Возвращение домой. От лица Дэвида.

      Всё конкретно пошло по пизде.       Наверное, мне уже стоит привыкнуть к тому, что каждый раз, когда я не вижу Софи, я могу трезво оценить ситуацию и осознаю, что её стоит отсюда выставить. Я знаю, что намерено она не причинит вреда, но всё же может принести за собой неприятности. А это то, что мне сейчас нужно меньше всего. Я прекрасно понимаю, что не стану монстром, если выкину этого котёнка на улицу. А даже если и стану, мне плевать. Меня касаются только те, кто живут под этой крышей добровольно, носят нашивки моего клуба и действительно хотят быть здесь.       Я знаю, что должен выставить Софи. Но каждый чёртов раз, когда я вижу её, мои мысли уходят в совершенно другую сторону. Тот день, когда я застал её спящей в её машине. Она была полна решимости уехать. Даже в глаза мне не смотрела. Она была настроена на это. И я должен был отправить её отсюда. Но вместо этого сделал всё, чтобы она осталась. Блядь, я даже пустил её в свою комнату и накормил. После этого я думал, что Биг мне голову оторвёт. Но вместо того, чтобы выкинуть её, чтобы забыть о том, что Софи вообще входила в мою жизнь, я продолжаю делать всё возможное, чтобы она проникла мне под кожу.       С каждым днём я замечаю, что я всё сильнее жду с ней встречи. Заходя в помещение, я начинаю искать её, чтобы убедиться, что с ней всё хорошо. Когда вижу, как какой-то парень говорит с ней, мне хочется сорвать все его нашивки и срезать клубные татухи, а потом выкинуть отсюда. Мне хочется, чтобы её внимание было приковано ко мне, чтобы там не было ненависти и страха.       Дерьмо!       Мне нужно выпить и прокатиться, чтобы выпустить пар. — Эй! — Крикнула Малия, когда я ворвался к себе в комнату. — Я там только что полы помыла. — Если ты не забыла, это моя комната. — Но тем не менее, я всё равно обошёл то место, на которое указывала Малия. — Как же тут забудешь, — она закатила глаза, возвращаясь к мытью пола. — Ты можешь больше не приходить сюда, чтобы прибраться. — Как я уже говорил, я защищал и уважал тех, кто жил под моей крышей. Малия была беременна, и я не собирался заставлять её прибираться здесь, если ей трудно это делать. — Ага, и уже через неделю ты умрёшь в горе грязной одежды, пустых бутылок и тон грязи. А потом Пит будет ругаться на меня, потому что его любимый лидер умер, погребённый под мусором. — Не так уж у меня всё плохо. — Но я понимал, что это было не так. Единственное на что я был способен — это готовка. Я даже гребанную стиралку сам не мог включить. И если бы не Малия и другие старухи клуба, я бы действительно умер здесь, покрытый пылью, пустыми бутылками и грязной одеждой. — Тебе нужна старуха, Дэйв, — важно сказала Малия, складывая мои футболки и кофты. — Почему ты вдруг заговорила об этом? — Я? Да просто, — пожала плечами Малия. Но я знал её. И прекрасно понимал, что она ничего просто так не делала. — Ты же понимаешь, что не можешь вечно рассчитывать на других девушек. Знаешь, как здорово, если рядом с тобой всегда кто-то будет. Заботиться о тебе, слушать тебя, поддерживать и помогать. Родит детей когда-нибудь. — И что у тебя есть кто-то конкретный? — Ха! — Усмехнулась Малия и скрестила руки на груди. — Ты задумался об этом. Боже, ты хочешь этого! — Что? Нет! — У тебя даже есть кое-кто конкретный на примете. — Малия, не неси чепуху. — Это Софи, верно? — Продолжая радоваться, спросила Малия. — Я так и думала, что у тебя что-то к ней появится. Сомнения конечно были, но, Дэйв, видел бы ты как смотришь на неё. Этот взгляд просто невозможно передать. У меня иногда возникает ощущение, что ты сейчас её схватишь и утащишь к себе в комнату, как пещерный человек, чтобы она никому кроме тебя не досталась. — Малия, хватит, — крикнул я, а потом попытался взять себя в руки. Не хочу ссориться ни с ней, ни с кем-то другим в клубе. К тому же, Малия беременна и я не хотел расстраивать её или подвергать стрессу. — Я действительно так выгляжу со стороны? — Вздохнул я, а она лишь кивнула. — Дерьмо. — Дэйв, послушай, — она сделала несколько шагов ко мне. — Я не особо много знаю о тебе. Но за то время, что я в клубе я успела понять, что ты всеми силами держишься как можно дальше от любых