Часть 1
27 октября 2019 г., 08:40
- Ой вей, Сэмочка, ты где такие костюмчики отхватил?
- У дяди Гриши. Говорит, из Парижа привёз.
- А Париж от Одессы далеко?
- Далеко, Динчик, очень далеко.
- Ты смотри! Провинция, а как шьют!
- Бэллочка, позвольте пригласить вас на танец.
- Ой, Динчик, как это мило. А вы приставать не будете?
- Шо вы, нет, конечно.
- Ну, а смысл тогда?
- Наше вам, дядя Боба! Шо слышно на Привозе?
- Я не скажу за весь Привоз, но имею сказать за вашего Касика. Этот шлемазл ухнул таки целую пачку соли в помойное ведро.
- А шо, если помои посолить, они будут лучше пахнуть?
- Ой вей, Динчик, ты же знаешь за Касика, он если не сломает, то уронит.
- Сэмочка, ты помнишь Люсика, который жил напротив тюрьмы?
- Да, а шо?
- Таки теперь он живёт напротив своего дома.
- Динчик, ты знаешь, а Фима таки педераст.
- Который с Пересыпи?
- Да не, тёти Ровены сынок.
- И шо, дядя Боба? Он у тебя денег занял и не отдаёт?
- Не, я в хорошем смысле.
- И где ты тут хороший смысл нашёл?
- Пошёл я вчера к Изе играть в карты, а там этот поц. Изя говорит, мол, играем на желания. Ну, я продулся Фиме, а он мне такой - целуй.
- И?
- И я поцеловал.
- Фи, дядя Боба, это же похабно.
- Зато смотри, какие я у него часики вытащил. На Привозе дадут больше, чем за новые.
- Касик! Мы тебя по всей Одессе ищем, а ты стоишь тут как памятник Ришелье и будто не при делах.
- Да вы шо, не закусывали вчера? Какой я вам Касик?
- А кто же ты тогда?
- Мойша.
- Мойша?!
- Янчик, я вам двум обалдуям сколько раз говорил: не ходите пить к тёте Саре. Она же портвейн дихлофосом бодяжит.
- Сэмочка, братик, сделай мне одолжение.
- Какое, Динчик?
- Когда я умру, пусть на моей могиле напишут: «Жил грешно, умер смешно». И не от бодяженного портвейна тёти Сары.
- Гаврик, ты шо сегодня такой помятый?
- Ой, Сэмочка, ты не поверишь. Возвращаюсь я сегодня утром к себе на Молдаванку, а в арке меня таки ловит тётя Ровена и говорит: «Или пой, или отымею по самое не хочу».
- И ты спел?
- Я шо, по-твоему, Марк Бернес, что ли?
- Динчик, слышал новость? Сын Люсика женится.
- А шо, есть на ком?
- Представь себе. На той мелкой, чернявой, шо с его папашей в прошлом году хороводила.
- Ой вей, Сэмочка! Да там же весь Ланжерон прошёлся.
- Я парнише так и сказал. А он мне такой: «Я шо, в Ланжероне не был? Небольшой район».
- Сэмочка, дружочек! Я таки хочу сказать, шо на улице просто прелесть.
- Касик, ты шо, пьяный?
- Ой, ну шо за мерзкие намёки? Подумаешь, выпил. Чуть-чуть.
- Ай-ай, Касик, не падай на меня, я ж тебя не удержу!
- Сэмочка, да шоб я так жил, как ты тут прибедняешься. Ты же самосвал поднял, когда под него твоя десятка улетела.
- Азохен вей, мальчики!
- Господи, Фима, тебя шо, мама хорошим манерам не учила? Шо ты входишь без стука?
- Ладно тебе, Динчик, не ори на всю Дерибасовскую. Я таки имею к вам дело.
- Ой вей, с тобой дела иметь себе дороже.
- А если мы за ножик поболтаем?
- Ты шо, знаешь, где он?
- А то! Стал бы я к вам тащиться за просто так с утра пораньше.
- Ну, и где же?
- У одного поца, шо на Пересыпи живёт. Пойдём сегодня ночью, когда он умотает к Изе играть в покер.
- Ой, Фима, подведёшь ты нас с Сэмочкой когда-нибудь под монастырь. И шо самое обидное - не под женский.
- Динчик! Динчик! Я таки умираю!
- Шо такое, Сэмочка?
- Мне очень плохо.
- И с чего же? Водка была несвежая или пирожок невкусный?
- Ой, не помню. Поэтому, Динчик, если я кому-то должен, всем прощаю.
- Кто таки поставил чёрную «Шевроле Импалу» на входе? Ни зайти ни выйти! Чья она?
- Динчик, шо ты орёшь? Это же твоя.
- Знаю, Сэмочка, просто, может, кто не в курсе.
- Фима, ты таки ведёшь неправильный образ жизни.
- Ой, Касик, вот только не надо мне завидовать.
- Сэмочка, шо ты думаешь за Гаврика с Люсиком?
- Динчик, они таки хитрожопые ребята. Ещё хлеще, чем Фима и его матушка.
- И шо? Мы тоже не с помойки взятые.
- Сэмочка, где ты познакомился с этой своей Розочкой?
- Динчик, шо значит «где»? Под фонарём на Молдаванке.
- И шо, фонарь тогда не работал?
- Скажи мне, Сэмочка, можно ли построить в Израиле коммунизм?
- Динчик, ну зачем такой маленькой стране такое большое счастье?
