К Канадским берегам

На диване напротив камина расположились де Ленюи и Эстер, там же, на валике, примостилась Амели, изредка бросающая на Верна недовольные взгляды. Парень же, почему-то упорно их не замечающий, сидел в одном из кресел, полукругом стоявших вокруг каминного огня. В соседнем кресле Артемиус мрачно буравил взглядом стену, пытаясь осознать положение своё и своего друга, оказавшегося сейчас в тюрьме. Гаттерас лежал подле его ног. О Софие вряд ли можно было сказать что-то однозначное: она прыгала по комнате, изучая все её уголки и не задерживаясь на одном месте долее пяти секунд. Последней в гостиную впорхнула Клара, держа в руках поднос. Девушка поставила его на столик так, что каждый со своего места мог взять чашечку чая. Воздух наполнился ароматом душистых трав. Де Ленюи шумно вдохнул и расплылся в довольной улыбке. Мужчина первым потянулся к чашечке, сделал глоток и с видом знатока заявил, подняв палец и гордо прикрыв глаза: — Отличный напиток. А я, поверьте, неплохо разбираюсь в чае, — прикрыв глаза, он снова отхлебнул из чашки. Эстер, сидевшая от него по левую руку, прыснула. — Вы? Разбираетесь в чае? Дорогой де Ленюи, не смешите меня, — экономка улыбнулась ещё шире. — Что?! — лицо бухгалтера выражало крайнее удивление и возмущение. — Вы… Вы не верите мне? Эстер засмеялась, уходя от ответа, и предложила, тоже беря чашку чая со стола: — Спорим, что вы даже не угадаете, из чего он, маэстро? — последнее слово экономка произнесла с оттенком иронии и выражением довольного сытого кота, ловящего мышей исключительно для развлечения. Сегодня мышью, очевидно, не посчастливилось оказаться бухгалтеру журнала. Все взгляды обратились на де Ленюи. Мужчина слегка смутился и опустил взгляд, сделав вид, что он рассматривает янтарного цвета жидкость в чашке. Остальная часть команды в это время заинтересовалась наконец подносом, и журналистам представилась возможность оценить тот самый чай, о котором сейчас обмолвились де Ленюи и Эстер. Даже Амели, с неясным даже для себя сомнением относившаяся как к Кларе, так и ко всему, что она делает, из интереса сделала глоток ещё дымящегося напитка. — Ну так что, наш дорогой эксперт? — спросила экономка, глядя на де Ленюи и довольно жмурясь. Во взгляде бухгалтера на секунду мелькнула искра решимости, и он быстро, словно боясь того, что в следующую секунду смелость, и без того ему несвойственная, испарится, произнёс: — А спорим. Почти тут же мужчина отхлебнул из чашки и закрыл глаза, пытаясь как можно полнее почувствовать вкус напитка. Губы были поджаты, лицо выражало полнейшую сосредоточенность. Прошла минута, две… Команда сидела в молчании, тихонько попивая чай и изредка перебрасываясь взглядами, смысл которых можно было трактовать как «ну и когда это кончится?». Эстер повернулась на диване, поставив локоть на спинку и оперевшись головой на ладонь, кашлянув, наконец обратилась к бухгалтеру с улыбкой: — Итак, де Ленюи? Ещё раз глянув в чашку и резко выдохнув мужчина обратил взгляд на экономку. — Этот чай, нет никаких сомнений, — бухгалтер выдержал паузу, что придала фразе ещё больше пафоса, чем задумывалось изначально, — приготовлен с добавлением традиционно канадского клеверного мёда*. Эстер покачала головой, усомнившись на минуту в своей победе, и обратилась к Кларе, до сих пор скромно сидевшей в кресле: — Милая моя, теперь ваше слово, — женщина тепло улыбнулась. — Из чего на самом деле этот чай? — произнесла она, скосив глаза на де Ленюи. В ответ на подкол тот тихо фыркнул и закатил глаза, откидываясь на спинку дивана, заставляя Эстер резко убрать руку и тихо пробурчать что-то недовольное. Журналистам, у которых ситуация с каждой секундой всё больше вызывала улыбку, пришлось эту самую улыбку спрятать в чашках; к несчастью, Верн поднял глаза и натолкнулся на взгляд Амели, в котором блистали смешливые искорки и, развеселившись от этого ещё больше, прыснул, привлекая всеобщее внимание. Парень нервно сглотнул чай и тут же закашлялся; Артемиус скользнул по нему снисходительным взглядом, улыбаясь шире, но положение спасла Клара. Девушка в некотором смятении, очевидно, не желая быть причиной разногласий внутри команды, неуверенно произнесла: — Два этих вкуса легко спутать… И всё же, туда добавлена карамель, а не мёд. Де Ленюи смешно раскрыл рот, пару раз хлопнув глазами, попытался