Мурчание

Эрен тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Это его порядком достало. Он уже около недели ходил как воскресший мертвец. Кажется, он не спал третий день подряд. От его вида в сторону отскакивают учителя. Может, все действительно хуже, чем он представлял — он не знал. Он не смотрел в зеркало в последнее время. Знал, что не увидит там ничего хорошего. Может быть, он просто загонялся? Может, он слишком драматизирует, и на самом деле все не так уж и плохо? Остатками здравого рассудка он понимал, что это так, но вот сердце, холодными ночами разрывающееся от одиночества, считало иначе. После того, как неделю назад Леви уехал в другой город на представление своего перевода одной из популярных зарубежных книг, Эрен буквально не мог ничего: он не мог заснуть, чувствуя на второй половине двухместной кровати холодную пустоту; он не чувствовал вкус еды, когда чисто машинально запихивал в себя пищу только ради того, чтобы не умереть. Черт, он не мог жить, пока рядом не было Леви! К сожалению, его парень старше его на тринадцать лет и работает переводчиком. В основном с французского, его родного языка, но он также свободно говорит на английском. Эрен даже в какой-то степени завидовал. Он, даже встречаясь с переводчиком, едва вытягивал школьный английский на тройку. Леви тридцать лет, и они встречаются уже два года. За это время произошло многое: он познакомился с родителями Эрена, которые, пусть и с сомнениями в начале, но приняли его в свою семью, поняв, что вечно серьезный, пунктуальный и образцовый Леви — прекрасная партия ему, вспыльчивому и слегка безрассудному; Эрен стал мальчиком номер один (после Леви) в списке Кушель — матери Аккермана, которая, в отличие от сына, была вечно улыбчивая и очень добрая. И, в конце концов, они съехались. Обычно их общее жилище было любимым местом Эрена. Но сейчас, когда он после школы приходил туда, его поджидала пугающая прохлада и тишина. На кухне не журчала вода и не гремели перемываемые тарелки, из ванной не доносились шаркающие звуки тряпки о все поверхности, и он не слышал пшикающего звука стеклоочистителя. Нигде не было Леви, и это пугало. — Эй, Эрен, — из потока невеселых мыслей его вырвал знакомый женский голос. Эрен оторвался от созерцания поверхности парты и перевел взгляд на стоящую рядом компанию одноклассников. Он заметил Жана, Райнера и Бертольда, а также Конни и Имир, а во главе стояла Хистория, которая его и звала. — М? Да, вы что-то хотели? — с легким недовольством в голосе спросил он, пытаясь вместо раздражения нацепить на лицо всевозможные виды радости и счастья. Он не очень любил контактировать с одноклассниками. Одиннадцатый класс, еще чуть-чуть, и они окончат школу, официально став друг другу никем. — Ходят слухи, что ты умеешь мурчать. Это правда? — подал голос высокий и обычно молчаливый Бертольд. Эрен слегка удивленно взглянул на него. Это было правдой. Эрен действительно каким-то образом издавал мурчащий звук, как это делают кошки. Он и сам не понимал, как это делает, он просто делал это. Проблема была в том, что он не мог заставить себя мурчать. Такое происходило само собой, и всегда это было только в присутствии Леви. Эрен правда не знал, почему. Просто в какой-то момент он видел Леви и начинал мурчать. Леви всегда лишь усмехался на это, шутливо гладя его по голове и говоря, что он, пожалуй, лучший кот. Эрен же не брезгал быть в роли его домашнего питомца, поэтому уютными вечерами, что они коротали в своей квартире, ложился ему на грудь, слушая ровные удары сердца, и мурчал, пока мужчина перебирал пальцами его каштановые пряди волос. — Э-э… ну, да… — начал он, но его тут же бестактно перебили: — Покажи, Эрен! — усмехнулась веснушчатая Имир, собственнически сгребая в охапку застенчиво улыбающуюся Хисторию. Йегер не мог не заметить ее неверящего взгляда, направленного прямо на него. Собственно, не у нее одной он был: и Райнер, и Жан, и тот же Бертольд, и даже Хистория — они все не могли представить себе, что человек может замурчать, как кот. На самом деле, Эрен и сам в это бы не поверил. — Ну… понимаете, есть одна небольшая проблема… — О, ну конечно. Все понятно, ребята, слухи ложные. Расходимся, — лениво зевнул Жан, словно и ожидал такого расклада событий. Остальные, как по команде, начали расходиться. Только сам Кирштайн остался рядом с его партой. — Знаешь, Йегер, врать не хорошо. И ушел. Эрен не стал никого останавливать — просто не видел в этом смысла. Он не мог замурчать, а им нужно было только это. Эрен опять прикрыл глаза, слыша, как на заднем плане прозвенел звонок на последний урок. *** У школы было тихо. Это удивляло и радовало одновременно. Может, причиной послужило то, что сейчас семь вечера, и все младшеклассники, являющиеся главными создателями шума, уже давно разбрелись по домам. Рядом со школьным крыльцом стояла лишь та самая компания, что подходила к нему, но им, кажется, не было до не мурчащего Эрена никакого дела. В любом случае, Эрен просто остановился и поднял голову вверх, глядя на опускающиеся с серого неба девственно-белые снежинки. Почему небо напоминает ему глаза Леви? Рядом кто-то громко охнул. Слишком громко. Эрен посмотрел на одноклассников, которые пораженно смотрели куда-то за школьный забор. Имир закрывала Хистории глаза рукой, парни же просто уронили челюсти. Эрен нахмурился, переводя взгляд на причину всей этой шумихи. И замер. В серо-голубом пальто, грациозно захлопнув дверь новой дорогущей машины и встряхнув угольно-черными волосами, оглядывая всех самым убийственным и соблазнительным взглядом одновременно, ко входу направился Леви. О. Черт. Их взгляды пересеклись. В этот момент Леви перестал так сильно хмуриться, слегка расслабившись, и в его взгляде промелькнул намек на радость. Он всегда держался бесчувственной глыбой льда на всеобщем обозрении, но Эрен слишком хорошо его знал, и видел его настоящие эмоции. Леви подошел к нему. Его Леви. В груди разлилось невероятное тепло, и, несмотря на холодную температуру воздуха, по телу пронеслась волна жара. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но какой-то внутренний инстинкт сработал раньше мозга. В этот момент все пораженные взгляды одноклассников были мгновенно переведены на Эрена. На Эрена, который мурчал, и мурчал так громко, что, казалось, он проглотил чертов мотоцикл. — Я же говорила, что он умеет мурчать, а вы! — Да что ты говорила, ты тоже считала, что это просто глупые слухи! — Заткнулись все, это реально он? Леви совершенно не обращал внимания на них. Он положил свою холодную руку на грудь Эрену, внимательно вслушиваясь в мурчание и стараясь прочувствовать каждую вибрацию его груди. Эрен всегда будет мурчать для него. Это была самая сокровенная его часть, и он готов был без остатка отдать ее Аккерману. Как и всего себя.