Bitter caramel

      PovДжису   Первое, что попадается мне утром на глаза — голая спина Тэхёна, на которой виднеется одна длинная царапина, оставленная мной в момент освобождения своих рук. Но за всю длинную ночь это было лишь раз. Один чёртов раз, когда я успела выкрутиться и попытаться остановить будто с цепи сорвавшегося Тэхёна.   До сих пор кажется, будто липкая и мерзкая боль парализует моё тело от грубого вдавливания в деревянную поверхность моего столика, который, кажется, теперь стоит криво.   Нехотя перевернувшись на спину, потираю ноющие запястья и шею, к которой теперь даже больно прикасаться из-за многочисленных следов от губ, пальцев и зубов Тэхёна. Вспоминая свою беспомощность и никчёмность, которая раздавила меня ночью вместе с моим дорогим супругом, прикладываю ладонь к губам и морщусь, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. Обида обхватывает шею костлявыми холодными руками и сжимает, заставляя меня задыхаться, подобно тому, как я задыхалась ночью, сломленная силой Тэхёна.   Он делал так, как нравится ему.   Что больше и больше пугало меня. Ещё вчера мне думалось, что Тэхён лишь решил поиграться, но после того, как я начала ловить покрасневшими губами воздух из-за горящих от боли грудей, я испугалась.   Испугалась и поэтому молила его остановиться.   Он лишь довольно растягивал губы и шептал несвязный бред, который из-за страха мне не запомнился.   Чувствуя накатывающие слёзы, поднимаюсь с постели и, не беря, ничего с собой, тихо, чтобы не разбудить перевернувшегося на бок Тэхёна, прохожу в ванную и щёлкаю маленьким замочком в круглой двери ручки. Включив воду, склоняюсь над раковиной и пытаюсь унять дрожь в ногах. Поднимаю взгляд на зеркало, подсвеченное холодными декоративными лампами, и кривлю бледные губы, ведь в глаза бросаются яркие пятна на шее, ключицах и груди. Кожа истерзана до болезненных синяков, и появляется дикое желание разбить чёртово зеркало, висящее передо мной. Просто рассечь руки в кровь, закричать и упасть вниз, ударяясь о дорогую керамику и падая на кафельный пол. — Джису, — за дверью слышится беспокойный и хриплый голос Тэхёна, и ручка ванной дёргается, но не позволяет ему войти. Ей-богу, моя губа так же дёрнулась, ведь от чего-то я шарахнулась от двери подальше, — эй, ты что, закрылась там?   Сделав несколько резких вздохов, открываю дрожащими руками Тэхёну дверь, но тут же забираюсь в душевую кабину и включаю воду с большим напором, лишь бы не слышать голос, от которого я теперь буду каждый раз вздрагивать. — Что-то случилось? — еле различимо слышу я сквозь шум падающей под ноги воды и на ощупь беру с навесной полки гель для душа.   Пока намыливаю тело, перебираю в голове с десяток слов, которые бы Тэхён не желал услышать, но которые я бы желала сказать. Точнее, в таком состоянии у меня получилось бы их только выплюнуть, потому что о своём хорошем настроении я давно ничего не слышала.   Выключив воду и вжавшись в мокрую стенку душа, слежу за силуэтом супруга сквозь матовую дверцу душа. — Ты можешь хоть слово сказать? Я беспокоюсь, — ладонь Тэхёна ложится на поверхность дверцы, а голова опускается вниз, как будто вслушиваясь в моё дыхание.   Аккуратно отодвигая дверцу, опускаю глаза вниз, не желая сталкиваться взглядами. Тэхён подаёт мне большое чёрное полотенце и я обматываю его вокруг мокрого тела. Я лишь продолжаю молчать, а Тэхён терпеливо ждёт, лишь нервно постукивает пальцем по поверхности стиральной машины, на которую он облокотился, смотря на то, как я промакиваю полотенцем волосы. — Если ты будешь молчать, ситуация легче не станет.   Оборачиваюсь к Тэхёну и становлюсь напротив, откидывая мокрые волосы за спину. Заглянув в мои красные от слёз глаза, он затыкается и прикусывает язык. Его взгляд тускнеет, и он растеряно начинает бегать глазами по моему лицу. Он даже пытается прикоснуться к шее, но я останавливаю его. — Я не хотела этого, Тэхён, — дрожащим голосом произношу я, — но тебе было плевать. — Джису, — мягко беря меня за локоть, он целует место на запястье, на котором остался сильный след от его пальцев, — я не знаю, что на меня нашло, прости, прости, — он прижимает меня к себе, покрывая прикосновениями губ каждый истерзанный миллиметр кожи на плечах и шее. Опускаясь на колени, он склоняет голову и оставляет последний поцелуй на моём колене. Глаза щипают от слёз, и я тяжело вздыхаю через сжатую челюсть, пытаясь не прикасаться к телу мужа. — Я уеду сейчас же, — тихо говорю я и отхожу от Тэхёна, — я не хочу видеть тебя сегодня.