серьёзных отношений. А ведь здесь было много и хороших девушек и тех, кто был достоин, и тех, кто вписывался идеально. Но тебя вечно они не интересовали. Ни одна. С некоторыми ты просто спал, на других даже не смотрел. То, как ты смотришь на Софи… я никогда тебя таким не видела. И не думала, что смогу. — Начнём с того, что я ничего не чувствую к Софи, — но даже я сам понимал, что это не так. — И ты действительно хочешь, чтобы Софи страдала? Я думал, вы подружились. — Зря ты так, — вздохнула Малия. — Тебе не обязательно просто трахать её и бросать. Почему нельзя попробовать? — Я и Софи? Малия, будь добра, перестать нести этот бред.       Она ничего мне не ответила. Просто ушла.       Поэтому я и не мог представить себя с кем-то. Малия даже не была моей женой, она была частью этого клуба, но даже она не могла долго вытерпеть меня. А Софи? Она милая, нежная и ранимая. Всё, что здесь твориться, до ужаса пугает её. Я не могу позволить сблизиться с ней. Не могу разрешить себе позволить этой девушке пустить корни в моё сердце, в мою душу и мою жизнь. Софи уже глубоко засела в моих мыслях. Я не могу позволить ей забраться дальше. Рано или поздно она уйдёт отсюда. Это место, его правила, его традиции. Она не выдержит этого. Не справится. И просто сбежит. И лучше будет, если после её побега я просто некоторое время буду жалеть, что не успел трахнуть её, чем буду жалеть о том, что она бросила меня разбитым на куски.       Пей, кури, трахайся, сколько угодно. Но сделай так, чтобы зараза вылезла из тебя.       Я помню каким был отец. Помню, как он страдал. Помню, как погряз в наркотиках. Помню, что он даже не узнавал меня перед своей смертью.       После того, как мама бросила отца, он некоторое время просто пил. Потом он задался целью вернуть её. Он умолял её вернуться. Постоянно ездил к ней, предлагал всё на свете, плакал и был готов на всё. Уважаемый Президент «Мятежников» превратился в плаксивую киску. Когда отец понял, что мама не вернётся, он хотел бросить клуб. Свою семью, которая принимала его любым, всегда помогала, заботилась и не собиралась предавать. Он был готов всё ради чего работал. Но мама не хотела его принимать. Она получила полицейский запрет, чтобы папа не мог приблизиться к ней. А через месяц планировала уехать в Париж. — Ты можешь поехать со мной, — сказала она мне, когда сообщила о своём решении переехать. — Тебе понравится Франция.       Но я видел по её лицу, что она не хотела меня брать. Она считала, что байкеры грязные создания, что это омерзительно. Я как-то слышал, что она жаловалась подруге, что её отношения с моим отцом были самой большой ошибкой в её жизни. И она всегда будет жалеть об этом. Я был её ошибкой. И она всегда будет жалеть о том, что я родился. — Здесь мой дом. — Лишь сказал я ей.       И она уехала. Она писала мне письма. Очень редкие и короткие. Хорошо устроилась, нашла работу в ресторане, выхожу замуж, узнала, что у тебя будет брат или сестра. Но я не отвечал. В ту секунду, как я уехал из её квартиры, а она продолжила собирать вещи, моя мама умерла для меня. У меня больше не было матери. И каждый раз, когда кто-то спрашивал о ней, я говорил. — Моя мать умерла.       Она быстро перестала писать. Но спустя несколько лет она прислала мне последнее письмо. Через несколько недель после смерти отца.       «Надеюсь, ты не кончишь, как он. Ты достоин любви. Прости, что я так и не смогла полюбить тебя»       После этого я ничего не получал от неё. Клуб заменил мне всё, в чём я нуждался. Маму, отца, братьев и сестёр, друзей. Они были моей семьёй. Женщина, которая была связана со мной кровью, которая считала нас бесчувственными скотинами, ни разу не сказала, что любит меня. А те, кто по её мнению, не умел любить и сопереживать, были рядом со мной тридцать лет и в горе, и в радости.       Мне нужно было проветрить голову. Прокатиться, выпить, послушать тупые пошлые шутки, поговорить о делах клуба. Мне просто нельзя было больше оставаться одному и вариться в своих мыслях.       