Госпожа неудача "Шаг в неведомое"

Как ни странно, Америка и ее славный город Нью-Йорк встретили нас довольно приветливо. Никаких каверзных случаев судьбенка не подкидывала. Видимо, она решила, что в Лондоне и так много сюрпризов преподносила. А так как Лондон на данный момент является нашим постоянным местом жительства, то проверять нас на прочность и выносливость стоит именно там. Когда самолет коснулся уже успевшей стать родной английской земли, на душе стала скрести коварная, злопамятная кошка. «И чего ей надо?» Анжелина, увидев резкую перемену моего настроения, улыбаясь, поинтересовалась: — Эй, сестренка. У многих людей при взлете и посадке случаются неполадки со здоровьем, а у тебя, видимо, с настроением. Если оно продолжит так стремительно падать, боюсь, передастся даже самолету. И до Лондона долетят лишь наши бренные останки, — я промолчала. Почему? Да потому, что, если я начну хоть что-то опровергать и доказывать в таком мерзком расположении духа, ничего хорошего из этого не выйдет. По крайней мере, для окружающих. А они-то мне ничего не сделали. Вот и придется их пожалеть. А где и когда расквитаться с сестренкой, я найду. Будьте спокойны. На площадке для встречающих нас ждала только Элис. — Приве-е-ет! — с радостными возгласами и раскрыв руки в дружеском жесте, будто она, такая миниатюрная и изящная, хочет обнять всех нас вместе с аппаратурой, неслась эта бестия к нам, на ходу доедая мороженое. «Стоп. Мороженое? Но как? Руки задействованы... выходит, при помощи барьера? Элис иная. Сомнений быть не может». Объятия добрались и до меня. Честно говоря, мне было искренне приятно от такой неподдельной радости, которую она просто излучала направо и налево. — Я тоже тебя рада видеть, сестренка, — я резко осеклась, даже язык больно прикусила. В мечтах и грезах я хотела ее видеть в качестве родственницы. Но эти сокровенные мечты всегда прятала далеко-далеко, куда-то туда, на самое дно сознания, где и сама нечасто копалась. И вот теперь все стали невольными свидетелями моих по-детски наивных грез. — А когда это вы так породниться успели? — спросила Диана, на ходу потягиваясь, разминая затекшую от долгого беспрерывного сидения спину. — Да, может, я просто к слову сказала, — с раздражением в голосе ответила я. — Сестренка и сестренка. Чего привязались? По-моему, если память мне не изменяет, Каролина однажды сказала, что эти две группы как-то породнились между собой, и скоро переквалифицируются, и будут выступать одним огромным ансамблем, да и название нам общее давать придется. Такой тирады от Антона в мою защиту, честно говоря, я не ожидала. «Да, все-таки не только кони, но и принцы все еще попадаются среди этих особей. Спасибо, придется когда-то отблагодарить, пусть будет спокоен: словарного запаса мне не занимать, и от моих изречений долго челюсть на место подвешивают, уйти успеет». Когда последняя машина такси вместила меня и Элис, я облегченно вздохнула. Хотелось побыть, ну, не одной, но хотя бы без нашего рабочего коллектива. В машине было тепло и уютно. Вечерний полумрак дополнял эту атмосферу, навевая легкое состояние дремы. — Устала? — спросила Элис, заботливо, даже как-то по-матерински заглядывая мне в глаза. Признаюсь, она сегодня не переставала меня удивлять. Да хотя бы потому, что поехала со мной, а не с Анжелас. Где-то в глубине души заскреблось беспокойство. «А что, если эти перемены из-за какого-то происшествия? Но почему рассказать о чем-то довольно неприятном послали именно ее? В конце концов, в их семье трое мужчин. Трое, а Сириан?.. Господи, неужели что-то с ним? Не удивлюсь. Судя по последним событиям, они не прибегали к целительству своих чад: то ли боятся их, зайчиков солнечных, то ли... Ничего не понятно, да и вообще, как посмотрю, эта семейка таит в себе множество загадок». Вернувшись на волну происходящего, я ответила вопросом на вопрос: — Что у вас случилось? — девушка пожала плечами: — Да, усталость порой на людей действует непредсказуемо. Все, что у нас случилось, ты и так знаешь, а за эти несколько дней вашего отсутствия, в принципе, ничего не произошло, — она отвернулась к окну и тихо сказала: — Ну, почти ничего. Сидя в моей квартире за чашкой чая, болтая ни о чем, мы все-таки подошли к самому главному. — У меня крутится кое-что на языке, да все не спрошу никак, — сказала я, сделав маленький глоток из чашки. — Валяй. — Ты иная, — я не спрашивала, а утверждала. — Ну да, и, по-моему, это не новость. — Это для кого как, — я смотрела на нее и пыталась что-то сообразить, сопоставить. — Но кто тебя, так сказать, привел в наш мир столь радужный? Элис подняла на меня темно-голубые полные непонимания глаза. — Я не знаю, кто, куда и кого