Госпожа неудача "Шаг в неведомое"

Всю ночь я проворочалась с боку на бок, прокручивая в мыслях наш разговор с отцом и пытаясь сообразить, что можно сделать и как помочь самым близким и дорогим мне людям. Небо сбросило темное покрывало ночи. Я встала, и решила выпить кофе, а потом позвонить в аэропорт и заказать билет на первый рейс до Москвы, и тут же выругала себя. «Дура! Полная дура! Ну когда ты, деревенщина, запомнишь, что если хочешь лететь, допустим, сегодня, то билет надо было заказывать хотя бы вчера?» Вот тебе и еще одна нежданная проблема. Придется лететь своими силами. Прибегать к такого вида путешествиям, находясь далеко не в уравновешенном состоянии, очень не хотелось. Ведь в самолете можно было еще раз обо всем подумать и все-таки прийти к какому-то решению. А теперь? Ладно, на месте разберемся. Одевшись, я вышла на площадку и вспомнила, что не совершила обязательную проверку по квартире, дабы потом не выплачивать соседям ущерб за подмоченную моим краном репутацию их насиженных норок. Удостоверившись, что все закрыто и выключено, я сделала вторую попытку выдвижения. Теперь вернулась за мобильником. Господи, вот скажите, у вас тоже такие приступы склероза начинаются, когда вы волнуетесь? Выйдя на улицу, я бросила взгляд на часы. Было полседьмого. Я опустилась на скамейку. «Что делать? Ну что делать?! Как? Как избежать всего этого?» Руки непроизвольно нащупали телефон. Не знаю почему, но я решила обратиться за советом к Джейку. Я нашла его номер и собралась уже набрать, как вдруг чья-то рука попыталась взять у меня аппарат. «Нет, такой наглости со стороны воров я еще не видела». Я резко встала и развернулась лицом к обидчику. Каково же было мое удивление, когда я увидела стоящего с моим телефоном в руке нового знакомого, а также соседа. Джон улыбнулся: — Неуверенно ты себя ведешь, девочка. Ведь если бы я действительно был котом-ворюгой, то давно бы ноги от тебя унес, и искала бы ты свой телефончик. Я в недоумении смотрела на Джона. Мне было непонятно, зачем ему, взрослому и солидному человеку, позволять себе столь нелепое ребячество. — Да я сразу вас узнала, — нагло соврала я, решив таким образом поддержать наш, мягко сказать, дурацкий разговор и выяснить, для чего ему все это. Джон опустился на скамейку и сделал приглашающий жест. — Простите, но я очень спешу. Разговоры разговорами, а время-то идет. Я решила, что выяснение причин утреннего покушения на свое имущество отложу на потом. Джон взял меня за руку: — Кристина, сядь. Пять минут в серьезном деле никогда и ничего не решали. Я со вздохом опустилась рядом. В другой раз я бы обязательно поспорила, повозмущалась, но сейчас голова и так была перегружена. — Я вижу, у тебя проблемы, — Джон не спрашивал, а констатировал факт. — Да есть немного. Но вы не переживайте, я с ними справлюсь. Я замолчала, не зная, что говорить дальше. Пару секунд он тоже молчал, а потом сказал: — Если это как-то связано с делами мира иных, то лучше проконсультироваться у людей со стажем, ведь это очень серьезно. Порой на кон ставятся чьи-то жизни. О да! Джон попал в яблочко. В моей голове опять завертелась мысль, что на данный момент одна или не одна... В общем, чья-то жизнь действительно на волоске. Но чья? — Кристина. Я вздрогнула от неожиданности. Ведь уходила я в свои мысли в тишине. — Что стряслось? «Нет, ну черт возьми, его настырность начинает меня раздражать! Вот чего он привязался? Мне что, пополнять список поклонников теми, кому за сорок?» Я тут же дала себе мысленный подзатыльник. «А ведь человек действительно хочет помочь. Зачем же всех чесать под одну гребенку?» Я вздохнула и произнесла вопрос, который и не собиралась задавать: — Много ли законов в этом ином мире? Джон придвинулся ближе, чтобы нас меньше слышали, так как народ просыпался и отправлялся по своим делам. — Да, Кристина. И в основном они очень немилосердны. А почему ты спрашиваешь? Проигнорировав его вопрос, я продолжила: — Отношения между иными и обычными людьми наказываются, не так ли? Он кивнул. Потом положил свою руку поверх моей. — Закон равновесия — один из самых строгих, и наказание будет соответствующее. Ведь если иной связал свою жизнь с простым смертным, он, можно сказать, подвергает его опасности. В этом случае лучше разорвать отношения или... — он замолчал. — Что «или»? — Прибегнуть к крайностям и сделать свою вторую половину одной из нас, заставив ее побывать по ту сторону. Эмоции смешались. Масса негодования, возмущений. Все это рвалось наверх. Джон, увидев мою реакцию, спокойно спросил: — У кого-то из твоей родни, стало быть, сложилась такая ситуация, не так ли? Я молчала. А потом слова, будто по взмаху волшебной палочки, полились рекой. — Я рад, что оказался рядом, когда действительно нужна помощь профессионала. Не думай, звездная болезнь меня не настигла. Просто здесь нужен очень и очень правильный и точный подход. И, если позволишь, я помогу тебе. Я понимаю, что ты хотела просить своего рыцаря, но, на мой взгляд, вы, молодежь, бросаетесь из крайности в крайность и можете наделать непоправимых ошибок. Если вчера твоему отцу было первое предупреждение, значит, сегодня... — Джон резко поднялся. — Кристина, нельзя медлить. Надо действовать. — Что мы будем делать? — Отец любит ее и не захочет так просто разорвать отношения, скрепленные количеством прожитых лет. Придется... рисковать. Страшные картинки закружились перед глазами. «Побывать по ту сторону. Мама... Нет! Я не могу позволить! Боже, неужели этот мир так жесток? Неужели для достижения желаемого равновесия мы должны собственноручно толкать близких на смерть? Кто же находится, так сказать, у руля этого нечеловечески жестокого мира? Кто создал такие чудовищные правила, которые делают нас монстрами?» Предательские слезы брызнули из глаз. Я больше не могла сдерживать рыданий. — Мама! Мамочка. Ты дала мне жизнь!.. Ты привела меня в этот мир, ты отдала часть себя, воспитывая, наставляя на путь истинный. А плод твоих трудов рос лишь для того, чтобы однажды решить, что может распоряжаться твоей жизнью! Джон обнял меня. Я обессиленно упала к нему на грудь, рыдания душили, терзали, рвали на куски. — Да простит меня всевышний и твои родные, но это сделать придется. В ту же минуту наплыв эмоций отступил. Я подняла заплаканные глаза. — Ты правда сможешь помочь и свести риск до минимума? — Обещаю, я сделаю все, что в моих силах. Ты уже готова лететь? — Да. Спасибо, я вряд ли так быстро смогла бы привести чувства в порядок. — Не стоит. Маленькое воздействие, которое не навредит даже ребенку. Итак, отправляемся. Показывай дорогу. В деревню мы добрались без каких-либо препятствий. Когда показались первые домики, мы решили сделать небольшой привал в чьем-то давно запущенном огороде. — Устала? — с легкой усмешкой спросил Джон, опускаясь со мной рядом на полуистлевший пень. — А я предлагал, но ты, упрямая натура, отказалась. Тут, дорогие мои, внесу парочку объяснений, чтобы все стало на свои места. Думаю, вы уже успели заметить, что девочка я вовсе не упрямая, никогда ни с кем ни о чем не спорю, только вот сейчас действительно пришлось признать правоту спутника. Как Джон ни старался медленно лететь, его возможности в полете были намного выше моих. Так что до подмосковной деревеньки долетели могущественное дитя солнца и измотанная до жути иная. — Ну что, отдохнула? Думаю, дальше и пешком не грех пройтись. Погода замечательная. Да и природа у вас красивая, а ведь весна еще не разгулялась. Чем ближе мы подходили к дому, тем быстрее начинало биться мое сердце. — Кристина, постарайся держать себя в руках. Хоть воздействие не приносит никакого вреда, повторять это через небольшой промежуток времени лучше не стоит. Отец распахнул калитку. — Дочка! Все-таки приехала. Так, дорогая, знакомь. Папа, улыбаясь, смотрел на меня и Джона. — Пап, это Джон Смит. Мой сосед, хороший знакомый. Ну, а также прекрасный эксперт в толковании снов, которые стариков мучают. Отец пожал руку Джона. — Да, сны действительно занимательные, хоть книги пиши да фильмы по ним делай. Вы проходите, проходите. Мы сидели во дворе, дожидаясь маму, которая по случаю моего приезда отправилась за покупками, будто доченька из голодного края явилась и откармливать это голодное существо придется долго и больно. На небе стали появляться не предвещающие ничего хорошего тучи. Воздух становился влажным. Видимо, погода решила, что нужно побаловать жителей деревеньки своим разнообразием. Я стояла около калитки, дожидаясь маму и не мешая мужчинам обсуждать дела насущные, то есть использовать друг друга в качестве плакательной жилетки, рассказывая, как мы, женщины, над