что-то сказать, но потерпев поражение и в этом, уронил голову на руки. — Но я же… О-ох, — вымученно выдохнул он. Команда заулыбалась, глядя на эту показательно драматичную сцену. Клара бросилась было утешить бухгалтера, но Жюль жестом руки остановил её, мол, смотри, что будет дальше, и не волнуйся. Эстер по-дружески похлопала де Ленюи по плечу. — Не переживайте так, в конце концов, вы прекрасно играете на волынке… — смеясь, произнесла она. Журналисты прыснули, вспоминая своё путешествие в Шотландию и «талант» бухгалтера к музыке; даже Клара уже вовсю улыбалась, поддавшись общему настроению. Де Ленюи поднял голову и ответил с оттенком гордости: — О да-а, моя исключительная музыка впечатлила даже лошадей! — эти слова вызвали новый всплеск хохота, мгновенно разряжая немного накалённую спором обстановку. На несколько минут все наконец могли забыть о трудной дороге, измотанных нервах, предстоящих испытаниях… На несколько минут. Вскоре чай был выпит, и пришлось вернуться к насущным вопросам, а точнее к единственно важному сейчас вопросу — организации восстания, которая после ареста де Водреля оказалась под угрозой. Эстер, едва заслышав о политике, сказала, что эта тема слишком скучна для неё и ушла разбирать оставшиеся вещи, в помощь утащив за собой отчаянно сопротивляющегося де Ленюи. Бухгалтер хотел остаться, в первую очередь, чтобы оценить масштаб экономических затрат, но под суровым взглядом Эстер всё же капитулировал и обречённо поплёлся на второй этаж заниматься раскладыванием вещей по полкам. Клара проводила новых знакомых задумчивым взглядом, явно думая о чём-то своём. Мсье Люкас деликатно кашлянул, привлекая внимание. — Клара, я хотел бы знать всё, с чем работал ваш отец. Возможно, какие-то документы, которыми он располагал, связи? — Да, конечно. Но, мсье Люкас… — девушка замялась. — Я бы хотела знать заранее… Артемиус склонил голову набок, пытаясь предугадать следующий вопрос, который всё же поставил журналиста в тупик. — Вы поведете восстание вместо моего отца? Люкас на секунду замер, опустил взгляд в пол, неопределённо хмыкнув и замолчал. Амели и Жюль, находившиеся пока ещё в комнате, тревожно смотрели на директора журнала — всё же ответ мог круто изменить их жизни. Артемиус, качнув головой в тон каким-то своим мыслям, осторожно произнёс: — Клара, вы понимаете, это большая ответственность и ещё больший риск, — девушка кивнула, соглашаясь, и снова обращая на журналиста сосредоточенный взгляд. — Скажем так, я хотел бы остаться вне политических разногласий Канады и Британии, в этом конфликте я не заинтересован. Но если ситуация вынудит меня, если из того, что вы мне сообщите, я пойму, что другого выхода нет… — Артемиус обратил полный грустной нежности взгляд на Верна и дочь. — Тогда, и только тогда, я встану во главе мятежников. Клара понимающе кивнула и поднялась с кресла. — В таком случае я принесу вам, — тут девушка посмотрела на Люкаса и Верна, — записи отца. Амели вспыхнула, даже не то от того, что её «не допустили» к обсуждению, но то от того, что зрительный контакт Клары и Жюля продлился слишком долго. Девушка, стараясь всем своим видом выразить максимальное безразличие, неспешно поднялась с диванчика и направилась к выходу, обернувшись лишь на полпути, чтобы произнести: — Сообщите, когда закончите, ладно? — не дожидаясь ответа, младшая Люкас покинула гостиную, бросая все свои силы на то, чтобы не сорваться на бег; комната, да и весь дом де Водрель буквально отторгали её, и желание сбежать отсюда возрастало с каждой секундой. Тем не менее, на пределе своих возможностей, она спокойно дошла до поворота в коридоре, и лишь тогда позволила себе выскочить на террасу. Сердце билось быстрее обычного, к голове подступил жар. Прохладный ветер немного помог успокоиться и растрепал волосы, но девушка не обратила на это особого внимания. В душе отчего-то бушевал ураган. Оперевшись на перила и прикрыв глаза, она мысленно промотала в голове все события последних часов, пытаясь понять, отчего в висках бьёт кровь, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки. «Почему меня так это волнует… Он падает на кого хочет, и смотрит на кого хочет, и мне плевать!» Ногти царапнули гладкую деревянную поверхность перил, оставляя едва заметный след. Амели устремила взгляд на реку, словно пытаясь найти в ней ответы на свои вопросы.