приводил, но с самого рождения родители терпели мои, будем говорить, уникальные выходки. Вот и пришло время ронять мне челюсть, давно она не отвисала. Но подняла я ее довольно быстро, так как вспомнился рассказ Александра о его детях и о том, что способности можно унаследовать. — Значит, не травили, машинами не давили? Элис даже передернуло. — Какие страшные вещи ты говоришь. А, я, кажется, начинаю понимать: ты до сих пор обижаешься на Джейка? — Нет, ни капельки. Но мне просто интересно: как оно — родиться иной? — на самом деле я просто хотела сменить тему и уйти от затронутого нами объекта. Элис сообразила, что к чему, и продолжила: — Скажи мне, пожалуйста, только вот не злись, эту привычку мы уже все успели изучить. Сколько вы от друг друга бегать будете? Она была права. Я, правда, еще не начинала злиться, но масса протестов уже просилась на выход. — Это кто от кого бегает? По-моему, свидетелем последних событий ты была, и все сама видела, и слышала. — Да, но я не об этом. — Хм. А о чем же? Элис взяла из вазочки пару конфет и протянула мне: — На, займи рот, пока я тебе все расскажу. Жуй медленно, чтобы не перебивать, — я послушно, нарочито медленно взяла конфеты и внимание сосредоточила на собеседнице. — В последнее время Джейк, как и мы, с головой погрузился в дела семейные, не стоит тебе из-за этого понапрасну обижаться на него. Кстати, да, он вчера сказал, что дней так через пять-шесть докажет этим неумелым следопытам, что отца подставили. Вроде как он мог бы и сейчас, но нужно еще раз все проверить, ну, сама понимаешь. Во все подробности он нас не посвящал, сказал: «Как все будет сделано, вы непременно об этом узнаете». И больше ни слова — молчит как рыба. Но лично меня пугает то, что в последнее время он стал уж больно раздражителен, хотя раньше отличался самым уравновешенным характером, — Элис замолчала. Я тоже тихо сидела, даже не шевелясь. И вдруг она резко придвинула стул ко мне. Мы почти касались друг друга локтями. Сначала я не могла понять, что к чему. К примеру, зачем Элис смотрит мне в глаза, будто я маленький ребенок, провинившийся в каком-то непростительном деле, а она, примерная мамаша, пытается по моим глазам понять, вру я или нет. Но, когда взгляд девушки затуманился и начал становиться более и более отрешенным, я сообразила, в чем дело, ведь такое поведение иных мне было давно знакомо. Но, честно признаться, я как-то к делам предвидения не прибегаю. Почему? Даже не знаю. Сколько мы так просидели — не знаю. Примерно минут пять. — Странно, — наконец нарушила молчание Элис, стирая пот со лба. — Ничего не понимаю, но здесь ошибки быть не может. У тебя с моим дядей есть общий враг или враги. От таких, на мой взгляд, абсурдных предположений я даже подскочила, больно ударившись коленом о стол и выплеснув на себя остатки чая. — Что за бред? Прости, конечно, но, по-моему, ты далека от истины. Я-то знаю твоего дядю без году неделя, так о каких врагах может идти речь? Девушка спокойно наблюдала за тем, как темная жидкость преодолела препятствие в виде края стола и теперь маленьким водопадом струилась на пол. Поняв, что я не предпринимаю никаких действий по устранению водной стихии, Элис отправилась за тряпкой. — С чего бы у нас с Сирианом были общие враги? — спросила я, уже прекрасно ощущая, как подмокла репутация моих брюк. — А с того, что на данный момент Джейк одинаково за вас двоих переживает. И я вижу в этом какую-то параллель, но вот какую?.. Я встала и собралась пойти сменить одежду. Крик Элис заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. — А-а-ай, черт! Я-то, конечно, иная, сильнее обычного человека и все такое, но проводимость нервных окончаний в моих пальцах остается такой же. Так что прошу слонов учесть это на будущее и не ставить стул с их задницей мне на руку, - я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Все последствия моей бурной реакции на слова Элис были убраны, и мы переместились в комнату. — В общем, я не знаю, что за враги вас связывают, да и уходить пора, но то, что я сейчас тебе скажу, — это точно, — она выждала, слава богу, недолгую интригующую паузу и сказала: — Все до ужаса просто: Джейк любит тебя — это раз, а ты любишь его — это два. Так протяните друг другу навстречу руки, и всем станет легче. — Но, Элис... — однако она уже скрылась в проеме окна, не желая опять выслушивать мои доводы по поводу и без. «Любит, Джейк меня любит», — звучало в ушах, и почему-то сомневаться в этих словах не хотелось. Я достала из еще не разобранной сумки телефон. Руки мелко и предательски дрожали. Я набрала его номер. Абонент был вне зоны действия сети. Стало по-детски грустно. Но ничего не поделать: видимо, сегодня не судьба.