Запретный плод вам подавай

— Хозяин — то наш новый… Какой он? — Не знаю. Сама только вчера его увидела. На похоронах не разглядела. — Чего я прежде ничего не слыхал о племяннике барина? Хозяева тихих голосов были в полной уверенности, что ни до кого их разговор не дойдет, торопливо обсуждая за дверью сильное изменение, что пока не обещало ничего ни плохого, ни хорошего — Почему ты у меня спрашиваешь? Сама ничего не знала о родных его. — На завтрак чего ждет? — Не было еще никаких указаний отдано. Тем временем, новый хозяин, рассматривая в зеркале свое отражение, также тихо посмеивался над ними. Всегда было весело, если говорят о нем. Неважно что. Он последний раз окинул себя взглядом и направился к двери. Резко открывшаяся дверь напугала домашних, и те почти подпрыгнули. Но их не удостоили даже взглядом. Полная и очень красивая женщина лет 30 незаметно проследила за высоким молодым человеком. «Когда-нибудь, они доберутся до Гильо, и тот все им выложит, — мелькнуло у него. — Со всеми подробностями.» Евгений вышел на высокое крыльцо, выложенное мрамором, и осмотрел свое новое имение. Точнее то, что смог: слишком огромным, по меркам петербуржцев, оно было. Перед ним широкий двор, залитый первыми лучами солнца, окружённый елками, где располагалась беседка, скамья, цвели в белых клумбах алые розы; справа дорога вела к хаткам крепостных и садам, где в тени деревьев не было видно согнувшихся спин; слева аллея деревьев, касавшихся небес. Поместье это совсем изменилось с тех пор, как он был здесь последний раз в далеком детстве. Оно было словно заброшенным. С начала болезни дядюшки никто толком и не занимался имением. Этот жалкий вид огорчил бы взор любого, но Евгений первый раз за столько лет ощутил, как что-то защекотало в животе… неужто бабочки проснулись? Сколько ему нужно сделать, сколько нужно привести в порядок! Вот здесь он и покажет себя. Теперь ему есть куда приложить силы. Наполеоновские мысли роились в его голове, разжигая огонь в груди. Онегин, не чувствуя голода, решил прогуляться, пока солнце не сильно пекло. Проходя по кирпичной дорожке, сквозь которую пустили стебли одуванчики, он осматривал вблизи сады. Сейчас уже и не вспомнить, когда он дошел до границы, но, не желая и даже опасаясь, что встретит кого-нибудь, молодой человек повернул обратно. Шагая под листвой груш, яблонь, слив, он вышел к домам ремесленников. «Как считал Адам Смит, — думал он, оглядываясь и ловя на себе взгляды. — Не может быть счастливым общество, большая часть которого несчастна. Решим мы эту проблему.» Так мечтая, он вернулся в усадьбу и поднялся в свой кабинет. Там часа на три он пропал, перебирая бумаги, присланные поверенным дядюшки. Мимо только мелькал силуэт мальчишки, приносящего еду, убиравшего посуду и выполнявшего мелкие поручения. Его присутствие даже немного радовало хозяина, хотя лучше бы здесь был старый француз Гильо. — Знаешь, что мы сделаем? — вдруг вслух произнес златоволосый мужчина.— Барщину оброком заменим! Ce sera merveilleux! — Крестьяне судьбу благословят, — искренне прошептал мальчишка, остановив на хозяине взгляд полный надежд на перемены.