Bewitched

      — Когтевран!       На дрожащих ногах Чонгук поднялся со стула, стоящего в передней части Большого зала.       Кто-то снял Распределяющую шляпу с его головы, тем самым будто поднимая с его плеч воображаемый груз. Чону казалось, что земля вибрирует под его вздрагивающими ногами, вокруг него люди аплодировали, и хлопанье разносилось эхом, будто по бесконечной комнате. Стараясь не споткнуться о свои же ноги, он быстро спустился по нескольким ступеням и подошёл к ближайшему столу, даже не удосужившись посмотреть на развевающийся над ним баннер или хотя бы на форму учеников. Как только он сел, толпа взорвалась в приступе громкого смеха, и Чон понял, что он сделал что-то не то. Он что, сел на подушку-пердушку?       Сидящий рядом с ним парень наклонился к нему и пробормотал:       — Извини, приятель, но это стол Гриффиндора.       Чонгук почувствовал, как к его щекам подкрадывается лёгкий румянец, и он быстро поднялся. После, поклонившись в качестве извинения гриффиндорскому столу, он ловко развернулся и пошёл к столу с теми учениками, которые яро жестикулировали ему, показывая идти к ним со смешинками в глазах. Чон чувствовал на себе бесчисленные пары глаз. Некоторые смотрели с удивлением, некоторые с раздражением, некоторые с жалостью, а кому-то было откровенно пофиг, будто это не первый раз, когда студент садится не за свой стол. В этот самый момент, впервые находясь в Хогвартсе, Чонгук захотел провалиться сквозь землю. И что-то ему подсказывает, будто это желание у него будет часто возникать.       Когтевран, да, верно... Парень вспомнил разговоры за обеденным столом в кругу его семьи накануне.       — Могу поспорить, ты станешь выдающимся гриффиндорцем, милый! — сказала его мама, накладывая жареную картошку ему в тарелку.       У его же отца было другое мнение.       — Не глупи, дорогая, этот мальчишка, очевидно, прирождённый пуффендуец! Ты так не думаешь, сынок?       Чонгук в ответ мог лишь пожать плечами, слишком занятый своим обедом.       На противоположной стороне стола его брат громко фыркнул и скептически посмотрел на родителей.       — Вы не знаете его так, как я, — проворчал он. — Этот придурок, клянусь, — чистое зло. Более чем уверен, что он попадёт в Слизерин.       В итоге они сделали ставки. Однако никогда не было и слова о Когтевране.       Выбравшись из своих мыслей, Чонгук сел за стол Когтеврана, наблюдая, как проходит церемония. В этом году было много пуффендуйцев, и Чонгук улыбался всякий раз, как студенты с жёлтыми галстуками взволнованно вскакивают, приветствуя новую часть своей семьи. К Чону уже обращались несколько учеников, но разговоры были не очень длинными. Просто формальная вежливость.       После распределили ещё нескольких ребят, Чонгук глянул на гриффиндорский стол, чтобы посмотреть на парня, который любезно объяснил ему, что он сел не за свой стол. Рассмотрев его, Чон отметил, что парень очень красивый. Натуральные каштановые волосы идеальными прядками спадали на яркие раскосые глаза. Глядя на него сейчас, Гук понял, что он явно старше его. Выглядит как шестикурсник. Возле него сидела девушка, которая всё время цеплялась ему в руку с одной стороны, а с другой сидел парень, скорее всего, младше, и что-то постоянно ему шептал на ухо. Чонгук так увлёкся рассматриванием парня, что не заметил, как тот смотрел на него в ответ. Он одарил Чона ослепительной улыбкой и подмигнул.       Застенчиво отведя взгляд, Чонгук посмотрел на другой стол, слизеринский. Казалось, что большинству студентов уже наскучило тут находиться, но некоторые всё ещё хлопали, когда нового ученика распределяли на их факультет. Чонгук всегда думал, что слизеринцы постоянно будут невежливы, грубы и сварливы, как бы стереотипно это ни звучало. Но вид, как они дарят тёплые улыбки и яркие взгляды своим новичкам, некоторые даже раскидывают руки для объятий, заставляет Чонгука поверить, что, возможно, они не такие уж и плохие. Честно говоря, он сначала побаивался этого факультета, но теперь ему казалось, будто они смогут его ещё удивить.       