Забаттлим?

окей, я вообще не гомофоб. ради вашего же блага, чтоб вас выебали в рот.

— Ну чё: кто проебёт, тот подставляется? — Ты хотел сказать проставляется? — Не-а. Графинчик свой высокородный отшлифованный до идеала журнала «Glamour» ебальник морщит так, что он вот-вот трещинами покроется. Пиздец зрелище, конечно. Денег на восстановление в спа-салоне сто пудов дохуя уйдёт, или куда он там ходит за рылом своим следить, чтобы малолетки кипятком ссались и слёзно просили ещё. Нахер треки, если можно пилить сэлфачи в «Инстаграм» и кидать под ними незатейливую рекламку? Вообще Антону похуй. Но как же, блять, бесит. Стоит тут и строит из себя не пойми что. Да Царевна Несмеяна нервно курит в сторонке. Ещё бы он, сука, не морщился. Это же Попов! У него же репутация! Он, поди, когда бабский туалет на своём пути видит, то убегает только так — аж пятками сверкает. А то мало ли чё кому подумается и привидится, ага. Утрировано, конечно, но… Он ж в тусовке громче всех орёт «no homo», а потом взглядом очередного пацанчика сверлит. Чисто из профессионального интереса. Кто ж спорит? У Антошки взгляд весёлый, шальной, будто не волнуется ни капли, хотя он и прячется за стаканчиком с пивком. Накатить перед пафосной словесной дуэлью с графиней — дело святое и в его случае даже разумное: потряхивать, как суку неопытную, перестанет точно. А это сейчас ой как необходимо. Почти как вода в Африке. Потому что это же его величество Попов, а не какие-нибудь там оборванцы-ноунеймы, которых обосрать легче лёгкого. Тут тексток реально пиздатый нужно было написать, и не за недельку как обычно, а хотя бы за две. Ну чисто из уважения к старшим. Шастун его терпеть не может — совершенно искренне и естественно. И это «ща блевану» у него абсолютно в порядке вещей, как будто специально природой заложено. Эх, если бы только взаимно… если бы они грызлись друг с другом, как кошка с собакой, Антону было бы проще, легче. А так — нет, потому что он, как какой-то тупенький щенок, грызёт ему тапки, а Попову влом сказать даже «а-та-та». А-та-та, плохой мальчик. Фу, блять. Нахуй. Арсений и вызов-то на баттл принимает, потому что бедного кота, которого они всё это время тянут за яйца, становится жалко. И совсем похер на Шастуна, который готов выпрыгнуть из трусов, ой, штанов, чтобы внимание привлечь и заставить слушать. Слушай, блять, чепуха ебаная. Ты — ссаный мудила. Можно, конечно, точку поставить, но нет. Это уж слишком простенько, даже для подъёбки в «Твиттерке» маловато. Поэтому: ты — ссаный мудила, потому что…, а дальше лекция длиною в жизнь. Он не переносит хуйню, которую Попов именует треками. Его косоёбит от заносчивости и раздутого самомнения этого придурка. Он не уважает его как личность. Он презирает его как баттл-мс. Антон мечтает ёбнуть его под зад. Ну чисто для профилактики. Благословить таким образом на новые начинания. Нормальные. Как раньше. Дать своеобразный толчок. Толчок, блять. В задницу. А то хорошо устраивается: сидит и в ус не дует, всё у человека есть — тёлочки, бухлишко, бабки, друзья и подсосы. Кто вообще это его дерьмо слушает? У них в ушах чё, свалка? Хотя ему не похуй ли? Вот Попов удивительный человек всё-таки. Ну ничего в пол силы не делает! Если реклама, так засрёт все сторис. Если альбом, так такой, чтоб долгое время на слуху. Если проебать, так всухую. Но Антоха свою челюсть с пола не подбирает, хули. Тут ведь всё до пизды предсказуемо на самом-то деле. У него хоть и где-то в боку скребёт противно то, что Арс на отъебись баттл сделал, ему похуй, сразу ведь видно было, но нет, не-а. Если приглядеться, а он это и делает — причём много лет (no homo, блять), на Поповском лице хорошо скрытое охуевание размером с пузо Хованского. И больше никаких уточнений априори не требуется. Хотя… если уж вдаваться в подробности, то его самооценка медленно так со своей обычной отметки до роста Джарахова опускается. И это было бы смешно… Да кому Шастун врёт, это ебануться как смешно. Прямо до коликов в животике. Он даже