***

PovАвтор   Ей было плевать, что на улице февраль, а она выходит с мокрой головой. Ей было плевать, что она надела какие-то рваные джинсы и водолазку с горлом, чтобы скрыть многочисленные синяки и засосы на шее.   Джису просто хотела уйти.   Тэхён предлагал подвезти, но Джису просто оделась и вышла из квартиры, захватив с собой небольшую спортивную сумку с парой-тройкой вещей. Мужчина вышел следом и даже успел поймать закрывающуюся дверь такси, но Джису попросила оставить её. И Тэхён сделал это.   Закрыл дверь и остался стоять на уже пустой дороге, на которую ложился снег. — Блять, — устало прошептав, поднял голову Тэхён к небу и достал из кармана вибрирующий телефон, который уже в течение пяти минут настойчиво сообщал своего владельцу, что кто-то желает его услышать. — Ну и что? Ты приедешь? — послышался женский голос на той стороне. — Не знаю, у меня проблемы. — Какие, котик? Жена всё-таки изменила тебе с тем блондинчиком? — усмехнулась особа. — Сейчас не до твоих шуток, Цзиюй. — Ну так что-о? Мне тебя ждать?   Промолчав пару секунд и перебрав в голове с десяток планов на день, Тэхён вдохнул холодный зимний воздух и ответил: — Не знаю. Возможно, вечером.

***

  Джису настолько потеряна, что даже забывает про подарок для Джинхё, который спрятала под кроватью в большом синем пакете. Даже нет возможности заехать и купить что-нибудь, ведь все магазины и торговые центры не работают в преддверии праздника. Все проводят время с семьёй, только Джису бежит от дома, в котором ей очертенело находиться.   Выбравшись из такси, Джису застёгивает короткую дутую курточку и окидывает дом подруги взглядом. На фасаде прикреплена красивая гирлянда, сияющая десятками огоньков, а во дворе уже, наверняка, стоит ледяной Санта, сделанный на утеху Джинхё.   Нажав на звонок, встроенный в высокие ворота, брюнетка ожидает, когда её пропустят во двор. Вскоре электронный замок издаёт характерный пищащий звук, и Джису удаётся попасть на территорию, идеально очищенную от снега. Глаз радует украшенный гирляндами сад, среди которого стоят эльфы вокруг Санты с подарками в руках. Джису кажется, что она даже выглядит вполне забавно в такой же красной куртке и с таким же покрасневшим от холода носом, как у этих самых эльфов.   Дверь девушке открывает госпожа Ли — управляющая дома, которая радушно улыбается девушке, пропускает в дом и принимает её верхнюю одежду. — Джису, — с лестницы спускается Чеён, держащая в руках квадратную коробку с ярким бантом на крышке, — почему ты так рано? И что с твоим видом?   Девушка спускается и обнимает подругу, легко чмокая в щёку. — Эй, — Чеён хмурится, заглядывая в грустные тёмные глаза, — что случилось? Ты сама не своя.   Убрав пряди влажных волос за уши, Джису улыбается и стягивает рукава водолазки, чтобы Чеён не увидела синие пятна на запястьях. Она действительно не хочет, чтобы Чеён беспокоилась за неё, ведь ей и так хватает своих забот. Забивать голову подруге ни к чему, поэтому Джису решает промолчать. — Не выспалась, — пожав плечами, отвечает Джису, делая голос более непринуждённым, а после кивает на коробку в руках Чеён, — подарок для Чонгука?   Подруга кивает и скромно хихикает, убирая коробку за спину. — Пора спрятать, пока Чонгук не полез под кровать в поисках. Как маленький, ей-богу.   Джису искренне смеётся, улавливая приятная общую черту, — она и Чеён имеют привычку прятать подарки под кровать. — Джинхё всё ещё спит? — Нет, они с Чонгуком ушли за дровами для камина. Пойдём, я угощу тебя глинтвейном. А ещё госпожа Мин приготовила превосходные булочки с корицей, пальчики оближешь!