У большинства из них тёмные волосы, изредка было несколько окрашенных прядей, но был только один человек, который выделялся из всех сидящих за длинным столом. Он сидел далековато, что затрудняло Чонгуку рассмотреть его, но он точно видел парня с розовыми, цвета сахарной ваты, волосами. И, как оказалось, не один Чонгук направил всё своё внимание на этого парня. Многие студенты со всего зала с интересом смотрели на розоволосого. Что-то в этом парне сбивало с толку. Не обязательно в плохом смысле, просто он выглядел довольно... загадочно.       По сравнению с парнем с чёрными волосами и несколькими голубыми прядками, который сидел рядом с ним, розоволосый выглядел немного неуместно за слизеринским столом. Всякий раз, когда объявляли нового слизеринца, он был самым громким, приветствуя, и его лицо никогда не показывало безразличия, как у других учеников, сидящих за столом Слизерина. Конечно, он был не единственным, кто сильно радовался, но Чонгук счёл его более игривым по сравнению с его софакультетниками.       Внезапно Чонгук почувствовал толчок в бок и оглянулся, замечая парня его возраста с глазами-улыбками.       — На что ты так смотришь? — спросил незнакомец.       Сначала Чонгук был удивлён внезапным чужим любопытством, которое возникло, казалось бы, из ниоткуда... пока он не вспомнил, за каким столом он сидит.       — Хм... Я просто...       — Ты хотел попасть в Слизерин? — предположил парень, не давая возможности оправдаться Чонгуку.       — Честно говоря, я просто...       Как он понял, сказать ему ничего не дадут.       — Я думал, что ты попадёшь в Слизерин, но не в Когтевран... Ну, возможно, в Гриффиндор, — широко улыбнулся он, и Чонгук заметил, что автоматически повторяет движения за ним. — Я вот уверен, что попал на правильный факультет, хотя все думали, что я обязательно попаду в Гриффиндор.       Наконец, показалось, что парень закончил говорить, и Чонгук, недолго думая, использовал свой шанс заговорить.       — Для меня это тоже было неожиданностью, поверь мне. Я, кстати, Чонгук.       — Югём, — мило ответил тот. — Так что же тебя так заинтересовало в мистере-розоволосом-слизеринце?       Чонгук почувствовал, как его глаза комично расширились. Как он смог заметить?       — Нет, я не...       — Пожалуйста, студенты, успокойтесь! Мне нужна тишина! — слава Богу, профессор Дамблдор.       На протяжении всей речи Югём молчал, давая возможность Чону вновь посмотреть на розоволосого слизеринца. Тот выглядел вообще незаинтересованным речью, будто слышал её тысячи раз, и вместо этого перешёптывался с рядом сидящим брюнетом, у которого был такой вид, будто он прямо сейчас был готов встать, пойти в гостиную Слизерина и упасть лицом в кровать. Чонгук сглотнул, когда рассмотрел обладателя розовых волос более подробно.       Если гриффиндорец был красивым, то этот парень был ошеломляющим. Мягкие черты лица, которым могла позавидовать любая девчонка, да и некоторые парни, глаза красивой изогнутой формы, словно высеченные на прекрасном лице, и губы, настолько пухлые и нежно-розовые, примерно как цвет его волос. Мантия, в которую он был одет, казалась слишком большой для него, что делало его немного похожим на ребёнка. Как раз в тот момент, когда Чонгук хотел избежать его взгляда, он встретился глазами с обладателем волос вороньего крыла, сидящего возле розоволосого, и Чон вздрогнул.       Эти кошачьи глаза буквально прожигали в нём дыры, и он никогда за свою жизнь не отворачивался так быстро. Время от времени он чувствовал на себе взгляд этого брюнета, и всякий раз, когда Чонгук пытался повернуться и посмотреть на розоволосого парня, его встречали всё тем же смертельным взглядом кошачьих глаз, как и до этого. Через некоторое время Чон решил сдаться и сосредоточиться на речи профессора Дамблдора.       Достаточно скоро речь была закончена, и, как по волшебству, тарелки и миски на всех столах заполнились различными восхитительными блюдами. Не колеблясь ни секунды, Чонгук протянул руку, беря кусочек тыквенного пирога и закидывая себе в рот. Вскоре он почувствовал, как невероятно вкусные сливки буквально тают во рту. Блаженство распространилось в его животе, и он на секунду прикрыл глаза, чтобы насладиться моментом, который вызывала изумительная еда. Но этот момент не продлился слишком долго, так как кто-то грубо пихнул Чона в плечо, заставляя его удариться рёбрами о край стола.       