***

Жюль в недоумении смотрел на арку дверного проёма, в котором ещё минуту назад скрылась Амели, а затем в замешательстве повернулся к Артемиусу. — Мсье Люкас, вам не показалось… — парень снова обернулся на выход из комнаты, — вам не показалось, что она ведёт себя как-то странно? — Это не удивительно, Жюль, за сегодня столько всего случилось, — усталый голос Артемиуса не выражал тревоги — во всяком случае не сильнее, чем пару минут назад — но волнение в душе Верна всё равно не утихло. Сказав, что присоединится попозже, парень покинул комнату под задумчивым взглядом директора журнала и удивлённо-разочарованным — вернувшейся с кипой листов Клары. Парень вышел в холл и замер, поворачивая голову сначала направо, а затем налево. Коридор здесь раздваивался, и одна его часть вела к кухне, а другая — к выходу в сад. Жюль в замешательстве потёр шею рукой и пошёл наугад — на улицу. В саду парень немного поблуждал среди деревьев, не замечая, как пролетало время, и проверил все места, в которых потенциально могла быть Амели. Надеясь на благоразумность подруги, в лес Верн не пошёл. Но поиски всё же не увенчались успехом, и он раздосадованно повернул к дому. Но когда на террасе, которую Жюль почему-то не заметил только сейчас, на фоне заката и спокойной реки он увидел знакомый силуэт, понял — интуиция всё же не подвела. «Когда бы она подводила с Амели…» Парень тихими шагами направился к девушке.

