Друг шизофреника

Штаб. Кухня. За столом сидел Л, в своей коронной позе c умным видом ковырялся в клубничном желе. «Ну и какое это КЛУБНИЧНОЕ желе, если в нём нет ни одного «ошмётка» ягод???» Рюдзаки периодически отвлекался от своих досадных мыслей, чтобы послушать, напротив сидевшего Айзаву. Айзава в свою очередь читал газету, где говорилось о самоубийстве киры. Кира покончил жизнь самоубийством, путём самосожжения. Предварительно написав предсмертную записку (кровью одного из наркодилеров) на стене заброшенного зданья пригорода. Предсмертная записка имела примерное содержание: «L. Ты не прав. Я не маньяк и не убийца. Хотя с последним поспорить сложно. Да я убивал. Ради лучшего мира! Мира в котором не будет зла. Мир в котором будут жить хорошие люди. Но нет. Этой утопии не суждено шагнуть в реальность. И это даже не твоя вина… И не моя… Ну, возможно отчасти. Дело в самих людях! Стоило мне перестать карать преступников, на каких — то 14 дней и всё! Крах! Ради Смерти!!! Чуть больше месяца! И преступность, сниженная мной на 60%...За две недели L! За сраных 14 дней!!! Возросла на 10%. Люди тут же заняли преступные места убитых мной злодеев… И я понял. Весь человеческий мир ЗЛО!!! В ком – то оно преобладает, а кто-то просто не хочет находить его в себе. Если бы не пера человек… Наверное, я бы свихнулся окончательно и уничтожил весь мир… Но этого не случится. Во всяком случае не по моей вине. Люди сами себя добьют. Прощай L. Я ухожу в долину Смерти. Нехорошо бросать тебя. Но! Я оставляю этот грязный мир. Возлагаю на твои хрупкие плечи эту ношу… надеюсь ты справишься. Я нет. Прощай мой враг, и мой единственный друг. L…» -Это было написано рядом с пеплом…Даже опознать кто это был не представляется возможным… — Продолжал комментировать последние «Слова Киры» Айзава. — Кровь убитого Атокихо Дио. И отпечатков похоже не осталось. – Л продолжал уродовать желе. — Нет! – Сказал, откуда — то взявшийся, Мацуда. – Скорее всего был в перчатках. — Да… Кира всё продумал.…Пришёл внезапно.… И ушёл по-французки… Лайт… Как-то жалобно вырвалось последнее слово. Всё с более печальным видом тыкая вилкой в несчастное блюдо.