ними издеваемся. Я стояла и думала. «Что предпримет Джон? Как отнесется мама ко всему, что таит в себе процесс посвящения? Успеем ли мы? Ведь сегодня папа поведал, что вторая серия его увлекательных сновидений была о мужчине, который, зачитав какой-то бред, назвав его законом, смылся, предварительно превратившись в лиса». — Кристина, доченька, тебе что, плохо?! — голос мамы оторвал меня от раздумий. — Толя, ну где ты там? Иди же скорей сюда, сумки возьми и помоги дочь до дома довести. Мама пулей пронеслась мимо меня в ту сторону, где сидели мужчины. — Так, Толя. Кто это у нас? Не иначе, очередной собутыльник? «Интересно, а Джону пришлась по душе роль собутыльника?» — мысленно позлорадствовала я и пошла спасать положение, потому что русская женщина в гневе — это опасно. — Мам, прекрати ругать папу. Он не виноват. Джон не его собутыльник, а мой друг. Небо прорвало. Холодные капли бесцеремонно прогнали нас в дом. С трудом разместившись в маленькой кухне, мы ели блинчики с вишневым джемом и пили парное молоко. Джон старательно вымакивал из своей тарелки сладкий продукт. «Интересно, кто из нас получил добавку, кого Джон решил использовать в качестве своего желудка?» Я даже улыбнулась своим мыслям. Откинулась на спинку стула, упиваясь приятными ощущениями сытой жизни. Почему-то стало как-то очень легко и спокойно. То ли оттого, что я просто устала волноваться, то ли Джон опять меня незримо успокаивал. Я посмотрела на друга. «Так, что-то я пропустила. Отчего Джон так смотрит на маму, будто она его идеал и этой встречи он ждал всю свою сознательную жизнь? Да, а я считала его примерным семьянином. Ладно, посмотрим, что будет дальше». — Так, дождь дождем, а за коровами никто похода не отменял, — сказал папа, поднимаясь из-за стола. Я поразилась. Как быстро идет время, а мы так ничего и не сделали. Я решила остаться, дабы понаблюдать за мирно беседующей парочкой, листающей наш семейный фотоальбом, но мой мобильный, а точнее кто-то, решил, что они люди взрослые и в наблюдателях не нуждаются. Я тихо вышла и отправилась в свою комнату. Вечером, когда я собралась ложиться спать, в мою дверь тихо постучали. — Проходи, Джон. Я не помню, как и когда мы перешли на «ты». — Я ненадолго. Надеюсь, не разбудил? Он прошел в мою маленькую, уютную комнату и опустился в старенькое, но очень удобное кресло, которое ему пришлось делить с огромным плюшевым зайцем, подаренным отцом в день моего десятилетия. — Агент пришел докладывать. От этого слова меня передернуло. — Давай без этих прелюдий. Джон сделал вид, будто не заметил моей реакции, и продолжил: — Все идет по плану, несмотря на форс-мажор со стороны погоды. Я посвятил твою маму, — видимо, моя бурная, но безмолвная реакция заставила его пожалеть о том, что он наш разговор начал именно так. — Не кипятись. Все прошло гладко. — Но ведь мама спросила, отчего это ты начал столь содержательный рассказ? — Нет. Мы беседовали о наших семьях, и я рассказал ей о том, кем являются мои родные и близкие, предварительно введя ее в курс дел иных. Джон взял игрушку и перебросил ее ко мне на кровать. Я хотела задать ему парочку пикантных вопросов на тему «а как же Джессика» и все такое, но вовремя прикусила язык. — И что дальше? — Завтра мы идем за подснежниками: твоя мама сказала, что вы от них без ума и что это ваша традиция — их собирать. Вот там, предполагаю, все и случится. Мое спокойствие куда-то испарилось. Я похолодевшими руками вцепилась в ухо зайца. — Джон, мне страшно. Я боюсь, понимаешь, боюсь! Джон встал и по-отечески обнял меня: — Успокойся. Все под контролем. Назад дороги нет. Хочешь — оставайся дома. Но тогда перед нами возникнет еще один вопрос: как объяснить папе наш поход в лес? Он замолчал. — Нет, я пойду с вами, — каким-то сдавленным и чужим показался мне мой голос. — Вот и отлично. А сейчас нужно отдохнуть. Он встал и собрался уходить. — Подожди. Ведь сегодня папа получит третье предупреждение, мы не успеем. Джон остановился у самой двери и полушепотом произнес: — После третьего предупреждения у нас в распоряжении есть еще один день. Все будет хорошо, — он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Несмотря на то, что в голове творилась полная неразбериха, я почти мгновенно уснула. Видимо, очередной бессонной ночи мой организм терпеть не собирался.