Когда навсегда

Мы счастливые. За это нас прозвали сумашедшими.

      Воспоминания предпочитают забывать. Воспоминания для многих обозначают горечь прошлого, а любовь называют бессмысленной игрушкой. Почти все угрожают в слащавых стихах словами "воспоминания не нужны; они съедают нас! А любовь приходит и уходит!". Семья Аддамс выросла на любви и воспоминаниях. Именно они дают семье сладкие вечера и бесконечную жизнь!       Пагсли в последнюю секунду увернулся от острозаточенного топора Венсдей и замер у дверей, когда вошёл Ларч с протяжным возгласом: "Вам пора спааать!". Мужчина, выглядевший, как в точности исхудавший Франкенштейн, показал детям на дверь. — Ну ничего!.. Ещё завтра повеселимся!.. — хитро ухмыльнулась десятилетняя Венсдей, оглядывая пухлого брата. Девочка откинула две косички за спину и аккуратно уложила орудие на место, как обычные девочки бы укладывали спать своих тряпичных кукол... — Когда тебе уже это надоест?! — вяло произнёс Пагсли. — Мы — Аддамсы. Ты же знаешь, что я всегда добиваюсь желаемого! — яростно состроила победную гримасу она. Венсдей посмотрела на Ларча, он ей тут же кивнул. Сестра и брат остановились, они принялись играть в гляделки, пока Ларч одиноко смотрел в потолок и просил Бога быстрее пойти спать.       Венсдей залезла под одеяло и потушила пальцами свечку. — Венсд... — Пагсли заглянул в комнату к сестре. — Что, Пагсли?! — закрывая глаза, нехотя ответила девочка. — Да я хотел сказать спокойной ночи! — попытался улыбнуться брат. — Эм... спокойной ночи, Пагсли. — с первого раза улыбка получилась у черноволосой девочки естественной и милой на удивление. Венсдей расправила старомодную юбку безголовой куклы и сжала её в объятьях. — Как думаешь, что делают мама с папой сейчас?.. — произнёс мальчик, когда собирался уходить. — Как и обычно! — с довольной улыбкой ответила она, — Они проводят вечер вместе! Думают, как же нас ещё больше любить! Становятся ещё счастливее! — Ты сияешь от счастья! — Нет же... — Венсдей никогда особо не улыбалась, она скорчила кислую мину, но потом расслабилась. — Я люблю тебя, сестра. — Да и я тебя, мой смышлёный. — Венсдей подставила к голове воображаемый пистолет и злобно хихикнула.       Гомез и Мортиша гуляли по фамильному кладбищу, время от времени вспоминали смешные ситуации, выпавшие им на этой неделе. Сейчас Мортиша заливалась добродушным смехом, то и дело утыкалась острым носиком в плечо мужа, она больше не могла сдерживать свои эмоции, когда он говорил о незнакомце, который принял Гомеза за персонажа из фильмов ужасов. Незнакомец судорожно утверждал, что её муж является монстром, так как под конец октября, в преддверии Хэллоуина ни один человек не может быть столь любезным и щедрым! — Во что превратились люди? Ты же хотел просто помочь?! — хитро сощурилась и улыбнулась она. — Cara mia¹... я стремлюсь помогать всем. — супруг ласково взял её за руку и пригласил отдохнуть, жена медленно отвела глаза в сторону. — А Фестер заявил мне, что на сегодня закончил свои проделки с динамитом... Бесподобно! — женщина с угольными волосами провела ладонью по мягкому подлокотнику дивана, — Ужасно! Он хочет попробовать новую взрывчатку, а на случай, если что-то пойдет не так, то можно выпрыгнуть и приземлиться сюда?.. Sauve et garde!² — промолвила в пол голоса под конец Мортиша, смотря как из открытого окна детской вылетает нож. Кухонный нож пролетел мимо Вещи, которая прогуливалась, дабы подсмотреть за хозяевами... — Вот же дети! — с ноткой недовольства ответила Мортиша. — Сегодня у детей жуткое настроение, Тиш! — мужчина нежно выделил акцент на имени жены. Он поцеловал её в лоб. — А у нас ещё лучше, — ответила Мортиша, кладя голову супругу на плечо. — Je t’aime à la folie.