Слабость

Танджиро аккуратно гладит Зеницу по волосам и слушает его пустую болтовню о том, как же тяжело быть истребителем (будто он сам не знает). Столпы страшные, Иноске — надоедливый, тренировки в поместье бабочки — бестолковые и невозможные, ничего не выходит, да и зачем заниматься, если их силком никто не тащит? Зеницу всё распаляется и распаляется на новые жалобы, льёт слёзы на чужие колени, хныча от боли во всём теле. — И лекарство горькое-е-е-е! Почему я должен пить такую гадость, а, Танджиро? И каждый день всё идёт по кругу: одни и те же вопросы, вечно выплаканные глаза и молчаливая забота, потому что некому, кроме Камадо, терпеть нытьё. Не хочет никто. Даже воробей оставил своего хозяина, спрятавшись где-то неподалеку. — Танджиро-о-о, — Агацума поворачивается и грустно заглядывает в чужие глаза. — Почему ты такой хороший? Такой добрый? Всем нравишься, даже Шинобу-сан. Почему, а? — Я не нравлюсь всем, Зеницу, — он устало вздыхает. — Только некоторым. Незуко, например, Урокодаки-сану. — Но ты же такой хороший! Танджиро-о-о! — и заливается слезами опять. — Ты тоже хороший. — Но меня никто не любит! И лекарствами горькими травят! И бьют на тренировке сильнее! Несправедливо! И снова рыдает пуще прежнего, заставляя чрезмерно доброе сердце Танджиро сжиматься от боли. Какой из него друг, если он даже помочь не в состоянии? Утешить толком? Становится ясно, что пустые слова тут излишни, Агацума слышит только то, что сам хочет, ему надо бы показать заботу… дать её ощутить. Огрубевшая рука аккуратно скользит по мокрым от слёз щекам, нежно оглаживает раздраженные веки, стирая с тех влагу, и бережно убирает лимонно-жёлтые пряди со лба. Наклонившись, Танджиро касается сухими губами чужого лба, И, отстранившись, улыбается. — Ты хороший, Зеницу. И ты мне нравишься. Поэтому, пожалуйста, не плачь больше, ладно? — Т-Танджиро?! Камадо крадёт удивленный вздох вместе с ещё одним поцелуем — таким же невинным и легким — и вновь начинает гладить смущенного донельзя Зеницу по волосам. Зеницу сейчас беззащитен как никогда, и в эту минуту Танджиро хочет и может себе позволить одну маленькую слабость. Пока у них есть на это время.