Чонгук готов поклясться, что душа покинула его тело, как только он развернулся и посмотрел на человека, который его толкнул. Перед ним стоял черноволосый парень со слизеринского стола. Он возвышался над Чонгуком, как ястреб, холодный взгляд был прикован к телу Чона, словно запрещая шевелить ему даже пальцем. По правде говоря, если бы Чонгук встал, он бы с лёгкостью превзошёл слизеринца по росту, так как был выше его почти на целую голову. И он бы реально встал, если бы железная рука не давила на его плечо, убеждая, что ему следует остаться внизу.       — Эм, простите, чем я...       — Перестань пялиться на Чимина, иначе я убью тебя.       Чонгук ощутил, как его плечо сжали ещё сильнее, и он сделал всё возможное, чтобы не зашипеть от боли. Горящий взгляд черноволосого впивался в голову Чонгука шипами, что последнему казалось, будто сейчас его голова вовсе расколется, ибо этот взгляд и правда приносил давящее чувство боли. Чон заметил, как часть стола Когтеврана замолчала, и даже несколько гриффиндорцев наблюдали за неприятным разговором. Это уже был второй раз в Хогвартсе, когда Чон хотел провалиться сквозь землю.       Он снова вздрогнул, когда брюнет подёргал его за плечо, добиваясь ответа или хоть какой-то реакции.       — Извините... Я не уверен, что понимаю, о чём вы.       Слизеринец закатил глаза, кошачьи зрачки сузились от раздражения.       — Я думал, раз ты когтевранец, то должен был догадаться, о чём я говорю, — но Чонгук молчал. — Послушай, повторю ещё раз. Следующий раз, если я замечу, что ты пялишься на Чимина, будь уверен, будет последним, когда ты вообще что-либо видел. Я достаточно ясно пояснил для тебя?       По мнению Чонгука, наконец-то что-то встало на свои места и прояснилось, ситуация начала обретать какой-то смысл. Речь была о розоволосом слизеринце. В кои-то веки до него всё дошло, и он поспешно кивнул, сжимаясь, когда брюнет поднял руку, ожидая удара, но тот просто убрал её с плеча, оставляя на нём ноющую боль. Однако Чон знал, что слизеринец всё ещё стоит позади него, поэтому не смел разворачиваться.       — Тебе лучше присмотреть за ним, Джебом, я не могу позволить себе тратить время на глупого влюбчивого подростка, — после этих слов он ушёл, скользя между столами других факультетов, затем падая на своё место рядом с розоволосым.       Наконец, Чонгук позволил себе дышать. Волна воздуха проникла в его лёгкие. Он даже и не заметил, как задержал дыхание и не позволял себе сделать ни одного вздоха. Сидящие за столом Когтеврана смотрели на него в замешательстве. Можно было даже заметить сочувствующие и беспокойные взгляды. И, как бы, они были абсолютно правы, что беспокоились о своём софакультетнике, ибо тот находился в Хогвартсе всего лишь два с лишним часа, а уже, судя по всему, попал в беду. Просто здорово, его семья будет гордиться им.       — Не воспринимай его слова слишком серьёзно, — Чонгук поднял голову и встретился со взглядом парня, который был старше него. Слизеринец назвал его Джебомом. — Поначалу Юнги кажется тем ещё мудаком, но он на самом деле просто заботится о своих друзьях.       — Кстати говоря, что ты сделал Чимину? — спросил другой когтевранец, Югём, с рисом у рта.       Проглотив комок в горле, Чонгук потянулся к пирогу, чтобы доесть его, хотя знал, что есть он уже не очень-то и хочет.       — Ничего, честно. Я даже не знаю его.       — Но ты ведь был должен натворить что-то, — пытался докопаться Югём. — Иначе Юнги не поступил бы так.       — Я действительно не...       — Но...       — Достаточно, Югём, — прервал его Джебом, получая благодарный взгляд от Чонгука. — Давайте просто насладимся ужином, еда не съест себя сама. Расскажи нам о себе, Чонгук, откуда ты родом?       Так они провели всю трапезу за беседой. Чонгук многое узнал о Югёме и Джебоме, пока они, в свою очередь, заваливали Чона вопросами. Он был рад, что тема о парне по имени Чимин была закрыта, и он правда пытался забыть об этом, подавляя желание повернуться и посмотреть на слизеринца. Успешно проигнорировав слизеринский стол до конца ужина, он сумел приятно провести время, поговорив с некоторыми когтевранцами и запомнив несколько имён.       Тем не менее, он всё ещё чувствовал, как пара глаз вонзается ему в затылок, но, странно, они не чувствовались как те кошачьи. Скорее тёмные и любопытные, именно те, в которые он так хотел заглянуть.