***

На стол бухнулась куча исписанных, расчерченных и местами исчирканных листов. Артемиус поднял на девушку слегка удивлённый взгляд, приподняв одну бровь. — Только не говори, что мне нужно прочесть ВСЁ. Девушка тихо усмехнулась и отрицательно покачала головой. — Нет, но вы просили все материалы. Самые важные, пожалуй, это… — девушка склонилась над бумагами, тихо шурша листами, и вскоре сложила около пятнадцати-двадцати в отдельную стопку. — Да, вот они, — она с сомнением пролистала их снова, чтобы убедиться в своей правоте и кивнула, передавая стопку Люкасу. Тот присвистнул — несмотря на то, что из кипы листов была выбрана лишь малая часть, с этим предстояло долго разбираться. Карина понимающе улыбнулась: — Чаю? Люкас задумчиво кивнул, погружаясь в чтение. Вскоре на столике материализовались чашки с ароматным напитком, и вместе с этим директор окончательно углубился в тонкости организации народных восстаний. Иногда он задавал Кларе уточняющие вопросы, на которые девушка исчерпывающе отвечала. Как оказалось, будучи дочерью едва ли не главного организатора, она многое знала о готовящемся мятеже, что сейчас, несомненно, было весьма полезным обстоятельством. За чаем просмотр документов прошёл «безболезненно» и даже не так нудно. Покончив с последними записями, Люкас потёр виски, пытаясь переварить полученную информацию. Вроде бы всё было готово, но кое-что его настораживало. Пытаясь унять рой мыслей и вспомнить неясную деталь, Артемиус потёр переносицу. Клара наблюдала за журналистом, попивая чай. — Ах да, Клара… Ещё одна вещь. Надеюсь, я не очень утомил тебя своими расспросами, — Люкас неловко и устало улыбнулся, и девушка в ответ на это покачала головой. — Тогда, вот, что меня волнует — здесь в нескольких документах, — журналист порылся в теперь уже разбросанных по столу листах и вытащил один, — указано одно имя, Жан Безымянный. Кто это? Он играет важную роль в восстании? Девушка на секунду смутилась, щёки слегка порозовели, но вскоре вернулись в нормальное состояние. Клара, радуясь тому, что слабое освещение скрыло её мимолётное замешательство, кашлянула и произнесла: — Он, своего рода, гм… Вдохновитель восстания, — натолкнувшись на полный непонимания взгляд журналиста, девушка вздохнула. — Восстания против английского господства в Канаде начались не пару месяцев как, мсье Люкас, они организовываются с переменным успехом с самого её присоединения. Несколько лет назад в переломный момент впервые появился «народный герой», спаситель, помощник, — как угодно, — Жан. В борьбе он сыграл ключевую роль, и только ему люди были обязаны победой. Он не позволял узнать его полное имя, и потому получил прозвище Безымянного. В сложные моменты борьбы людям придаёт сил мысль о том, что в разгар боя появится герой, который склонит чашу весов на сторону угнетённых. — Так значит, он тоже помогает в организации восстания? Так же, как… — журналист на мгновение замялся, чувствуя вину за упоминание этого человека, — так же, как и твой отец, Клара? Девушка неопределённо мотнула головой. — И да, и нет. Понимаете, отец и его друзья организуют восстание. Они продумывают стратегию, собирают оружие, припасы… Жан — символ. Он даёт людям уверенность в победе. Конечно, он не действует один, у него есть свои люди, отряды, ресурсы, но Жан Безымянный ни разу не выходил на связь ни с моим отцом, ни с кем-либо ещё из его знакомых. И после сражений он тут же исчезает. Артемиус усмехнулся в усы. — Похоже на сказку, — с долей скепсиса произнёс он. — Реальные победы канадцев, что хранит наша история, убедят вас в обратном. Так же, как предательство Моргаза подорвало когда-то дух всей страны, так и одно упоминание Жана его поднимает, — гордо и холодно произнесла Клара. Люкас поднял на неё полный удивления взгляд, поражённый таким резким изменением настроя и капитулировал, подняв руки. — Хорошо-хорошо. А Моргаз — это?.. Клара подняла одну бровь и, поняв, что Люкас не шутит, со вздохом плюхнулась в кресло, теряя вместе с идеальной осанкой и вид «снежной королевы». — Однажды, около пятнадцати лет назад, Канада была близка к обретению свободы как никогда. Всё было идеально организовано, и британские власти ничего не смогли бы сделать, но… — взгляд девушки потемнел. — Среди мятежников нашёлся предатель. За денежное вознаграждение он продал свободу тысяч людей, свободу страны!.. — Клара вновь приподнялась в кресле, ударив ладонями по подлокотникам, в голосе девушки зазвенела ярость, но тут же потухла, и голос снова стал тихим и даже мрачным. — Восстание было подавлено, мятежники — заключены в тюрьмы. Канада надолго потеряла способность бороться за свою независимость… Моргазу дали уйти. Артемиус склонил голову, не зная, что ответить, но Клара избавила его от неловкой тягостной тишины. — Вот почему появление Жана так важно: он идея, за которой последуют в бой, он дал людям надежду. — В таком случае, — журналист покашлял, прочищая горло. — В таком случае, расскажите мне о нём всё, что вы знаете.