Когда я спустился по лестнице, в баре я увидел Кэша. Чёрт, это круто. Они с Бигом были мне, как братья. Но Кэш чаще отсутствовал. Сейчас я был как никогда рад, что он наконец-то вернулся. Они с Бигом точно не позволят мне и дальше плакаться, как пятнадцатилетней девчонки. — Новенькая? — Услышал я, как спросил Кэш. И тогда я заметил, что за баром стояла Софи. Рядом с Кэшем она казалось особенно маленькой и напуганной. Каким бы Кэш не был мне другом, сейчас мне хотелось подбежать и оторвать его от Софи, чтобы он лишний раз не пугал мою девочку. И не смел таким похабным взглядом осматривать её. — Хорошо, мне как раз нужно расслабиться с кем-то. — Только через мой труп! — Кэш, даже не думай. — Встряла Малия. Умница. — Чья-то? — Нет, но всё равно нельзя трогать. — Усмехнулся я, опустив руку на плечо Кэша. — Себе что ли присмотрел? — Ох, хотелось бы, — подмигнул я Софи. Она тут же покраснела и отвела взгляд. Она даже не догадывалась, что в этот момент я не шутил. Если она всё же решит, что хочет переспать здесь с кем-то, то либо это буду я, либо я убью того, кого она выберет. Эгоистично, тупо и жестоко. Но я постепенно привыкал к тому, что в отношении к этой девушке мой мозг отказывался работать. — Идём наверх, я найду тебе кого-нибудь, чтобы расслабиться и расскажу всё, что творилось у нас.       Мы с Кэшем поднялись наверх в общей комнате. Тут было не так много ребят, так что мы устроились на диване. — Так что же эта за малышка? — Спросил Кэш, отпивая пиво. — А ты серьёзно ей заинтересовался? — Что-то мне подсказывает, что если я скажу да, это будут мои последние слова в клубе. — И всё же он умный сукин сын.       Я быстро рассказал ему про Райли, про то, что Софи её подруга и ей нужно где-то спрятаться, потому что ей больше некуда пойти. — Стоп-стоп, — усмехнулся Кэш. — Я правильно понял, ты пустил к нам чужую девчонку, у которой серьёзные проблемы? И еще всем запретил трогать её? Брат, ты в порядке? — Я сам уже не знаю, — вздохнул я. Почти всю жизнь я прожил в эмоциональном ступоре. Ограничил свои чувства, а пустоту забивал наркотиками, алкоголем, девочками. И скоростью. Катить на полной скорости по дороге — это ни с чем не сравнимое удовольствие. Но Софи одним своим присутствием вытягивает из меня то, что я уже давно похоронил внутри. И даже не думал, что смогу испытать это. — Что мне делать? — Ну, если бы я был на твоём месте и какая-то малышка вскружила мне голову, я бы переспал с ней. Возможно ни один раз. Попытался как-то помочь, а потом выставил отсюда. Но я не ты. — Ты мне, как брат. Мы всю жизнь друг друга знаем. — Да, но ты чертовски упрямый сукин сын. Когда дела касается бизнеса, ты всегда прислушаешься. Но когда дело касается твоей личной жизни, ты никого не слушаешь. Потому что никогда не позволяешь никому увидеть, что у тебя внутри. Даже нам с Бигом. — Это не так. Мы тридцать лет друг друга знаем. — Дэйв, мужик, я тебя люблю, ты это знаешь. И я не боюсь тебе этого сказать. Не боюсь сказать, если какая-то девчонка мне понравиться. Захочу я быть с ней или нет — это уже другое дело. Но если смотреть на тебя со стороны, можно подумать, что ты вообще никогда никаких чувств не испытываешь. А так нельзя. — Ты теперь мой психолог? — Эй, ты сам просил помочь, — Кэш отстранился и поднял руки. Он прав, я сам просил помощи. Но слышать, что я эмоционально не развит, неприятно. — Давай о приятном. Хочу с кем-нибудь расслабиться. Присоединишься? — Я пас. — Слушай, а Софи точно под запретом? — Спросил Кэш, уходя к лестнице. Сукин сын громко засмеялся, когда я бросил в него подушку, что лежала на диване, от которой он увернулся.       Сегодня вечером мне хотелось напиться и сидеть в своей комнате, но Кэш вернулся и все захотят веселиться. Если я не приду, уже завтра клуб будет кишить слухами о том, что я умираю или решил забить на своих братьев.       Когда я спустился, веселье уже было в самом разгаре. Мне стоило уже привыкнуть, что мои глаза сразу же ищут Софи, где бы я не оказался. Я быстро нашёл её. Она стояла чуть в стороне и разговаривала с Малией. На её губах была лёгкая улыбка. Дерьмо, она была такой красивой. Когда не боялась, была спокойна и доверяла человеку, который был рядом с ней. Если присмотреться, в Софи не было ничего особенного. Низкая, полненькая, посредственная, не сильно симпатичная. Но я не мог перестать смотреть на неё. И когда мои глаза находили Софи, мне казалось, что я в жизни ничего прекраснее не видел.       