Эти цепи, моя любовь

Темнота, сплошная тьма и пустота - вот, что видит парень, открыв глаза. Брюнет пребывает в непонимании лишь пару минут. Глубоко вздохнув, он снова понимает, где он находиться и почему в этом месте так темно. Рыцарь попытался пошевелить руками, но это ему не удалось, и всю тишину разрезали неприятные звуки цепей, которые ударились об стену из-за движений кистей рук. Парень чувствовал холод стены, к которой был прикован. Его длинные волосы были растрепаны и небрежно свисали на мощные плечи. Разные неприятные чувства начал испытывать длиноволосый, который уже догадался, что находится в одном из подвалов лаборатории, принадлежащей лучшему алхимику в этом разрушенном королевстве. Фарамис, зельевар, который отдаёт все силы, находя средство, чтобы излечить королеву. Но позже он и сам стал чокнутым... Лео вспомнил, что в этом месте он давно, и, скорее всего, из-за препаратов, которые на нём тестирует этот псих, он и теряет сознание и память на некоторое время. Хотя теперь алхимик тестирует на рыцаре все свои творения. Мёртвое тело нельзя убить, поэтому длиноволосый стал любимой "вещью" Фарамиса. Сейчас скорее всего он снова готовит новый отвар в своей лаборатории, а через пару часов обязательно прибежит тестировать их на подопытном. ________________________ – Моя любимая подопытная крыска, - прозвучал хриплый голос, - прости, что заставил ждать, - продолжил седовласый. Леоморд сразу узнал этот голос, Фарамис закончил свое зелье и уже бежит тестировать его на нём. Лео оставалось только с каменным лицом терпеть это, ведь если он хоть раз издаст крик из-за боли, то явно проиграет алхимику. – Ох, прости, я забыл, что ты у нас несокрушимый рыцарь, но знай, что я обязательно сломлю тебя, я покажу тебе, что твоя рыцарская честь - это ничто. Всё, что было до этого, покажется тебе сказкой, ведь теперь на тебе я буду испытывать свой новый яд, разве это не прекрасно?! - воскликнул псих. Леоморд ничего ему не ответил и отвернул голову, чтобы не видеть этого чокнутого. Но тот в свою очередь взял брюнета за подбородок и повернул в свою сторону, приблизившись к нему лицом, он нагло смотрел в пустые глаза рыцаря, со своей странной ухмылкой. Длинноволосому ничего не оставалось, как отводить свой взгляд, чтобы не смотреть тому в его изумрудные глаза. Фарамис лишь хмыкнул и отпустил голову парня. Он достал из маленького мешочка порошок, который изготовил часами ранее. – Открой свой ротик, - отвратно сказал мужчина. Рыцарь не слушал его, но сильнее стиснул зубы. Конечно зельевара это не остановило, своими длинными пальцами он коснулся потрескавшихся губ брюнета. Бледные пальцы скользили по лицу юноши, схватив того за щёки, Фарамис смог приоткрыть рот Лео, а чтобы тот его снова не закрыл, он просунул два пальца в рот, надавливая на язык. Длинноволосый из-за этого не смог закрыть свой рот, языком он пытался избавиться от пальцев алхимика, но это причиняло ещё больший дискомфорт. Именно этим и воспользовался седовласый, второй рукой он засыпал порошок, убирая пальцы изо рта парня. Он явно был доволен работой и теперь наблюдал за реакцией Леоморда, ведь до этого он пробовал только слабые лекарства, опасные для простого применения. Брюнет сразу закашлял, порошок, что попал ему в рот, словно стрелки протыкали его язык и горло. Он пытался выплюнуть его, но все было напрасно, парень начал хрипеть и прикусывать свои губы, чтобы хоть как-то, но избавиться от неприятных ощущений, в конце концов рыцарь укусил себя за язык, который из-за этого начал сильно кровоточить, темноволосый открыл рот пытаясь дышать именно через него, потому что только так он мог причинять себе меньше боли. Да, хоть пленик и мёртв, но боль остаётся болью. Лео перестал напрягаться, ведь все это время он был готов к неожиданным ударам со стороны мужчины, но, похоже, что сегодня он получит только дозу неизвестного вещества, хотя возможно вперед он получит пару ударов плёткой. Через лёгкую ткань изорванной рубашки такие удары наиболее болезненные, ведь перед тем, как заточить сюда Леоморда, Фарамис постарался и лишил того оружия и доспехов. Хотя от рубахи уже явно ничего не оставалось, только кусочки ткани, свисавшие с торса, на котором не было живого места. Кровоточащие раны и старые шрамы и синяки - вот, что украшало сейчас мёртвое тело.