Как полюбить очень-очень-очень сильно

Устало вздохнув, молодой парень наклонился к беззаботно брошенной на пол игрушке. Её владелец вцепился своими ручонками в лучшего друга, за которым уже пришли и которому пора домой — ведь детский сад скоро закрывается. С умильной улыбкой наблюдая эту трагичную сцену расставания двух мальчишек, Чимин одёрнул рабочий фартук и помял плюшевого утёнка в руках, не решаясь прерывать столь трогательный момент. Родители Тэхёна мягко поторопили сына, и ему ничего не оставалось, кроме как отпустить друга, но он преданно интенсивно махал ручонкой на прощание, пока его тёмная макушка не скрылась за дверями. Проводив семью вежливым поклоном, Чимин взял понурого Чонгука за руку и отвёл обратно в группу. — Ты не должен так сильно грустить, Чонгук-а, ведь завтра вы с Тэхён-и снова будете играть вместе, — в попытке подбодрить опечаленного мальчика, мягко улыбается парень и опускается на диван, устраивая Чонгука на своих коленях. Юноша протянул мальчишке утёнка, и тот быстро его схватил, прижимая к груди. Чимин подумал, что должен подбодрить ребёнка. Но совсем не знал как. В его обязанности как детского хореографа-практиканта изначально совсем не входило быть воспитателем вечерней группы. Да и квалификации у него для подобного нет. Однако заведующая — хорошая подруга его матери, а по совместительству хорошая женщина — попросила о помощи. К тому же, копеечка лишней для студента не будет. — Чонгук-а, тебе понравилось учить сегодня танец? Я видел, как ты старался и как хорошо у тебя получается! — парень, тепло улыбаясь, потрепал мальчика по волосам и заглянул тому в лицо, на котором, кажется, мелькнула заинтересованность. Чимин решил зацепиться за эту спасательную ниточку и, взбодрившись, продолжил: — Хочешь я покажу тебе танец дальше? Тогда в следующий раз ты сможешь вместе со мной показывать движения детишкам! — молодой воспитатель загорелся своей идеей, надеясь, что этим энтузиазмом заразиться и его маленький насупившийся друг. Опустив малыша на пол, Чимин быстро нашел в телефоне нужную песню, незамысловатую, но с приятным темпом, и воодушевленно начал размахивать руками и притоптывать ногами, в результате чего складывался простенький забавный танец. Поначалу Чонгук настороженно косился на взрослого, обнимая утёнка, будто игрушка была его главной защитой, однако понемногу его тельце начало робко покачиваться в такт музыке, а совсем скоро мальчишка активно прыгал, повторяя движения и даже улыбаясь. Чимин не успел заметить, в какой момент танец перешёл в догонялки со смешливым хихиканьем, а после и в щекоталки с заливистыми взвизгами, результатом которых были поваленный на цветастый ковёр воспитатель и победоносно восседавший на нём и беспощадно атаковывающий его рёбра ребёнок. Короткий «кхм» со стороны входа заставил Чимина спохватиться, резко сесть и рефлекторно прижать к себе мальчика. — Папа! — Чонгукки выпутался из рук парня и радостно побежал к мужчине в дверях, обхватывая того за ноги. — Привет, Кукки, — чуть с хрипотцой, но такой ласковый голос. — Ты обижал воспитателя? — он опустил свою ладонь на макушку сына, поглаживая, и его серьезное лицо вдруг приняло наигранно-расстроенное выражение: тонкие губы поджались, а брови взметнулись вверх. — Нет! Нет-нет! — малыш активно замахал головой из стороны в сторону, а глаза его испуганно округлились. — Мы просто играли, — тише добавил Чонгук и с надеждой обернулся к воспитателю. Чимин тем временем соизволил подняться, вновь неловко сжимая в руках утёнка и поправляя свой фартук. — Д-да, всё верно! Нам стало скучно и мы решили немного повеселиться, — юноша замялся, чувствуя крайнюю степень неловкости, поскольку отец Чонгука посмотрел на него с недоверчивым прищуром. Но, быть может, это все воображение Чимина. Однако прищур был. Был. — Ох, простите, - резко разрушил слегка затянувшееся молчание мужчина. — Я Вас раньше не видел. Хотя воспитатели вечёрки часто меняются. Мин Юнги, — рука с тонкими пальцами протянулась к Чимину. Парень поспешил ее пожать и удивился, насколько же она ледяная — видимо, на улице без шарфа будет прохладно. — Пак Чимин. Меня попросили помочь, — скомкано пробормотал юноша, не совсем осознавая, что его пояснение вовсе не пояснение. — Я часто задерживаюсь на работе, поэтому Кукки приходиться долго меня ждать и скучать, — Юнги с грустной, но теплой улыбкой посмотрел на сына, который продолжал жаться к его ноге. — Однако Вы, кажется, одну проблему решили, — мужчина кинул взгляд на Чимина и усмехнулся, обнажая дёсны — намёк на всё то весёлое безобразие, что обнаружил мужчина, когда пришёл. «Очаровательно,» — мелькнуло в голове юноши. Он первый раз видел подобную улыбку, и поэтому не мог не приподнять уголки губ в ответ. Чонгукки среагировал куда быстрее, чем Чимин успел что-либо промычать: — Папа, Чимин-хён хороший! Он учил меня танцевать! А ещё я буду тоже учить танцевать других детишек! Так Чимин-хён сказал! — мальчик вертел головой, кидая восторженные взгляды то на воспитателя, то на отца и дергая последнего за штанину. — А мы можем забрать Чимин-хёна домой? Тогда он и тебя танцевать научит, — Чонгук расплылся в самой милейшей улыбке, обнажая свои очаровательные зубки, и заискивающе посмотрел на папу. Молодой воспитатель не мог с достойным видом принять настолько мощную атаку обаяния, и ему пришлось отвернуться, пряча покрасневшие щеки и невольную улыбку в ладонях. — Ах, Кукки, — послышался озадаченный голос. Мужчина присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с сыном: — Если ты хочешь кого-то забрать домой, то нужно сначала спросить этого человека и получить его согласие, — серьезным тоном начал давать наставления отец. — А если ты хочешь услышать согласие, то нужно, чтобы человек тебя очень-очень-очень сильно любил, — Юнги сделал особый акцент на последних словах, после чего усмехнулся, посмотрев на воспитателя, который уже несколько раз умер и воскрес внутри — вся эта ситуация была слишком смущающей для него. — Нам пора домой. Спасибо за Вашу работу, Чимин-щи, — крайне уважительно протянул мужчина, кланяясь на прощание. Чимин еле смог заставить себя оторвать руки от лица и согнулся в глубоком поклоне. Чонгукки вспомнил про своего утёнка, подбежал к воспитателю, осторожно забрал игрушку и обнял все ещё не разогнувшегося парня за шею. — Чимин-хён, давай ты поскорее меня очень-очень-очень сильно полюбишь, хорошо? — эта просьба была настолько искренней и наивной, что юноша тут же кивнул несколько раз и приобнял мальчишку в ответ. Осчастливленный Чонгукки всю дорогу до дома продолжал лепетать папе о том, как сегодня в детском саду было весело, а Чимин ещё долго сидел на цветастом ковре и думал о том, что в его обязанности как детского хореографа-практиканта изначально совсем не входило быть воспитателем вечерней группы. Совсем не входило.