Но эта девчонка заставляла меня чувствовать себя сталкером, потому что уже почти час я стоял в тени и наблюдал за тем, как Софи говорила с некоторыми девушками, потом стояла одна, попивая пиво. После чего она отошла от всех, глядя на звёзды. Я заметил, что она немного поёжилась обхватив себя руками. Понятие не имею откуда у меня взялись эти рефлексы, но секунду назад я стоял и просто смотрел на Софи, а сейчас уже нашёл на столе плед и пошёл к ней.       Я опустил плед на плечи Софи. Мне так хотелось прижать её к себе, но она вздрогнула и отскочила от меня. — Нельзя так пугать! — Прости, просто подумал, что тебе холодно. — Спасибо конечно, но ты меня до смерти напугал. Как ты вообще смог подкрасться так незаметно? — К тебе легко подкрасться, так как ты постоянно в своих мыслях. — И я уже научился отличать, когда ты напугана, когда спокойна, когда тебе грустно, когда ты думаешь о доме. Я не так много общался с Софи, но так часто наблюдал за ней, что порой мне достаточно одного её взгляда или изменения позы, чтобы понять, что она чувствует. — Спасибо. — Тихо сказала Софи, плотнее закутавшись в плед. — Ты уже сказала. — Неприятно слышать благодарности? — Не люблю слушать благодарности, люблю ощущать благодарности. — Усмехнулся я, а Софи закатила глаза. У неё было такое лицо, словно она хотела меня стукнуть, но потом она улыбнулась и сделала шаг ко мне. Мой мозг уже представил, как она прижимается ко мне, тянет за собой в дом, в мою комнату. Раздевается, укладывает меня в кровать, а потом благодарит за то, что разрешил ей остаться. И благодарит, и снова, и снова и…       Но Софи положила руки на талию, а потом просто обняла меня, прижавшись к моей груди. Я был так шокирован, что не сразу сообразил, что мне стоит сказать или сделать. — Что ты делаешь? — Ты сказал, что любишь ощущать благодарность, вот я и решила обнять тебя. — Вообще-то я… — но я так и не закончил. Лишь вздохнул и обнял её. Маленькая чертовка. Неожиданно я понял, что улыбаюсь, как дурак. И не собираюсь отпускать её. Она ощущалась так идеально в моих руках. Словно была создана, чтобы быть в них. А я был создан, чтобы защищать её. Всегда.       Она отстранилась слишком быстро. Не знаю, сколько времени прошло, но для меня было слишком мало этого. Софи хотела поехать в ближайший город, чтобы купить несколько вещей. И я согласился отвезти её. Чёрт, я был так опьянён её объятиями, запахом и мягкостью, что согласился бы на всё сейчас. Даже если бы она попросила меня смотаться в Портленд и привезти ей голову Габриэля Гамильтона, я бы и это сделал. К тому же, она планировала купить себе несколько вещей, а это значит, что она планировала остаться тут и пока не собиралась уезжать. Хотел бы я, чтобы мою грудь не наполняло теплом от мысли, что она еще будет здесь.       Это была плохая идея. Пока она была здесь, мне стоило отстраниться от неё, не быть рядом, стараться игнорировать. Но я делал противоположное. Я старался сделать всё возможное, чтобы проводить как можно больше времени с ней. Обычно на следующей день после большой пьянке я не просыпался целый день. А тут встал ни свет ни заря (ну для меня) и помчался, чтобы просто отвести Софи по магазинам. Что в моей голове? Или точнее в штанах.       Даже если не брать в расчёт тот факт, что она была слишком милой, Софи по сути была еще ребёнком не знавшим жизни. Наивная, смотрит на всё через розовые очки, видит лишь хорошее и доброе. Я не хочу стать тем гавнюком, которые разочарует её веру в людей, в хорошее и доброе. Посмотрите на меня. Дэвид Картер, президент МК «Мятежники», беспокоиться из-за чувств девятнадцатилетней девчонки, которая даже не принадлежит нашему клубу.       Чёрт, но я же ничего не мог с собой поделать. Когда она улыбалась мне, когда брала за руку, когда смеялась над шутками, когда сидела сзади на моём байке, когда дразнила меня и краснела, когда я дразнил её. Это было бесценно. Чертовски прекрасно.       