в существование Дедушки Мороза мелким пиздюком с такой уверенностью не верил, как в эту победу. Да потому что ну какой из Арсюхи баттлер? Да для него тупо ново само понятие панчлайн. Он застрял в прошлом и мерзотно попахивает нафталином, пока другие реперки чему-то учатся и двигаются вперёд. А Попов… Попов просто Попов. В любой жизненной ситуации. Но чтоб прям всухую? Неожиданно, чё уж тут скрывать. Шок по всем фронтам, ёпта. А теперь Арсений стоит тут и глазами удивлённо хлопает, ещё б губами в добавок, как рыба, и хоть сейчас отдавай его в цирк. Хотя в каком-то отдалённом смысле тут и есть цирк, но кого это ебёт, правда? У него за спиной дружки стоят — графская свита. Не, ну не мог он что ли при всех своих возможностях каких-нибудь холопов найти, чтоб поталантливее и поострее зарифмовали? Ах да, это ж для МС унизительно. Зато стоять и проёбом своим со всех сторон обтекать совсем нет. В порядке вещей же. Приятно. Один хуй приятно. Особенно когда толпа беснуется и орёт. Ещё бы: они ждали рубилово — они его получили. Хотя уж скорее длинное, талантливое и хорошо спланированное изнасилование. И это, ебаный в рот, услада для любого реперского хуя. — «Я здесь чисто по фану, поглумиться над слабым». Они в толчке. Попов башку под краном держит, а когда голос Антохи слышит, то дёргается, как в жопу ужаленный. Хотя ничего такого не было. Во всяком случае не с Шастуном. Вот знаете, собаки трясутся, чтобы вода лишняя стекла, а люди оказывается так тоже умеют. Манерно аж до пизды. — Это даже не я сказал. — Зато подразумевал именно это. — Чё те надо-то? — Да так. На губы твои графские посмотреть. Не распухли? Не привык поди так глубоко брать? Попова вообще вся эта тема с графством ни капли не вставляет. Ну какой нахуй граф? Он тут вообще-то мамок ебёт и мужиков в пидорстве обвиняет. Культурнее остальных, конечно, но всё равно бред какой-то. — А ты проверь. Чё ты всё пиздишь и пиздишь? Язык, ей-богу, смозолишь. Арсений вздыхает заёбано и к кабинке идёт — то ли реально отлить решил, то ли хитровыебано не под зашкварным предлогом съебаться вздумал. Ага. Щас. Шастун за ним следом в кабинку заскакивает, и, слава богу, Попов не метеор там какой-нибудь, а то Тохе бы потом идеально белый графский зад в эротических кошмарах снился. — Ты чё творишь? Совсем кукухой поехал? — Ну, а вдруг ты здесь топиться собрался? Антураж, конечно, идеальный, как раз для тебя, но кого мне потом доёбывать? Это забавно. Когда у собеседника дёргается глаз. Интересно, а последует ли его примеру второй, потому что Шастун демонстративно закрывает дверцу? Хуя се. — Пидор. — Нормально так. Сам предложил проверить, а пидор я. Возвращаясь к глазам, — объёбанные, дикие и чернущие какие-то, жуть. Попов дёрганный весь, вспотевший. Аж сразу товарный вид теряет и свою драгоценную презентабельность. Шастун на дверцу наваливается, надеясь, что та не на соплях держится, и он её к чертям не снесёт. Вот смеху-то будет. Главное, чтобы Попов слинять успел, а то потом от сплетен не отмоешься… Смотрит. В живую. Наслаждается. Ты захотел, он пришёл, блять. И чё на него столько нервов было тратить? Стареющий репер с поехавшей крышей на почве успеха и народной любви. Ну ничего ведь особенного! Но цепляет, зараза, как клещ. — Ну давай. И чё делать будешь? Равнодушно так. Это ж будет (если будет), как леденчик пососать — быстро, вкусно, не травмоопасно. Бля. Этот я-не-пидор стебёт его или чё? На слабо берёт и точно знает, чем дело закончится? Потому что Попов не выглядит, как человек, которого хоть что-то сейчас пугает или смущает. А зря. Его эта самоуверенность и так уже на баттле раком поставила, а тут ещё и это. И по классике: инициатива трахает инициатора. Потому что рука в волосах давит, и слышно, как в ногах что-то хрустит, когда Попов с ошалевшим видом плюхается на коленочки. Сказал бы Шастуну об этом кто-нибудь вчера, он бы пяткой перекрестился и у виска покрутил, а теперь… в конец пидореет и даже не жалуется. А хули жаловаться? Арсений на коленях