Госпожа неудача "Шаг в неведомое"

Ночь. Для кого-то она – неисчерпаемый источник вдохновения. Для кого-то – самое время для романтических прогулок под мерцающими на тёмном бархате неба, драгоценными камнями звёзд. Для меня же ночь – самая скучная часть суток. Почему? Да потому, что, как я уже и говорила, с моей новой сущностью, я абсолютно запуталась в человеческом графике, не созданном для нас, не спящих, так что, по старой доброй привычке, успевала справится со всеми делами насущными за день, а в те часы, когда над городом властвовала его тёмная сестра, просто маялась дурью, экспериментируя со способностями, рассчитывая что-либо новенькое, вроде давешнего льда из воздуха, или пополняя репертуар группы новыми шедеврами моей бездарности. Эта ночь не стала исключением, так что я, понимая, что мне решительно нечем заняться, слонялась по квартире, вертя в голове массу разных ненужных мыслей, большей частью своей, не радужных. Вообще, со всеми своими неприятностями и проблемами, я поняла, что почти все двадцать четыре часа в сутки прибываю в ужасном настроении, и, честно сказать, душа жаждала отдыха, разрядки, чего-то просто светлого и радужного. Того, чего я ей давно не давала. Когда я совсем уж завяла, о чём говорил порядок в шкафу, который я навела в надцатый раз за эту неделю, мобильный разразился заливистой трелью. Поднеся аппарат к лицу, чтобы прочесть имя звонящего, я невольно улыбнулась. - Доброй ночи, Крис. На том конце хмыкнули. - Ну у тебя-то она редко доброй бывает. Я прав? - Как всегда. - Так чего затворницей сидишь? Наше семейство собралось, Питера нет, наказан отцом, разбирает отчёты, так что ты можешь переместиться в наше логово. В коем-то веке вместе посидим, фруктов пожуём. Я почувствовала, что по лицу расползается улыбка. Фрукты для многоликих – вообще история отдельная. Живать их мы можем килограммами, и всё-равно мало будет. Так как я могу отказаться? Ночью Лондон поражал, впрочем, точно так же, как и в любое другое время суток. Вообще, я всегда люблю летать над землёй, чувствуя себя свободной, не такой, как другие, вот и сейчас, прежде чем свернуть к знакомой окраине, не пренебрегла возможностью сделать круг над Трафальгарской площадью, еще раз полюбовавшись на неё с высот птичьего полёта. Не маленький, но очень милый дом семейства Максвыл скрывался за вычурной живой изгородью и небольшим садом. С первого взгляда было заметно, что это – семейное гнёздышко, любимое и уютное. От дома так и веяло теплом, а в окошке первого этажа призывно светили желтоватые лампы. Хмыкнув по поводу того, что видимость часто обманчива, я раскинула щупальца своей силы. Вообще, я давно заметила, что наша энергия – сырьё, нити, то, из чего можно лепить, предавая чистой силе форму, делая её мягкой или жесткой, колючей или эластичной, сообразно со своими желаниями. Почувствовав прикосновение моей силы, невидимый купол, окружающий обитель моих новых названных родственников, испустил волну тепла, а затем, запульсировав, расступился, пропуская меня. Мои прикосновения уже были ему знакомы. Я знала, что такой вид защиты для людей абсолютно безопасен, поскольку располагается не снаружи, а внутри живой изгороди. В воздухе же щит поднимается на полтора метра, так что, если, конечно, специально не стремиться к встрече с ним, столкнуться почти невозможно, да и, любой иной чувствовал присутствие чужой защиты, зная, куда соваться нельзя, а люди, если, конечно, я всё знаю, по небу пока не порхают. Как один из установщиков щита, Крис почувствовал мой прилёт, так что, когда я, сложив свои невидимые крыла, опустилась на вымощенную желтовато-коричневым песчаником, подъездную дорожку, уже стоял, сверкая белозубой улыбкой. Мой приход ознаменовался взрывом семейного хохота, вызванного анекдотом, на последнюю фразу которого я как раз попала, так что теперь обводила взглядом похрюкивающих от смеха людей. - Доброй ночи, Кристина, - наконец, отсмеявшись, махнул кистью руки довольный, как обожравшийся сметаны кот, Стивен. - По какому поводу веселье? – вопросила я, опуская свою тушку, которой, кстати, ожирение больше не светило, на свободный стул, и, вот незадача – он оказался иллюзией. Семейство снова накрыл взрыв коллективного ржания. Простите, но назвать это смехом я просто не могу. Так, вот какая сволочь мне это подсуропила? Ага, Дэвид, голубчик, чего так улыбаешься? Весело тебе? Да? Ну лови тогда месть мою страшную. В следующее мгновение над головой моего обидчика сгустилась тучка. Самая обыкновенная, серенькая, маленькая. В тучке громыхнуло, и оттуда, зрителям на радость, нахлобучившись переставшему ржать Дэвиду на темноволосую голову, вывалилось самое тривиальное ведро, по которому забарабанили тяжелые капли воды. Когда по комнате разнёсся новый залп хохота, я почувствовала себя отмщенной и, подтащив к себе нормальный стул, опустилась на него, сцапав с огромного блюда ломоть ароматного манго. - Весело у вас, - раздалось где-то сбоку и, обернувшись, я встретилась взглядом со смеющимися глазами Эдварда. Оказалось, что собрались, всё-таки, не без причины, а для того, чтобы обмыть, а