Потерявши - приобретёшь...

Не падай, не смей умирать, Ведь душа твоя не заслужила Разбитой быть, поддавшись чужой силе; Отправься в свободный полёт И пусть ничто не гнетёт. К сожалению, это не будет забыто. Автор

      Туман ещё не рассеялся, хотя мне как-то всё равно. Меня, как ни странно, не волнует даже то, что будет, когда я приду домой. Есть небольшая надежда на то, что Хан не будет бить посуду, а то голова и так раскалывается. Не из-за количества выпитого спиртного, а из-за пережитого. Устала думать об этом, хочется прийти и увалиться на кровать, забывшись в сладком мире Морфея. Хочется, чтобы все забыли о моём существовании, на какое-то время просто потеряли. Или бросили, это не так важно. Сейчас приеду домой и что меня ждёт? Хан с недовольным, возможно, потерянным лицом; Эрл, ворчащий что-то про непослушную девчонку; Твинки, нервно расхаживающий из стороны в сторону, и Рейко, крепко сжимающая кружку приятного кофе, который уже давно остыл. И все эти люди переживают за меня, волнуются и верят. А что я? А я не могу. Я устала верить. Я верила, что Жизель вернётся - ошиблась. Я верила, что помогаю Ниле, когда пошла гулять с Такаши - опять ошибка. Что же дальше? Может, когда-нибудь моя ошибка будет стоить жизни кому-либо. Надеюсь, что мне. Хоть раз отвечу за дело.       Мой вид оставляет желать лучшего: в короткой школьной юбке, в кожаной куртке Ди Кея и без рюкзака. Наверное, оставила у парня. Уж лучше бы я пришла домой в той блузке, зато вовремя - вопросов было бы меньше. Теперь мне светит сладкая жизнь. В школу под конвоем, обратно - та же история. Весело будет, на гонки вообще ни под каким предлогом мне не пробраться. Честно говоря, после случившегося и не хочется совсем.       Хочется упасть и разбиться. Также, как и моё сердце прошлой ночью. Странно, оно вроде бы разбилось, но всё ещё болит там, с левой стороны. Наверное, взорвалось, оставив свои осколки в рёбрах и лёгких. Поэтому и дышать тяжело, я задыхаюсь. Оно стучит, но уже не так ровно, как раньше. Оно в ранах, которые должны зажить со временем; не скоро, но заживут. Хочется плакать, но слёз нет. Есть только смертельная усталость и горе. Почти так же сильно, как когда умерла Жизель, но не то. Переживу.       Я уже давно подъехала к дому и тупо топчусь у входа. Страх накрыл волной неожиданно. Нашла время бояться! Возможно, это даже не мой страх, а просто я чувствую их волнение через дверь?...       Медленно и аккуратно стучу в дверь. Три раза. Три тихих стука раздаются слишком громко в утренней тишине. Дверь резко распахивается, а я отшатываюсь. Меня также резко втягивают внутрь, а дверь с громким хлопком захлопывается. Мне страшно открыть глаза. Кто бы меня не встретил, он дико зол, и это не есть хорошо.       Чувствую тяжёлую поступь, этот человек устал настолько, что еле волочет ноги. Мы проходим на второй этаж и заходим в спальню Хана. Я всё ещё боюсь посмотреть на азиата, он мне больше не отец. Пожалуй, с этой минуты ему больше подходит роль старшего брата, взявшего на себя обязательство оберегать нерадивую сестрёнку от бед и невзгод. Да и разница в возрасте у нас небольшая: они с Такаши, вроде, одногодки, а, значит, всё нормально. При мысли о парне осколки в лёгких накалились и стало ещё трудней.       Я сижу на кровати, а Хан напротив меня сидит на корточках. Я смотрю в пол, мне сложно смотреть в глаза ему. Он терпеливо ждёт пояснений, хотя его руки так неистово то сжимают, то разжимают мои локти, что я понимаю: он в ярости, но пока держится. Хотя, затишье продлилось недолго.        - Где ты была? - его тихий голос в моей голове прозвучал словно гром, слишком громко и неожиданно. По рукам пробежали мурашки.        - Сначала в школе, потом в больнице, - этот ответ прозвучал бы весьма весело и оптимистично, если бы я ответила так в другой ситуации. Сейчас это только сильней раздражало азиата, что не шло мне на руку. Мне хочется спать, я не хочу отвечать на эти вопросы, не могу с ним обсуждать Такаши. Мне больно.        - Извини, - Хан убрал руки и переместил их на мои колени. Кажется, я сказала последнюю фразу вслух. Надеюсь, сейчас всё прекратится.        - Я не хочу говорить о том, что произошло. Но я обещаю, что такого больше никогда в жизни не повториться.       Парень тяжко вздохнул и поднял голову, а я сильно задумалась и не успела отвести взгляд. В его глазах прослеживалось отчаяние, страх и недоумение, но было и облегчение. Это даровало мне надежду.        - Главное, что ты вернулась домой.        - Прости меня.        - Тебе нужно поспать, завтра школа отменяется.       Я киваю откидываюсь на подушки. Хан нежно целует меня в лоб и укрывает одеялом. Сложно о чём-то думать, мысли путаются. Вина всё ещё жжёт меня изнутри, пока парень спокойно сидит и гладит меня по волосам, убаюкивая.       Я клянусь, ты будешь гордиться мной, старший братик. Люблю тебя, Хан.       

