Госпожа неудача "Шаг в неведомое"

Я опустилась на стул, стоящий около кровати отца. Папа спал. Даже невооруженным взглядом было видно, что это был крепкий, здоровый сон. А о том, что произошло, напоминало только место, где мы с ним находились. Я немного уже начинала скучать, как вдруг папа пошевелился и открыл глаза. Спросонку не успев понять, кто рядом находится, сам не осознавая, что делает, отец накрыл себя защитным барьером. Я тяжело вздохнула, ведь до последней минуточки надеялась, что он останется обычным человеком и процесс посвящения отпадет сам собой. — Где я? — отец попытался сесть. Я пересела на край его кровати. — Пока еще в больнице. Он все-таки поднялся, тяжело опираясь на подушку. — Где сейчас Ира? Как она? — я налила в стакан немного сока и подала отцу. — Мама на работе. Ее не отпустили. К сожалению. Повисло тяжелое молчание. Я никак не могла начать необходимый разговор. Нужные слова не шли в голову, а пальцы вспотели от волнения. — Ты хочешь что-то сказать? Что случилось? — папа всмотрелся в моё лицо внимательным взглядом темно-карих глаз. Я замялась. «С одной стороны, вот он — мой шанс начать посвящение. Отец сам задал вопрос. Но с другой... нет... рано или поздно я должна буду рассказать ему правду. Оставлять непосвященного иного рядом с человеком — истинное безумие. Стоит отцу разозлиться...» — Пап, я должна тебе кое-что рассказать... А дальше слова полились сами собой. Папа слушал молча, иногда кивая или качая головой. — И куда катится мир? — изрек он в конце моей содержательной и занимательной речи. Я промолчала. — А от этого можно избавиться? — я вздохнула: — Нет. К сожалению, это на всю жизнь. Папа потянулся и встал. — Ну что же. Раз ничего с этим сделать нельзя — буду учиться. Может, в хозяйстве пригодится. С того момента, как я посвятила отца, прошло три дня. Когда папу выпустили из больницы, мама вернулась в село, а он остался у меня. Официальной версией стал его уход с работы. Больше не тянуло папу на скоростные трассы. Барьер барьером, а за задницу боится каждый. Ну, а неофициальной стало обучение, которое началось после маминого отъезда. Убедившись, что вызванная из Лондона Элис легко справляется с возложенной на нее миссией, я отбыла домой. Февраль в Лондоне менее суров, чем в родной России. Если там он, злясь на то, что зима скоро отступит, начинает преподносить сюрпризы в виде метелей, холодного, порывистого ветра и до жути пасмурного неба, которое нагоняет такую же, как оно само, серую тоску, то здесь просто плачет от безысходности, проливая немереное количество дождей. Несмотря на очередной унылый день, настроение было удовлетворительным. Я шла из студии, направляясь домой. Чем занять себя дальше, пока не придумала. Планы, которые были составлены утром, развалились прямо на рабочем месте. Виновницей этого была Анжелина, которая вежливо отказалась посвятить день женским слабостям, побаловав себя новенькими шмотками. Я достигла подъезда, как вдруг доселе молчавший мобильный разразился мелодичными трелями. Вынув аппарат из сумочки, я быстро бросила взгляд на дисплей и, взяв трубку, весело поприветствовала подругу: — Приветик, Кэт. — Ага, и тебе не хворать. Ты уже свободна на сегодня? — Да вроде бы, а что? — я мысленно пожурила себя: «Когда же ты привыкнешь, что вот только ты заикнешься о свободном времени, как сразу на голову сыплется какая-то работа, отложить которую никак нельзя?» — А приходи-ка к нам, точнее, ко мне. — О’кей, с удовольствием приду. Вот только зайду домой деньги захвачу да в магазин загляну. — Это зачем? — я задумалась. «И правда, сок, который я регулярно приношу солнечной семейке, у них, наверное, в печенках сидит. А что же тогда приносить?» Кэт уловила мое замешательство и, рассмеявшись, сказала: — Не надо на этот счет заморачиваться. Экзамен по правилам этикета сдавать зачем? В общем, давай, жду. Мы сидели в гостиной. Выслушав подробный отчет подруги о том, где кто находится, я с неприкрытым удивлением спросила: — Как вышло, что Сириана так быстро отпустили? Ведь обвинения, предъявляемые ему, были достаточно серьезными. — Насчет этого я мало что смогу тебе сказать. За это дело, если помнишь, целиком и полностью взялся Джейк, а из него в последнее время элементарное пожелание доброго утра не вытянешь, а про остальное я лучше промолчу, — я спохватилась: — А где сам Джейк? О нем в твоем отчете не упоминалось. — Спроси что-нибудь полегче, — девушка лениво потянулась в кресле. Вечером, когда мы вдоволь наболтались о разных женских пустяках и я решила, что в гостях хорошо, а домой все равно надо идти, Кэт собралась проводить меня. — Да нет, спасибо. Я, в отличие от вас, хоть и обладаю кое-какими способностями, привыкла преодолевать небольшие расстояния обычным способом. Да к тому же, если ты не против, в сад ваш зайду. Ты же знаешь, я от этого места в восторге. — Чем там сейчас можно восторгаться? Ладно весной, летом. Ну