точнее, судя по количеству разнообразных лакомств на столе, объесть, хотя это уже немного не из той оперы, успешное изобретение Стивена. Эксперимент с линзами прошел на ура, а экспериментального кролика, точнее зайчика солнечного, решили затащить в наше логово, поскольку идти домой, к еще злому отцу се недоразумение отказалось. - Не плохие вы, всё-таки, ребята, - широко зевнул Эдвард, когда первые лучи восходящего солнца ласково коснулись крыш города, в котором за годы его существования успели смешаться стили и направления, новые и старинные постройки, вот такие, как этот, уютные дома, и громоздкие постройки из стекла и бетона. Я откинулась на мягкий ковёр цвета осенней листвы, подложив руки под голову. - Ага, хорошие. Это ты с Питером не знаком. - Это пока. Рот братишки вновь распахнулся в душераздирающем зевке. Покосившись на меня, он сполз с дивана, дабы оценить мягкость здешнего коврика. - Так, - неожиданно хлопнул в ладоши тихо сидевший до сего момента, Стивен. – Кристина, хватит протирать бока о наш ковёр, поднимайся, бери своего братишку, пока он цветные сны смотреть не начал, и тащи его домой, а потом возвращайся. Всё- таки, без страховки тебе пока охотиться рано. Я очень люблю смотреть на рассвет. Есть в нём что-то волшебное, заставляющее сердце замирать в предвкушении чуда, ожидании чего-то нового. Рождение новой жизни – всегда волнительно. Рождение нового дня – не исключение. Солнце медленно поднималось из-за горизонта, проливая на мир своё живительное тепло и свет. Еще не проснувшийся, но начавший оживать, спальный район города, казался тихим и пустынным. На фоне всего этого полусонного великолепия, наша с Эдвардом парочка, должно быть, выглядела особенно живописно. Вот представьте: свежая, как огурчик, зато потрёпанная, словно беженец с пожара, девушка, подпирает спящего на ходу парня, неотрывно провожающего взглядом поднимающийся солнечный диск. Нет, конечно, я бы могла одним движением барьера перенести нас в мою квартиру, или вообще к чёрту на куличики, но, видите ли, захотелось моей персоне полюбоваться рассветом. Как всегда, не к добру. Мы не заметили его лишь потому, что оба пялились в небеса, а когда заметили, было уже слишком поздно. Не знаю, как мы перешагнули упавшие ночью ленточки ограждения, как не уловили дивного амбре, но внезапно я почувствовала, что Эдвард, которого я обнимала за плечи, стремительно проваливается вниз. Бестолково замахав руками, Эдвард, рождённое дитя солнца, прекрасно владеющее собственными способностями, тривиально провалился в самый обыкновенный канализационный люк, так что теперь я, растерянная, стояла над черной дырой, абсолютно не зная, что предпринять дальше. Тот факт, что влага для детей солнца губительна, я усвоила четко, и теперь чувствовала себя полной дуррой. Вот что делать? Как его оттуда вытаскивать? Додумать не успела. Из люка, источая непередаваемый аромат и ругаясь так, что Антон обзавидуется, вылетел Эдвард и, воздев перемазанные в чём-то, промолчу в чем, длани к небесам, воскликнул: «Господи, ну почему из всех городских люков ты выбрал для меня именно этот?» - Всё-таки твой Стивен – лучший человек, - выдал отмытый братишка час спустя, расположившись на моём диване с чашкой вишнёвого сока. Сон с моего разлюбезного зайца солнечного, как рукой сняло. Хотя, с меня, думаю, тоже бы, если бы я в… Ну вы поняли, искупалась. - Знаешь, Кристина, кажется мне, что ни что не случается просто так. Есть судьба в нашем мире, и если она что-то делает, значит так нужно. Теперь тон Эдварда был серьёзен. Я понимала о чём он, ведь если бы не изобретение моего отца по силе… Дальше додумать не дали. В кармане завибрировал мобильный. Глянув на дисплей, я хлопнула себя по лбу. Вот как я могла про охоту забыть? Ладно, не всё еще потеряно, а вот Стивен, наверное, гневается. А вечером в мою скромную обитель пожаловали гости, и всё бы ничего, вот только в это время меня самой дома не было, так что, вернувшись домой, я обнаружила, что Эдвард, коего я оставила почивать на диване в гостиной, уже не один. Оказалось, что, утихомиривший жену Джон, отправился искать своё неразумное чадо и, обнаружив у меня, залетел на огонёк. Успела я, как всегда, под конец диалога, так что в данный момент стояла на пороге, хлопая на родственничков очами, пытаясь понять одно: это мне так везёт, день такой, или мои приходы теперь всегда будут хохотом сопровождаться? - И тут, в общем, эту ведьму принесло, - похрюкивая от смеха, продолжил Эдвард. Я хмыкнула. Ведьму, значит. Ну-ну, еще лучше. Прямо совпадение на совпадении. К сожалению, конец занимательного рассказа я так и не услышала. Меня, всё-таки, заметили. Ответив помахавшему рукой Братишке ну очень ласковой улыбкой, я опустилась в кресло, выдав вместо приветствия: «Помирились, значит». Действительно, помирились. Вообще, если серьёзно, то Джон связывался с матерью Эдварда и, как следствие, тоже с ней поссорился. Зато Джессика, побив чашки для эффекту, об голову законного мужа, сына приняла, так что я, с чистейшей душой вытурила обоих. А что? Нечего на уже занятой территории обосновываться.