***

Тёмные волосы Амели развевались на ветру, щекоча шею, и девушка автоматическим движением заправила их за ухо, сама всё так же продолжая смотреть на водную гладь. Хотя, такое определение вряд ли даёт точное описание реки — она волновалась от лёгкого ветра и то и дело покрывалась рябью, не говоря уже о мелких колышащихся растениях и рыбёшках, нарушающих спокойствие. Девушка погрузилась в свои мысли, и окружающий мир медленно переставал существовать для неё. Гладкая поверхность перил под пальцами, тихое, едва слышное поскрипывание, краски заката и шуршание листвы — всё отошло на второй план. Юная Люкас погрузилась в воспоминания. Незаметно для себя она перестала сердиться на Верна и даже на Клару — ну, точнее сказать, о ней девушка просто забыла, но разве это имеет значение — она вспомнила первую встречу с Жюлем и невольно улыбнулась. Он был таким неловким, смущённым… милым. Люкас довольно зажмурилась. Неожиданно в голову ударила мысль о том, что таким же он мог показаться Кларе сегодня, и настроение снова испортилось, будто только поднявшись на высокий вираж американских горок, тут же ухнуло вниз. Из плена мыслей девушку вырвал скрип досок совсем близко, почти за спиной. Не успела она испугаться, как глаза накрыли чьи-то тёплые ладони. Амели замерла. На шее ощущалось слабое спокойное дыхание. Знакомый голос негромким полушёпотом прозвучал над самым ухом: — Угадай, кто? По телу девушки пробежали приятные мурашки, но она тут же одёрнула себя, закусив губу. «С чего бы тебе так радоваться ему?», — ядовито прошипело подсознание, и девушка едва слышно вдохнула, стараясь успокоиться. Она попыталась взять себя в руки, но в начале фразы голос всё равно дрогнул, срываясь на то выражение, которое обычно бывает у людей перед тем, как они расплачутся: — Жюль, это ребячество. Парень тут же убрал руки с её глаз, отходя на шаг назад. Поколебавшись, он встал рядом с Люкас, оперевшись руками на перила и неуверенно спросил: — Ты чем-то расстроена? — Абсолютно нет, с чего ты взял? «Ты слишком быстро ответила», — едва не сорвалось с языка парня, но он вовремя удержал себя, лишь метнув в сторону Люкас подозрительный и одновременно удивлённый взгляд. Он редко видел подругу такой — она казалась разбитой, страдающей. Понятно, она хотела это скрыть, но… Что было причиной? Об этом Жюль не догадывался. Поняв вдруг, что девушка ещё ждёт от него ответа, Верн произнёс с сомнением: — Ты не такая, как обычно. В ответ на это Амели фыркнула, но вышло как-то горько. Люкас и сама поняла это, и тут же, сделав насмешливый голос и состроив хитрую улыбку, бросила: — Да откуда тебе зна… Девушку прервал шорох, и она замолкла на полуслове, обратившись в слух. Жюль стал глазами искать источник звука. В груди начинало подниматься неприятное, липкое чувство страха, ожидания опасности, но Верн скользнул взглядом по растерянному лицу стоящей рядом девушки и, шагнув ближе, одновременно оглядываясь по сторонам, подавил его на корню. На смену пришло чувство ответственности за неё. Шорох повторился. Амели резко повернула голову, заставляя волосы взметнуться тёмной копной. — Там! — шёпотом сказала она, и указала куда-то в сторону, туда, где деревья подбирались к стенам виллы ближе всего. Жюль вгляделся в темноту и уловил каким-то шестым чувством присутствие за большим дубом. В следующий миг опасения подтвердились — тёмная тень скользнула из-за дерева и побежала ко входу в дом. Жюль и Амели, не сговариваясь, бросились следом.

***

— Значит, вы толком ничего и не знаете о Жане Безымянном? — удивлённо спросил Артемиус, откидываясь на спинку кресла. Клара покачала головой. — Он патриот, и потому возглавит восстание в решающий момент. Это всё, что он позволил узнать о себе. — И этого достаточно. Клара привстала и тут же снова упала в кресло. — Ты?! ________________________ *традиционно канадский клеверный мёд — не совсем то, что соответствует действительности; на деле Канада — лишь одна из стран, где употребляют такой мёд и преимущественно добавляют в чай. Надеюсь, эту вольность вы мне простите