.       Лэнс не привык к такому.       Ему удавалось все скрывать от семьи.       А тут появился Кит, и всего за пару часов понял, что с ним что-то не так.       Это пугало.       — Иди спать, Кит.       Макклейн отвернулся.       Этот взгляд и улыбка заставляли что-то перевернуться внутри. Настолько глубоко, что становилось неуютно.       — Лэнс…       Шепот, слишком громкий в тишине комнате.       Паладин не ответил.       Одеяло, которым был накрыт Макклейн приподнялось. Кровать прогнулась.       — Что ты творишь?!       Лэнс обернулся и уткнулся в чужую шею.       — Засыпай, Лэнс, тебе нужно выспаться.       Голос Кита сверху. Строгий, не терпящий возражений.       Все-таки Когане был таким же наглым, как и раньше.       Хоть что-то осталось прежним.       — Кто сказал, что я не высыпаюсь, а, Маллет?       Макклейн усмехнулся, едва удержав сознание бодрствующим.       — Это видно по твоим синякам под глазами и слишком бледному цвету лица для кубинца.       Дыхание Кита на секунду сорвалось.       Лэнс не ответил.       Его грудь стала размеренно вздыматься и опускаться.       Он заснул.       Слишком быстро для человека, который высыпается.       Когане улыбнулся, легко коснулся волос.       Мягкие.       Хоть что-то не изменилось.       Макклейн, как и раньше, любил ухаживать за собой и своим телом.       Бывший паладин улыбнулся, прикрыл глаза. Все-таки на Земле было легче, чем в космосе.

***

      Снова тот же сон.       Аллура.       Лэнс, стоящий в паре шагов от неё.       Рука, собирающаяся тянуться к Принцессе.       — Лэнс.       Чей-то голос заставил вздрогнуть.       Макклейн обернулся.       Позади стоял Кит.       Его лицо. Слишком обеспокоенное.       Немного грустное.       А за ним поле.       И те самые цветы.       Лэнс не ответил.       Не смог ответить.       Легкое касание.       Обожженное плечо.       И лицо Аллуры. Совсем рядом. А рука, лежащая на плече, подталкивающая.       — Иди.       Дыхание перехватывает.       Принцесса.       Сама дотронулась до него.       А Кит стоит. Посреди поля цветов.       Смотрит немного взволнованно.       И ждет.       Аллура позади улыбается.       Подталкивает.       Лэнс делает шаг…

***

      Глаза Макклейна открываются.       Глаза Когане яркие, зрачки расширены.       — Доброе утро?       Вдох.       — Утра.       Выдох.       Кит, лежащий напротив, успокаивает.       Лэнс разглядывает давно знакомое лицо.       В доме тихо.       Слишком тихо.       Но паладину все равно.       Он улыбается.       — Утра...       Улыбка Кита лучшее, что видел Лэнс по утрам.       Легкая.       Нежная.       Ободряющая.       Метки на щеках Макклейна светятся.       Нежный голубоватый свет освещает лицо Когане.       А Аллура растворяется в множествах созвездий.