***

             Днём, который я должна была прогулять, являлся вторник, но, так уж вышло, что я не ходила всю неделю. Вплоть до пятницы. Причина: абсолютная апатия.       Я стала чаще вспоминать Жизель, маму; говорю теперь со всеми так, будто бы прощаюсь, и это всех пугает и настораживает. Ко мне перестали пускать с колющими и режущими предметами, они бояться и правильно делают. Я чувствую, что схожу с ума.       Возможно, это тот самый момент, про который и предупреждал меня доктор Геммер. Нервная система слетела, точно программа на ноутбуке и теперь желательно её переустановить. Но это невозможно, к сожалению. Теперь остаётся лишь тупо сидеть и терпеть бредовые мысли в своей некогда светлой голове. Хотела бы я сейчас свалить всё на события вокруг меня, но не получится. Это ведь я ошибаюсь, собственно, из-за этого всё и началось.              Сначала мама, но тогда была Жизель, она сумела меня поддержать.              Потом погибла Жизель, но на выручку мне пришёл Хан.              Теперь Такаши раздробил моё сердце и здесь уже никто не поможет.              Я переживаю последствия своей ошибки, это нормально. Я схожу с ума от любви - это не нормально. По хорошему бы разобраться, это сложно назвать любовью, ведь мы знакомы пару недель. Может быть, это вроде "любовь с первого взгляда"? Хотелось бы верить, что это так. Такая любовь, в большинстве своём быстро проходит, словно наваждение. Хочется с тряхнуть эту розовую пелену со своих глаз, очнуться от дурмана, который пьянит мою голову и путает мысли. Ужасно ощущать себя потерянной, а когда тебя ещё и психопаткой считают - вообще нереальное чувство, хоть сразу идти стреляться. Ну или топиться, кому как больше нравится. Дверь приоткрывается, и входит Нила. Я уже три часа сижу в одном положении и не двигаюсь, это пугает, и она пришла проведать. Это так мило, но, Боже, как же убого я себя ощущаю. Девушка подходит к кровати, присаживается поближе и приобнимает меня за плечи. Что тебе нужно?        - Анита... Мы волнуемся. Как ты себя чувствуешь? - спрашивает она тихим, убитым голосом. Я по прежнему не отвечаю, ведь не разговариваю уже четвёртый день. Сразу после разговора с Ханом в понедельник я уснула, а проснулась только вечером, но ни слова так и не произнесла. Со вторника вообще перестала выходить из комнаты.        - Знаешь, я не знаю, что произошло, только в общих чертах да и то, от Хана. То, что ты пришла рано утром, в чужой кожанке и без рюкзака. Что же произошло?       Воспоминания меня уже не трогают, а сердце не болит. Его уже нет. Оно сгорело и сейчас обугленным потухшим угольком болталось на сосудах, по которым уже, казалось бы, давно не циркулирует кровь. А воспоминания... Как ни странно, мне кажется, я не виню Ди Кея. Я будто бы простила его, но это не так. Я не зла и не расстроена, у меня лишь пустота внутри, не более. Часто думаю о том, как я вообще могу кому-то понравится. И всё сводится к мысли, что никак, что мною просто воспользоваться, ведь моя душа примет любого. Так тяжко мне никогда не было.        - Что сотворил с тобой Такаши? Я уверена, что это был он, - продолжала она упорно настаивать. Я, хоть мне и сильно хотелось, не смогла ухмыльнуться - силы как-то резко покинули, когда Нила затронула эту чуткую тему для меня.        - Прошу, расскажи. Хан очень переживает, не хочет идти отдыхать, хотя у самого глаза закрываются, постоянно рвётся к тебе, ему очень тяжело. Уверена, как и тебя. Пойми, - она взяла моё лицо в свои ладони и посмотрела на меня глазами, полными слёз. - Пойми, что мы все хотим тебе помочь, Шон вместе с Твинки следят за Ханом, а Эрл успокаивает Рейко, которая постоянно плачет. Ну же, доверься хотя бы мне, прошу.       Слёзы катятся по её щекам, но она не обращает внимания, а просто тараторит. Я слегка улыбаюсь, и она замирает. Наверное, она в шоке, ведь это первая, более-менее похожая на улыбку гримаса за всё время моего пространственного забвения. Сидит, затаив дыхание, а я, очень тихо, охрипшим голосом шепчу:        - Он просто меня использовал.       Слёз у меня нет, я их все выплакала по ночам, когда большинство спали. Нила меня, вроде бы, верное поняла, потому что её лицо сейчас выражало глубочайшую вину и сожаление.        - Я догадывалась, что он тебе нравится, но не подумала об этом... Я о тебе не подумала, только о себе, - опять она в слёзы. Когда же это закончится? Подождала, пока это кончится. Прошло минут десять, как заходит Шон с известием, что Хан уснул. На часах десять утра, но он не спал две ночи из-за меня. Глупый.       Подождав, пока парочка выйдет, я откинулась на подушки, расположившись на кровати полностью. Вот так, лёжа звёздочкой, мне, как ни странно, думалось намного лучше. Нужно развеяться. Именно там, где я могу оторваться. Быстро, резко и страшно. Так, чтобы угольки превратились в пепел. Точно, я даже знаю, где. И будет даже лучше, если он там будет - об горящий уголёк можно обжечься, но мне уже не будет больнее.       Не знаю, сколько времени прошло, но я услышала голоса. Видимо, они раздавались с кухни. Что же, хватит киснуть. Тем более, что я не ем уже три дня, надо бы подкрепиться. Поднимаюсь с кровати с трудом, ноги будто одеревенели. Делаю небольшую разминку и бесшумно покидаю комнату, направляясь на кухню. Зайдя на неё, я привлекла внимание всех. Уставились, как бараны на новые ворота. Что, раздавленную суровой жизнью девушку не видели никогда? Эх, видимо, не видели. Что же, вот вам первая - я.       Хан тут же подходит и обнимает, прижимая к себе покрепче. Я, на сколько только хватает сил, обнимаю в ответ. Хочется что-то сказать, но понимаю, что это лишнее: между нами нет недомолвок, в молчании нам проще переживать горе. Горе его - горе моё и наоборот, так и делается в семье. Дальше Рейко, утирая слёзы о моё плечо, что-то пробормотала о глупенькой девочке и отстранилась. Эрл по-пацански взъерошил мне волосы, я просто широко улыбнулась. Моя улыбка подстегнула всех, подошли Шон с Нилой, тоже с объятиями. Когда мелодрама кончилась, пришла суровая реальность в виде моего бунтующего желудка, видимо, ему надоел полный игнор с моей стороны. Что же, надо покормить нерадивый жизненно важный орган.       Наевшись лапши, и запивая её гранатовым соком, я спросила присутствующих:        - Куда это вы собрались?        - На гонку, сегодня же пятница, - пожал плечами Твинки, всё ещё обеспокоенно поглядывая на вилку в моей руке. Хе-хе.        - Хочешь поехать? - интересуется Хан, пристально смотря мне в глаза.        - А можно? - не хочу нарываться, пусть он решает, как мне быть. В его праве мне отказать и я послушаюсь, он знает это. Я останусь, если он скажет.        - У тебя две минуты, Нит, - взгляд потеплел. Он боится за меня. Вскакиваю со стула, подбегаю и сжимаю его в своих медвежьих объятиях со всей силы, а он смеётся и целует в макушку. Семейная жизнь - вот, что круто, а не какие-то тачки. На первом месте всегда должна стоять семья. Нас прервала Нила.        - Это так мило, но мне пора - Ди Кей приедет туда пораньше, я должна поехать с ним. Встретимся там, Анит.       И она удалилась. Таким разочарованным Шона я ещё не видела и решила его подбодрить.        - Прорвёмся, брат.       Он усмехнулся и вышел вслед за девушкой, но в глазах читалась благодарность. Ладно, крутой парень, мы с тобой позже поговорим. Убежала наверх в поисках нормальной одежды. Лучше, чем ничего. Меня, честно говоря, слегка пугает частая смена настроения - то убитая горем и апатией, то весёлая и жизнерадостная, как Флин. Но спишем всё это на мою болезнь(Я же схожу с ума, не забыли? И всё от любви, чёрт возьми!). Коротенькие шортики, белый джинсовый топ и сапожки - красотка. Хватит грустить, пора веселиться.       Спустилась, получила подзатыльник от Хана и Эрла, шлепок по попе от Твинки, потом уже Твинки получил пинка от Хана, довольно болезненного, и только после этих махинаций мы стартанули. Честно говоря, мне очень понравился мой наряд - он идеально подходил к цвету моей машины. Шикарно.       Доехали довольно быстро, хотя на улице полно народу - вечер пятницы, что поделать. Сейчас уже десятый час, чувствую, что ночка будет длинная. Заехали на этаж стоянки и... разъехались. Я, конечно, ожидала подобного, но так не хотелось. Думала сначала поехать с Ханом, но потом увязалась за Эрлом. Ди Кея сейчас видеть хочется меньше всего на свете. Хотя до этого момента я о нём даже не думала. Надеюсь, всё обойдётся. Правда, я что-то в последнее время часто попадаю в неприятности - это не есть хорошо!