Немного о быте и ужасах Ордена

Данте с грохотом ввалился в жилую часть Ордена, неразборчиво нашипел на попытавшихся преградить ему дорогу и с грохотом захлопнул дверь в свою комнату, обрушив с потолка внушительный кусок штукатурки. Сопровождающая его Кэт тяжело выдохнула, сделала себе кофе и рухнула в кресло босса, не особо заботясь, успел ли тот с него встать. — В следующий раз пойдешь с ним сам. Или я за себя не отвечаю. — Ты же знаешь, что я не могу светиться в городе. И все же я рад, что рядом с Данте была именно ты, — Вергилий мягко провел затянутой в перчатку ладонью по напряженному плечу помощницы. — Боюсь, одному ему это было бы не под силу. — Он трижды чуть не удрал. Признаюсь, я не верила, когда ты сказал, что… — Теперь все в порядке. Ты можешь отдохнуть, Кэт. Я присмотрю за остальным. Девушка устало кивнула, почти залпом допила кофе и ушла в сторону своей комнаты. Лишь убедившись, что она ушла, Вергилий позволил себе легкую улыбку. Кто бы мог подумать… …Что жесткий, грубый, бесстрашный в бою до сумасбродства, нефилим до безумия боится стоматологов. Данте был… Противоречивым. Вергилий не многое помнил о брате из детства, но повзрослевший вариант часто ставил его в тупик. Данте понятия не имел об осторожности, радостно ввязываясь в любую мало-мальски серьезную драку, шлялся по клубам, цепляя девочек, пил все, что горит, и не терпел никаких приказов. Данте починил в штаб-квартире все двери, не имевшие кодовых замков, навел порядок в бумажном архиве и совершенно очаровал нескольких орденцев женского пола. А еще — оказался законченным сладкоежкой, готовым родину продать за конфетку. Как следствие — запущенный пульпит, не поддающийся регенерации, и необходимость посетить стоматолога. Которая едва не довела бравого убийцу демонов до истерики. Покачав головой, глава Ордена вытащил из нижнего ящика своего рабочего стола горсть лимонных леденцов и направился к комнате брата. Остановился за дверью, легонько постучал по косяку. — Иди нахрен, — невнятно-обиженно отозвались изнутри. Подрываться и открывать начальнику, по всей видимости, никто не собирался. Ничуть не обидевшись, Вергилий воспользовался произволом главного — универсальным ключом. Данте валялся на кровати, свернувшись в клубок, и к брату даже не обернулся. Вергилий сел на краешек, осторожно коснулся плеча близнеца. — Эй. — Верг, отвяжись. Вздохнув, Вергилий скинул ботинки и лег рядом. Если с детства ничего не изменилось, надо было только подождать. Уже тогда, после нескольких сложных переломов, стало известно, что от наркоза Данте отходит очень тяжело. Фактически, несколько следующих дней вся адская конница, вся мундусова рать может спать спокойно, из своей берлоги Данте будет выползать только на кухню, и то не факт. — Это был единственный выход, и ты это знаешь, — Вергилий избавил одну карамельку от обертки, провокационно помахал ей в воздухе. — Ты мог не посылать Кэт. — Нужно было убедиться, что ты доберешься до клиники. И не убьешь врача. И вообще, кто-то же должен был держать тебя за руку. Данте оскорбленно фыркнул. Но карамельку взял. Ну еще бы не взял. Любимые же. Вергилий прекрасно знал, чем подкупить и заслужить прощение. Уже скоро Данте приткнулся ближе, вздохнул, взял еще одну карамельку. — Расскажешь кому-нибудь — убью. — Ну конечно. Разве я могу рушить репутацию брата, — Вергилий слегка взъерошил волосы близнеца. Ему так давно мечталось просто побыть вместе… Давно нужно было загнать его к стоматологу. — Принеси одеяло. Мне холодно. Не возражая, Вергилий сходил до шкафа, добыл одеяло. Вернулся, снял плащ и снова забрался на кровать. Цапнул последний оставшийся леденец. — Я переночую у тебя, если не возражаешь. — А что случилось с твоим любимым склепом? — Данте придвинулся ближе, положил голову на плечо брату и тихо вздохнул. Наркоз, оказывается, делал его удивительно покладистым. — Моя комната не склеп. И она занята. Там эта… ужасная тварь. Данте сонно фыркнул. — Было бы о чем беспокоиться. Что там у тебя за демон? — Она. Белая. — А. Кажется, я вспомнил. — И ничего смешного, — настал черед Вергилия оскорбиться. — Почему это тебе можно бояться стоматологов, а мне мышей — нельзя? — Я и не смеюсь, — Данте чуть привстал на локте и натянул ему одеяло на самый нос. — Спи. Завтра поймаю твоего монстра.