³ — Toi et Moi…⁴ — Гомез ласково провёл ладонью по выступающим скулам жены. — Мортиша... — он взял её за руки. — Гомез, моя жизнь и смерть! Пролетело уже столько лет... — женщина взглянула на Гомеза и приподняла уголки губ. Лениво собирались грозные тучи, в воздухе веяло свободой, сыростью и опьяняющим ароматом кровавых роз. Атмосфера таких вечеров дарила воспоминания, когда они впервые ощутили себя иными людьми, словно эта любовь была дарована свыше и навечно! — А твоё лицо столь же бледно, как и в день нашего знакомства, твои алые губы всё столь же страстно желают меня, T’es mon obsession…⁵ Твои соблазнительные руки! — О, Гомез, я тоже люблю тебя!.. — она тихо простонала, руки супруга уже были на её талии и желали со всей страстью прижать хрупкую Мортишу к себе. Женщина поняла, что Гомез уже не остановится в речах... — Моя холодная и жуткая душа, моя обворожительная вампирша! Тиша, мой ночной ужас! — мужчина припал губами к изящным пальцам супруги, Гомез скрупулёзно целовал каждый миллиметр её милых рук, он был не в силах отказаться вдыхать аромат её кожи: она пахла терпкими розами и горячей страстью, сравни белому вину с нотками корицы. — Любимый! Любимый! Мы heureux ensemble!⁶ — она впилась горячо в его губы. — Пролетело столько лет, Мортиша, а я помню... как вчера! — Это были мои первые похороны... Но не смотря на это, мне совсем не хотелось туда идти! Смерть того человека была совсем напрасна... Кто знал, что у него аллергия на орехи... С отвращением мужчина ответил: — Кто сделал так, чтоб мы были ему знакомыми... — Ты что... Он можно... сказать свёл нас... — Брось ты... Любовь всегда найдёт влюблённых... — Да, Гомез! — Мортиша коснулась щеки Гомеза. — Твой лепет по-французски заставил мою кровь кипеть! А я ведь никогда ненавидел французский, потому что на нём костляво болтали мои тётки. — Это тот ещё кошмар! — ответила супруга с ноткой смеха. Ей вдруг показалось, что Гомезу это не понравилось... Однако, это был порыв верной страсти. Он прижал её стан к себе и одной рукой взял её за подбородок. — Мортиша, ты меня спасла от тоски и безразличия! После тех похорон никому неизвестного человека, я не мог спать днями и ночами! Всегда думал о тебе! И мы так долго не виделись... — А всего-то моя мать запирала меня дома, чтобы я лучше разделывала лягушек! Видите ли... Девушка должна хорошо готовить! — она на мгновение закусила губу. — Ты всё умеешь!.. — мужчина закрыл глаза и прикоснулся щекой к щеке жены. Он в мыслях произносил слова, словно пробовал на вкус нечто вкусное, — В ту судьбоносную ночь похорон ты произнесла на французском, когда между нами расстояние было в два шага: Toi et moi c’est pour toujours. Je le sais car j’ai ce sentiment. Au plus profond de moi je le ressent.⁷ Супруга подняла брови и в благостной улыбке произнесла: — Я ведь знала... — То мгновение я запомнил навсегда, Тиш! Это было так странно и непонятно! Ты произнесла эти слова так блаженно и мило, будто это было заклятие. — супруг смотрел ей то в глаза, то на губы. — Полнолуние было смертельно зловещим. Меня что-то заставило сказать эти слова! Mon amour...⁸ — она положила руки на его грудь, Гомез прижал супругу к себе. — Мы такие сумашедшие... — хлопала длинными ресницами супруга. — Что ж поделать, если так суждено! Ты была бледна, но горяча сердцем. Твой острый взгляд пронзил моё сердце, Тиш! Я сделал предложение тебе, как только увидел во второй раз... — Ты ворвался в наш с мамой дом, Гомез! Ты в первую же секунду очаровал мою мать... Желанный, талантливый, сильный, сексуальный, пылкий, мужественный... Мой отважный мужчина... Гром с яркой вспышкой грянул как всегда над домом Аддамсов в поздние часы — для других как проклятье, а для супругов как знак их вечной любви; все недовольные участки в округе давно легли спать, в мыслях осуждая чокнутую семью... Только Мортиша и Гомез улыбнулись друг другу в глаза. — Mon cher...⁹ — жена потянула руки к шее Гомеза. Едва она успела произнести, как громкие капли дождя стали ударяться одна за другой о землю. Мужчина наклонился над супругой, Тиша тихонько вымолвила: "Вернёмся в дом! Продолжим вспоминать в нашей спальне..." — Всё для тебя, Cara mia!¹⁰ — он кратко поцеловал её в шею и взял на руки. — Je t’aime.¹¹ — не в силах больше наслаждаться страстным французским, она впилась руками в его шею и прильнула к губам мужа жарким поцелуем.