да что поделаешь... иди, порадуй взор лысой растительностью. В саду было тихо и как-то очень спокойно. Создавалось впечатление, что кто-то специально выбирал это место для отдыха души и обустроил его растительным интерьером. Я опустилась на влажную скамейку. Мысли потянулись на поверхность сознания, но были жестоко и бесцеремонно упрятаны обратно. Справа от себя я услышала какой-то шорох. Стала внимательно всматриваться в ту сторону. Ждать долго меня не заставили. Из зарослей неведомого кустарника вышел Джейк. Не заметив меня, парень направился к выходу. Я тихо встала и неслышной, кошачьей походкой пошла за ним. Меня очень тревожило то, что творилось с парнем в последнее время. В памяти воскрес наш последний телефонный разговор. «Что такого могло произойти? И почему тогда остальные домочадцы пребывают в обычном расположении духа?» Мысленный поток прервался, потому как я нос к носу столкнулась с преследуемым объектом. От неожиданности парень подскочил на месте и только сейчас понял, что он не один. — Это невозможно, — каким-то чужим показался мне его голос. — Неужели в этом городе нет места, где можно побыть одному? Хотя нет, есть. Видимо, это и есть расплата за страшный грех, и только там мне велено находиться, получая нужное успокоение. — О чем это ты? — Всегда говорят: чем тяжелее грех, тем... — Джейк оборвал себя на полуслове и теперь просто смотрел в никуда. Взгляд парня был отрешенный, безучастный. Вот теперь я испугалась не на шутку. Что могло произойти с человеком, который пусть и более серьезен, нежели его родные, но все равно обладает определенными взглядами на жизнь, с которыми сказанное совсем не вяжется? Я коснулась плеча парня. — Не молчи, слышишь? Говори. Говори ни о чем или расскажи, что тревожит тебя. Обещаю, я не стану перебивать и досаждать расспросами. Я просто буду слушать, — Джейк молчал. Я стала приходить в отчаяние оттого, что никогда не занималась работой, которую проделывает психолог. И тут парень резко развернулся в мою сторону. Его глаза, подобные спокойной морской глади, сейчас были искажены гневом, болью. И было там еще что-то. Но что? И он начал говорить. — Я убил... убил человека. Он слаб, он простое создание, а я взял и... — он нервно сглотнул, но никаких слов дальше не последовало. — Кого, Джейк? — осторожно спросила я. — Врага. Врага семьи, врага дорогого мне человека, — опять нестерпимое молчание. — Я никогда не делал этого раньше и был уверен, что обойдусь без этого. Но я оказался слаб. — За что ты его убил? — я пыталась повернуть его речь в нужном направлении. — За отца. Он подставил его, наняв каких-то отморозков, которые нанесли непоправимый ущерб и порядком подпортили репутацию фирмы. Фирмы, которая для отца стала детищем, он был у самых истоков этой теперь огромной ветви фармацевтики. — Но отца оправдали, и, я думаю, он сможет исправить положение. — Правильно. А преступник должен был получить тюремный срок, отбыть его, и все. А тут вот — смертный приговор. Я ничтожество, я... — Джейк буквально задыхался от переполнявшего его гнева. Я обняла друга за плечи: — Возьми себя в руки. Все имеют право на ошибку независимо от того, какое положение занимают в обществе, — он смотрел на меня, смотрел так, будто ему больно, больно и морально, и физически. — Луи больше нет. Я спас тебя от него, а потом... а потом мы отправились к реке. Я хотел просто поговорить, в глаза его поганые посмотреть. Я уже знал, кто привел этих людей в фирму. Я хотел, чтобы он сам подтвердил это. Потом бы я отвез его к властям, — он вздохнул и продолжил: — В этих глазах не было ни малейшего намека на раскаяние. А потом он начал поливать тебя такой грязью... Короче, он просто опустил тебя в сливную яму нашего общества. И вот тогда я потерял контроль. А потом, когда пришел в себя, парня уже не было. Нет, был... прах, которые получают родственники умершего, последней волей которого было желание, чтобы тело кремировали. Только тогда я понял и осознал все, что произошло. Каждый день я возвращаюсь на то место. Почему? Да я и сам не знаю. Видимо, это и есть возмездие свыше, — Джейк высвободил плечи из моих похолодевших рук и быстро зашагал к дому. Дома, наспех приняв душ, я легла в постель. Сон не спешил радовать меня присутствием. «Луи больше нет», — звучал в ушах голос Джейка. «Это хорошо, что парень сумел выговориться, но почему он так быстро ушел? Почему не остался, не попросил о поддержке? Хотя чем тут можно помочь? А может, он считает меня виноватой, ведь, в конце концов, это я являлась яблоком раздора? Черт возьми, ничего не понятно. А жалею ли я, что так случилось? Хм, даже не знаю. Просто жутко как-то: был человек, пусть ревнивый, деспотичный, но был. Я его знала, считала другом, с благодарностью приняла в трудную минуту его помощь, а теперь... а теперь от него осталась только память». Что терзало меня еще, я не помню. Мысли плавно перетекли в тревожную дрему.