Мы сидели в кафе и просто говорили. О моих музыкальных вкусах о том, что нравится Софи. Простой разговор. Но он не бесил меня. Она не бесила меня. Всё, что касалось Софи притягивало меня. — Это скучно, — сказал я, когда Софи продолжала расписывать плюсы мультиках про супергероев. Боже, ребята в клубе засмеяли бы меня, если бы увидели, как я сижу тут и спорю об интересных мультиках. Даже в детстве я не смотрел их. — Никаких откровенных сцен, драк и прочего. Всё для мелких отпрысков. — По комиксам снимают не только мультики. К примеру, есть много классных фильмов. Допустим «Железный человек». Он бы тебе понравился. Про миллиардера, филантропа и любителя красивых женщин. — Хм, звучит заманчиво. — Ну, не то, чтобы я собирался смотреть это. Но мне так нравилось смотреть на Софи, которая была чем-то увлечена. Глаза горят, на щеках лёгкий румянец, а на губах мягкая улыбка. И весь мир больше не имеет значение, потому что всё внутри меня сосредоточено на ней, на ней одной. — Да, это очень интересно. Особенно в «Мстителях». О, я просто обожаю этот фильм. Особенно Наташу. Она прекрасное воплощение того, какой сильной и смелой может быть женщина. У меня даже есть её автограф с Комик-кона. — Персонажа фильма. — Актрисы, что играла этого персонажа. — Ты девственница. — Усмехнулся я. Это не должно меня радовать. Но мысль того, что никакой ублюдок ни разу не прекасался к ней вселяла какое-то странное спокойствие. — Что? — Тихо спросила она. — Ты так сильно на этом повёрнута, что с точностью можно сказать: тебя никто и никогда не трахал, иначе ты бы не так сильно заморачивалась на всём этом. — Нет, это не… — Готов поспорить, что по вечерам ты забивалась под одеяло с тарелкой печенья и пересматривала эти фильмы. Стены у тебя завешаны плакатами героев разных книг, фильмов и сериалов. Никогда не было парня, мало друзей. Возможно даже, что Райли была твоим единственным другом…       Софи резко вскочила со своего места.       Она быстро начала что-то говорить про еще один магазин, про помощь Малии и о том, что она устала. Я хотел что-то сказать, но она быстро вышла из кафе, даже не дав мне шанса попытаться оправдаться.       Блядь! Я был настоящим кретином, который даже не понимал, что нёс. Но я просто хотел этого. Чтобы у неё никогда никого не было. Чтобы никакой придурок никогда не прикасался к ней. Чтобы у неё дома не осталось друзей, по которым она будет скучать и к которым рваться. Я так плотно погрузился в фантазии о ней, что совершенно не задумался о том, что дома у неё семья, друзья. И даже может быть какой-то парень, с которым ей пришлось расстаться из-за свадьбы и побега. Которого она может любить. А я только причиняю ей боль. Опять.       Если сказать, что дальше всё было напряжённым, это значит ничего не сказать. Всю дорогу я должен был наслаждаться тем, как прекрасно Софи ощущается рядом. А всё о чём я думал, как бы мне извиниться перед ней и не выглядеть еще большим придурком. — Софи, — позвал я, когда мы остановились у клуба. — Я не должен был этого говорить. — Молодец, Дэвид! Ни нормального прости, ни нормального признания вины. Мне лучше вообще рот рядом с ней не раскрывать. — Да, не должен был, — вздохнула Софи. — Но всё же ты был прав. У меня почти не было друзей. Особенно после того, как Райли сбежала. И насчёт… — она замолчала и отвела взгляд. — Я очень редко общаюсь с парнями. Я сама, как пацанка. Люблю странные футболки, джинсы и кеды. Ненавижу косметику, обожаю покушать, смотрю кучу фантастики и фанатею от комиксов. — Я сегодня с удовольствием провёл с тобой время.       Да, она была чудоковатая и не от мира сего. Милая, наивная, простая, не повзрослевшая. Озабоченная комиксами, героями, не идеальная, но самая прекрасная девушка из тех, что мне доводилось встречать. Я не мог перестать слушать её болтавню, не мог перестать смотреть на неё, не мог перестать желать её. — На самом деле, я никогда так хорошо не проводил время с девушкой. — И это было чистой правдой. У меня было много женщин. Много крутых любовниц. Но у меня никогда не было такой привязанности, как к Софи. И, дерьмо, я был готов горы сворачивать, чтобы Софи также улыбнулась мне. Потому что на секунду мне показалось, что я стал для неё центром мира. Таким же, каким она стала для меня. — Если хочешь, можешь принять у меня душ и переодеться. — Эм, спасибо, но я не хочу тебе мешать. — У меня всё равно еще были некоторые дела. — Ладно. — Ладно.