***

PovДжису   Время в этом доме бежит незамедлительно и на удивление легко. Чеён увлекает меня болтовнёй на кухне, и я даже забываю о проблемах, но вскоре в гостиной слышатся знакомые голоса, а после и визг Джинхё. — Это что, мне? — охает и нетерпеливо стучит ножками мальчик, когда видит перед собой огромного Пикачу в лапках которого мешок с разными сладостями, — скорее, мама, посмотри! — кричит сын, подбегая ко мне и хватая меня за руку.   Я улыбаюсь родителям, до сих пор стоящим у входа и присаживаясь на корточки, чтобы помочь Джинхё развязать бант на мешке со сладостями. — Что надо сказать бабушке и дедушке? —  спрашиваю я у заинтересованного Джинхё, после чего мальчик протягивает: «Спаси-и-бо» и крепко обнимает бабушку с дедушкой. — Привет, дорогая, — мама чмокает меня в щёку и приобнимает за плечи, —ты какая-та бледная, приболела? — Всё хорошо, — улыбаюсь я и отвлекаюсь на папу, который что-то шепчет Джинхё на ухо. — Мама! — сын хватает меня за руку и немного трепет, — дедушка приготовил для меня что-то. — Кхм, — кашляет отец и проходится рукой по седым аккуратно подстриженным усам, — я хотел показать Джинхё аэродром. Я договорилась со своим другом, чтобы он прокатил Джинхё.   Джинхё и самолёт? — Это не опасно? — сомнительно спрашиваю, переводя взгляд на маму, — он ведь ещё маленький. — Я большой! — кричит Джинхё, прыгая вокруг меня, — мама, а Чонгук мне разрешил! — Он и водить машину тебе разрешает, что за глупость? — смеюсь я, вспоминая, как год назад Джинхё отважно крутил руль под руководством крёстного отца. — Ладно, — улыбаюсь я и треплю мягкие волосы сына.   Джинхё радостно хлопает в ладоши и прижимается к ноге дедушки, предвкушая захватывающее времяпровождение.

***

PovАвтор   Щёки покалывает от мороза, но Тэхён продолжает стоять среди поля, на котором лежит белым одеялом снег, скрывающий жухлую траву. Он мог бы погреться в машине, но, кажется, именно сейчас он нуждается в охлаждении головы и рассудка. Жаль, что мороз не может так же покрыть снегом его нервы, которые до противного натянуты, словно струны. Вдалеке виднеется приближающаяся точка, которая вскоре приобретает чёткую форму. Серый джип останавливается недалеко от машины Тэхёна и мужчина, сидящий за рулём, кивает головой в знак приветствия. Тэхён кивает в ответ и в карманах пальто сжимает заледеневшие руки.   Господин Ким выходит из машины и открывает заднюю дверцу машины. Отстегнув ремни безопасности на детском кресле, он помогает внуку вылезти из машины. Джинхё, сжимая в руках плюшевого дракона с чёрными пуговками вместо глаз, застывает на месте, а после начинает бежать со всех ног, увидев вдалеке знакомый мужской силуэт, который имеет в детской памяти приятный аромат одеколона и бархатный тон голоса. — Папа! — в восторге восклицает подхваченный сильными отцовскими руками Джинхё, утыкаясь маленьким носиком в ворот чёрного пальто Тэхёна.   Дыхание мужчины трепещет, когда маленькое создание вжимается в его грудь и с любовью называет «папой». Ким благодарно смотрит в глаза отца Джису, стоящего около своей машины. — Знаешь, папа, — начинает Джинхё, утирая слёзы с щёк, — я сегодня видел маму. — Правда? — улыбается Тэхён. — Да, — кивает мальчишка, —она сегодня грустная. Я тоже почему-то расстроился…но потом дедушка сказал, что покатает меня на самолёте!   Тэхён, при упоминании Джису, сжимает губы и старается не показывать сыну свои переживания. * * *   Когда небольшой самолёт, управляемый опытным лётчиком поднимается на небольшую высоту, Господин Ким решается поговорить с Тэхёном, который выглядит бледнее снега, лежащего на поле вокруг них. — У вас с Джису что-то случилось?   Тэхён, не ожидавший вопроса, сначала молчит, а после поворачивает голову в сторону мужчины и отвечает: — Вы видели Джису? — Мне было достаточно увидеть глаза мои дочери, чтобы понять её самочувствие. И клянусь богом, Тэхён, — он вздыхает и с прищуром глядит на парня, — если бы я не доверял тебе так, как доверяю сейчас, я бы придушил тебя собственными руками.   Тэхён грустно усмехается и виновато опускает глаза. — Я обидел вашу дочь, — невнятно произносит Тэхён, в душе уже называя себя грёбанной тряпкой, — и, возможно, не заслуживаю вашего уважения.   Мужчина поправляет свои кругленькие очки в железной тонкой оправе и ободряюще хлопает Тэхёна по плечу. — Просто не повторяй больше этих ошибок и береги её. За жизнь моей дочери и моего внука ты отвечаешь своей головой, помни это.   Ким поджимает холодные губы и поднимает голову к серому небу, с которого лёгкими хлопьями падает снег и приземляется на его ресницы. Если бы он мог, он бы не уезжал в Англию три года назад и не разбивал бы сердце Джису, которая отныне не верит в его любовь, принимая его чувства за безумство. Дикое и сумасшедшее безумство, которое сжигает их обоих изнутри.