***

      — Уже так скоро начнутся занятия, — раздражённо пробубнил Чонгук, бродя по пустым коридорам замка и пытаясь разобраться в маленькой карте в его руках. — Я так устал.       Когда все рассказывали Чонгуку об удивительной архитектуре Хогвартса, они все забыли кое-что уточнить: это место было сраным лабиринтом. Кажется, не так давно он искал, как попасть в гостиную и спальни, он замучался тогда так, что уже был готов спать во дворе. Потому что это было единственное место, с которым не было проблем в поисках. Каким-то странным образом, в какую бы сторону он не пошёл, Чон всегда в конечном итоге попадал во двор. Будто замок смеётся над ним, двигая стены и коридоры, заставляя его ходить кругами. Теперь он искал, как попасть в нужный кабинет. И как назло ни одной души в округе.       Он снова повернул за угол и опять обнаружил низкие кустики, ходящую от ветра траву и маленькие деревья. Он нервно вздохнул, собираясь закричать от отчаяния, чтобы хотя бы кто-нибудь услышал его и пришёл на помощь, как заметил, что он не один.       Две фигуры было видно из-за кустов, за которыми стоял Чон, стоящих возле дерева. Возможно, Чонгук бы прошёл мимо, если бы не заметил розовую шевелюру, мелькнувшую сквозь ядовито-зелёную зелень. Сейчас он ощутил себя сталкером, когда незаметно спрятался за одну из колонн, поддерживающих крышу вокруг двора. Фигуры стояли спиной к нему и продолжали переговариваться, видимо, не замечая присутствия Чона.       — Я же уже говорил тебе, не нужно беспокоиться, Юнги.       Чонгук навострил уши, как только услышал тихий приятный голос, настолько спокойный, будто в мире не было ни одной проблемы.       Это был приятный звук, по сравнению с немного грубым голосом, который прозвучал следующим и заставил Чонгука вздрогнуть от плохих воспоминаний.       — Не еби мне мозги, Чимин. Ты не ответил ни на одну из моих сов за всё лето. Я волновался. А если ты снова был с теми людьми...       — Ты всегда понимал, что однажды я стану их частью, Юнги. Мы уже обсуждали это. Меня уже это достало, — Чимин замолчал, а Чонгук был, мягко говоря, впечатлён, что Чимину простыми словами удалось заставить Юнги замолчать, так и ещё не двигаться и почти что не дышать, давая ему возможность высказаться. — Почему ты просто не можешь оставить это в покое?       Сильный ветер подул, создавая гул и шелест с помощью деревьев и других растений.       — Ты же знаешь, что правила игры поменялись, Чимин. Никто не может быть уверен, каков их план. Что если они причинят тебе боль? Что если ОН сделает тебе больно?       — Сомневаюсь, что ОН так поступит, — последовала длительная пауза, выдающая неуверенность Чимина в своих словах. — И даже если ОН... если это будет означать безопасность для тех, кто мне дорог, я буду готов принять мою судьбу.       — Иногда мне и правда интересно, что происходит у тебя в голове, — ответил Юнги, и Чонгук заметил, как он дёрнул головой.       После короткой паузы лёгкое хихиканье прервало гул вокруг них. Лёгкий звук, который можно было сравнить только с распусканием цветка в первый день весны.       — Ты действительно сильно переживаешь за меня, хён.       — Ах, теперь, значит, я снова твой хён? — внезапно голос Юнги смягчился, заставляя Чонгука шокированно прислушиваться, удивляясь такой смене тона.       Прозвучало ещё одно короткое хихиканье, заставляющее тепло разлиться в грудной клетке Чона.       — Если хочешь, я всегда могу отбросить почётные звания.       — Так, не переводи тему. Я просто говорю, что ты должен остановиться...       Глаза Чонгука расширились в панике, когда громкий звук разнесся эхом по двору, заставляя слизеринцев замолчать. Взгляд Чона упал на его же тяжёлую школьную сумку, соскользнувшую с его плеча и упавшую на мраморный пол, становясь причиной шума. Раздался треск, и Чонгук заметил лишь чёрные волосы, обладатель которых медленно приближался к месту, где находился Чонгук.       Твою же мать...       Задержав дыхание в панике, Чон оглянулся вокруг, пытаясь найти какой-либо выход, но у него не было другого выбора, кроме как бежать из укрытия со всех ног. Шаги слизеринца приближались, и Чонгук почувствовал, как глаза начинают слегка слезиться из-за страха. Если его обнаружат, на этот раз не будет никого, кто мог бы защитить Чона. И, как бы печально это не звучало, но первые дни Чона в Хогвартсе станут последними. В тот момент он даже думал, чтобы выйти и сдаться Юнги, как его вдруг внезапно повалили на землю.       Короткий вздох практически сорвался с его губ, как огромная рука плотно закрыла его рот, не позволяя даже небольшому количеству воздуха выйти. Чонгук уставился в тёмно-карие глаза и почувствовал, как его окружает запах мяты. Давя на его плечо, возле него сидел парень, который кивком указал на коридор, показывая, куда бежать.       По двору раздалось рычание, когда Юнги заметил парня.       — Ты! Ким Тэхён!       И прежде чем Чонгук успел что-либо осмыслить, на его голову был натянут капюшон, а его самого схватили за шкирку и потянули в сторону коридора.