вполне послушно сидит, его, видать, переклинивает. Хотя нет, переклинивает на всей этой хуйне Шастуна, а Арсюху предсказуемо заклинивает. И чё ты будешь делать? Действительно. — Не хочешь приступить, раз уж всё равно пол подтираешь? — Не. Все эти пряжки, молнии — дохуя дрочибельно смотрится. Не заслужил ты, Антошка. Давай сам. Можно его головой в унитаз, а? Ну на секундочку… Попов улыбается совершенно ублюдошно, а сам ёрзает. Ему чё реально хочется? У-у… Ладно. Сам. Сам так сам. Это ж нормально. Все же именно так и делают. Ага. — Рот открыть? — Закрой. — А как тогда? — Через жопу. — Не, в жопу точно не дам. Как же, блять, бесит. — А ведь так хотелось! Шастун дрожащими с нервов руками справляется с ремнем, молнией и дохуя резко сдёргивает с себя джинсы. Он краем глаза видит — Сеня за ним следит, ебучего взгляда с него не сводит. Конечно, чё б не посмотреть, когда мужики раздеваются. Антон хватает его за загривок, подталкивая. Арсений на это лишь облизывается и тянется сам. Наконец-то. Сдвигаются с мёртвой точки. Он не берёт в рот головку, хотя хотелось бы, конечно, но кто вообще спрашивает Антошкино мнение на этот счёт? То-то же. Попов жмётся носом в пах и лижет, языком ведёт по низу живота. У него глаза сначала горят, а потом автоматически от удовольствия закрываются. Он слизывает запах — кожи, пота и еле чувствующийся от геля для душа. Яблоко, а не какой-нибудь там пафосно мужественный ментол. Покусывает. Ласкает. Водит носом и дрожит, как невменяемый наркоман, хватаясь за бёдра. Антон цепляется руками, пальцами за кабинку и очень жалеет, что это не стена, а в идеале не диван. Мечтать, блять, не вредно. Но он один раз размечтался (не об этой пидорасне, а о баттле), и вот теперь его долгожданный подарок под ёлочкой проводит языком по головке за секунду до того, как накрывает её губами. Не глубоко. Как будто бы на пробу. Они же здесь именно за этим — проверить. Интересно, сосёт он так же агрессивно, как и читает? Сто пудов ведь не в первый раз. Арсений начинает двигать головой — незатейливые, совершенно простые движения, выверенные опытом. Он не давится, да и берёт не глубоко. Либо привыкает пока что, ждёт, либо по-другому не умеет. Но Шастуну и так хорошо. Потому что главное не «как», а «кто». Да тут от одной мысли кончить можно. В рот. Сука… Антону привычно хочется предупредить: зубы, но с Поповым это похоже нахуй не надо. Арс на него глаза поднимает, и как же язык чешется пошутить про то, что они не в порнухе, но бля… Взгляд этот — красивый такой. Яркий. И всё ещё какого-то хуя насмешливый. Глубже. Арсений глотку расслабляет, сам насаживается пару раз, а потом в руках послушно гнётся, как пластилин, позволяя сильнее в кулаке сжать волосы и насаживать так, как вздумается. В прямом смысле ебать в рот. Потому что, блять, хочется. Попов рукой его бок оглаживает, а потом пропихивает под толстовку, проводя ладонью по пояснице. А потом прижимает. Его. Ближе. К себе. Антон рывком входит до упора с совершенно хлюпающим и бесстыжим звуком, от которого аж в ушах вибрирует и на повторе шумит. Слёзы из глаз. Слюна. Ёбаное зрелищное месиво на лице. Антон не сдерживается: сжимает рукой подбородок и пальцем размазывает по губам, растянутым вокруг члена. Он любуется, пока Арс давится и хрипит. Держит, соскочить не даёт, потому что это пиздец приятно. А когда двигаться продолжает, Попов сдавленно стонет. Прямо с хуём во рту и закатившимися от нирваны глазами. Вот это номер. Ёбаный ж ты нахуй. Хотел же что-то такое в раунд вставить, только боялся спиздеть, а вон оно как получается. Минута, две, десять — и Арсений теперь довольно губы облизывает, хотя по всем понятиям о мужественности уже должен отплёвываться от вкуса спермы во рту. Но они же на адреналине. На это можно всё списать. О как. Только вот Арсений облизывается и хочет ещё. — Интересный ты человек, Антошка. На баттле в рот выебал и сейчас вот закрепил. — Так у меня внеплановая акция: два траха по цене одного. Только для тебя. Охуительно, правда?