весна к северу.

Бокуто смотрит в серые, отливаюшие холодным синим, глаза Акааши и думает о ледовитом океане. Акааши - спокойный северный ветер. его душа - чистый лёд, прозрачный, словно хрусталь, сверкающий на солнце пушистыми бутонами летних цветов. но до боли щемящий холодом пальцы Котаро. на запястьях у кудрявого мальчика расцветают морозные узоры, снежинки липнут к бледным щекам, а в ресницах поймана вьюга. она извивается шальной птицей, жаждет неба, и Бокуто внезапно чувствует себя этой самой вьюгой, но сети его Кейджи, в которые он нечаянно попал, слишком крепкие, сплетённые из мёртвых паутинок и разрушенных надежд. Бокуто думает, что ещё из таких же пойманных, как он, ранее, но костей не видно, может просто пыль на тонких нитях выглядит слишком меланхолично. океан в это время в глазах Кейджи плещется и пенится, выходит из берегов и собирает собою снежинки со скул. Акааши эти снежинки любит, поэтому пытается успокоить волны, но штиль не приходил никогда, видимо он просто не любит скрываемые эмоции. вместо штиля ураган и вода с ледяными скалами, стекающая в горло. айсберг застревает где-то там противным склизким комом, мешая дышать. сеттер трёт веки, лоб, щёки, сгребает с мраморной кожи кору льда. она трескается, болит и, что до отвращения дряно, не тает, а Акааши смотрит в зеркало и думает о том, что некогда красивые морские берега холодной пустыни превратились в уродливую поверхность промёршей полки морозильника. Акааши больше не хочет быть воплощением мороза, а океан взрывается ещё сильнее. Бокуто - это солнечные блики, скользящие с одного дерева на другое, с поля на речную гладь, с крыши на крышу. он мчится через города и страны, по пути радует и греет людей, с улыбкой спешит. никому не говорит, куда, но исправно держит направление на Север. и в итоге приходит к Кейджи. расцеловывает золотом белые щёки, звонко чмокает в нос, а на этих местах расцветает румянец и смеющиеся веснушки. у Акааши внутри таят сугробы, текут ручьями по протоптанным дорожкам и стекают в океан, и волны, наконец, затихают. вьюгу долгожданно отпускают, чтобы она вернулась назад тёплым ветерком, и трещин на льду больше нет потому, что лёд потаял тоже. Котаро целует аккуратно шею, и айсберг, мешающий говорить, пропадает. потом кончики пальцев - и они из плоти и крови, не из хрупкого снега больше. Смотрит на запястья в узорах, касается, но они не пропадают, лишь слегка поблёскивают. Акааши пожимает плечами, все шрамы не убрать, они воспоминанием остаются и идут с тобою нога в ногу из века в век. Котаро понимает. улыбается. и продолжает нести весну на Север.