Sorry I'm Late

— Прости, припозднился… Это было единственное, что он мог сказать в тот момент, и от потрясенного, но благодарного взгляда Йена он понял, что сказал все правильно. Как вообще можно подобрать слова, чтобы извиниться за то, что не был рядом со своим парнем, когда того выпустили из психиатрической больницы? Цветов здесь будет недостаточно, как и обычного «прости». Эмоции сейчас брали верх, и они оба полагались лишь на свои чувства, чтобы пройти через это. Йен был биполярен. Не было никаких «если» или «но». Это просто случилось, и они должны были принять это и научиться с этим жить, не отталкивая друг друга, иначе какой тогда смысл в любви? Микки подвёл Йена сегодня. Его не было рядом, когда он нуждался в нем. Милкович проигнорировал все его телефонные звонки, все смс и голосовые сообщения. А выбрал он вместо этого жалость к себе, попытки запить и забыть. Но это не сработало. — Ты не сможешь выбухать его из головы, Микки. Даже Дебби знала, что он с собой делал.  Очевидно, он пытался делать то же самое, что и Фрэнк, когда Монике впервые поставили диагноз. Но он не был Фрэнком; он не хотел быть похожим на него и обращаться с Йеном так, как старший Галлагер обращался с Моникой. Тот просто игнорировал ее болезнь, надеясь, что все само пройдет. Он поддерживал все ее безумные идеи, даже если их безумства кого-то обижали. Микки не мог этого делать. Но он был там с ним сейчас, и у него был шанс восполнить пробелы. Фиона отреагировала на хлопнувшую за ним дверь со смесью облегчения и разочарования, но впустила его, указывая вверх на лестницу туда, где был Йен. Он лежал лицом к стене, натянув одеяло до подбородка, и Микки подумал, что он спит. Пока рыжик не обернулся, и эти покрасневшие слезящиеся глаза не вырвали его сердце из груди, и не заставили его понять, какую большую ошибку он совершил — оставил своего парня в тот момент, когда был ему больше всего необходим. — Прости, припозднился… Два простых слова зажгли в затуманенном взгляде что-то красивое, что-то удивительное. Микки уже знал в тот момент, что даже если это дерьмо станет абсолютно неуправляемым, он никогда больше не оставит Йена. Мик увидел облегчение в зеленых глазах, снял обувь и скинул кофту. Он занервничал, когда подошел к кровати, но рыжий все же подвинулся достаточно, чтобы дать ему лечь. Теперь они лежали вместе, и Микки не мог вспомнить, чтобы когда-либо чувствовал себя так умиротворенно. Даже со всем дерьмом, которое черной тучей нависало над ними, Йена, расслабленно лежащего рядом с ним, было достаточно, чтобы заглушить все страхи. Одна его рука мягко скользнула по лицу Йена, обводя его скулу, затем челюсть и нижнюю губу. Зеленые глаза закрылись, и Микки воспользовался этим моментом, чтобы приблизиться к его лицу и оставить мягкий поцелуй на щеке. — Мик… — голос Йена дрогнул, и он так и не смог сказать то, что хотел. Милкович приподнялся на локте и поцеловал рыжика в лоб.  — Я знаю, — прошептал он и подарил ему еще один поцелуй, более мягкий. — Мы пройдем через это дерьмо вместе, Йен. Мы должны. Йен кивнул и повернулся на правый бок лицом к Микки, пока их лбы не коснулись друг друга. Его рука осторожно потянулась к Микки, пока он наконец крепко не вцепился в его майку. — Ты вообще спишь? — заботливо спросил Микки и увидел, что Йен поднял на него мутный взгляд и покачал головой. — Что насчет еды? Йен снова покачал головой и опустил голову, чтобы спрятать лицо на груди Микки. Милкович закрыл глаза на мгновение, устроив подбородок на рыжей макушке. — Единственное, что может сработать — это если ты позволишь мне помочь тебе. Единственным ответом Йена были крепче сжавшиеся на его майке пальцы. Откинувшись назад, Микки смог увидеть слезы на щеках рыжего. Это зрелище заставило его сердце болезненно сжаться. Он опустил голову и слегка ухватился пальцами за подбородок Йена. Поцелуй вышел легким, почти невесомым, но они оба наконец смогли вздохнуть полной грудью. Галлагер, как ни странно, перенял инициативу и крепко схватил его за подбородок, чтобы удержать на месте, но Микки и не думал бороться с ним, потому что он хотел, жаждал этого поцелуя. Ничто в мире не ощущалось прекраснее и слаще, чем поцелуи Йена, его прикосновения и любовь, которой он окутывал брюнета. Это было волшебство. И это было реально. Как только Йен разорвал поцелуй, Микки на мгновение отклонился, чтобы сказать:  — Во-первых, тебе нужен душ, — он фыркнул и игриво почесал лицо, заставляя Йена растянуть губы в улыбке. — Потом поесть, а потом уже сможешь поспать. Йен только кивнул, позволив Милковичу взять все на себя. — Пойду все подготовлю и вернусь, — Микки поцеловал его в лоб, встал с постели и с большим усилием заставил свое тело развернуться, направившись в к ванную по соседству. Он повернул вентили, позволив ванне наполниться чистой горячей водой, и вышел оттуда, чтобы привести Йена. — Эй, он проснулся?  — спросила внезапно появившаяся Фиона, указывая на комнату мальчишек. Микки остановился и кивнул.  — Я собираюсь помочь ему всем, чем смогу. — Я могу что-то сделать? — Приготовить что-нибудь? —  он потер подбородок, стремясь закончить этот разговор, чтобы поскорее вернуться к Йену. — Он должен поесть. Фиона кивнула.  — Я сделаю что-нибудь. Брюнет оставил ее стоять в коридоре и вернулся в комнату, где увидел, что Йен все еще лежит в том же положении, в котором он его оставил.  — Давай, соня, — Микки улыбнулся и протянул к парню руку. — Не пытайся бороться со мной. Только вот Йен не боролся с ним, и это должно было заставить его волноваться. Фактически, Милкович заблокировал эти мысли в своей голове, отложил на потом, когда у него появится хоть секунда, чтобы отдышаться и начать волноваться обо всем этом. Но сейчас Мик просто взял Йена за руку и отвел его в ванную, заперев за собой дверь. Йен просто встал рядом с ванной, уставившись на нее уставшим взглядом, и тогда Микки схватил край его зеленой рубашки и медленно стянул ее через голову. Затем он перешел к шортам и, не медля ни секунды, потянул их вместе с боксерами вниз, чтобы сложить у ног Йена. — Давай, залезай, — Микки протянул ему руку и улыбнулся, когда рыжий взял ее и позволил помочь, пока залезал в ванну. — Ноги у тебя, конечно, слишком длинные, но я думаю, поместишься. Йен кивнул и медленно сел, согнув колени и закрыв глаза.  — Это приятно. Эта фраза заставила Микки улыбнуться, и он наконец опустился на колени на пол рядом с ванной.  — Хорошо, так и должно быть, — он свесил руку через бортик ванной, и Йен медленно отполз от брызг воды, чтобы схватить ее. — Я скучал по тебе, — сонно пробормотал Йен, не открывая глаз. — Я тоже, мужик, — быстро ответил Микки и переплел их пальцы, когда они скользнули под воду. Как бы хороша ни была ванна, это мало что значило, если просто сидеть и ждать друг от друга каких-либо действий. Йен именно так и сидел, и он, казалось, искренне наслаждался водой, но ему требовалась настоящая ванна. Микки потратил несколько минут, чтобы решить, что ему делать: должен ли он сказать рыжику, чтобы тот начал мыться, или он сам должен был это сделать. Но это не должно быть сексуально, совсем нет. Это ведь, на самом деле просто — позаботиться о Йене. Не задумываясь, Микки убрал ладонь из некрепкой хватки и схватил губку со стойки у раковины, окунул ее в воду, намылив, и совсем не напрягался от осознания, что Йен все это время наблюдал за ним. Он начал с руки Галлагера, затем скользнул губкой вверх к плечу и по широкой груди к другой руке. Мик отогнал румянец, слегка огладив кожу плеча большим пальцем. Он не краснел, от того, что Йен был голым, хотя это было тем, что совсем ещё недавно точно заставило бы его зардеться, но этот взгляд зелёных глаз… Впервые за долгое время он ненадолго стал тем самым взглядом, который пробуждал в Микки бурю эмоций. А сейчас этот взгляд заставлял его чувствовать себя голым и уязвимым. Когда Микки вернулся к груди Йена, намереваясь спуститься еще ниже, рука рыжика вынырнула из воды и обвела его лицо, оставляя за собой неприятный мокрый след. Микки поднял голову, улыбаясь так ярко, как мог, а затем просто продолжил свою работу. Он нежно провёл губкой по ребрам и животу Йена, затем окунул руку в воду, одновременно с этим покраснев, так как после бедер он неизбежно перейдёт к самой интересной части бледного тела. Промыв водой и снова намылив губку, он вновь покраснел, чувствуя, что взгляд Йена все еще прожигает его. Микки прикусил изнутри губу, а затем уверенно двинулся к бедрам, тщательно натер обе длинные ноги, усмехнувшись, когда без предупреждения пощекотал ступню Йена, который от неожиданности взвизгнул и расплескал воду вокруг. Микки схватил полотенце с колен и положил его на край ванны.  — Наклонишься? Я потру тебе спину, — Йен наклонился вперед и опустил голову на полотенце, почти приняв свою «сонную» позу.  Микки обхватил его одной рукой, прижимая как можно ближе, а другой водил губкой по спине. — Спасибо, — прошептал Йен в грудь Микки.  — За то, что вернулся. Йен не должен был благодарить его. Наоборот, он должен был ненавидеть его за то, что он не возвращался так долго. В болезни и здравии, верно? Но, им выпала именно болезнь, и Микки испугался. Он был слаб, а теперь Галлагер его благодарил за эту слабость. — Не надо меня благодарить, Йен, — Микки крепче обнял его и опустил руку, чтобы намылить нижнюю часть его спины. — Мне не следовало оставлять тебя. Йен поднял голову и понял, как близко они находились, когда их носы столкнулись.  — Я бы ждал тебя вечность, Мик, но я в любом случае знал, что ты придешь. Искренность в голосе Йена буквально вскипятила слезы в его глазах. Рыжик действительно верил, что он вернется, даже если это займет у него некоторое время. И он был прав, Микки теперь был с ним. И после этого он ни за что больше не позволит себе опоздать. Мик снова разозлился на себя за то, что все ещё не мог так свободно проявлять чувства и уже тем более, говорить о них вслух. В конце концов он бросил губку в ванну и поцеловал Йена в губы. Поцелуй вышел мягким и сладким, но в нем не было недостатка любви или страсти. Любовь ведь не всегда должна руководить разумом. Любовь может быть медленной и сладкой и проявляться в простой заботе друг о друге. Не разрывая поцелуй, Микки поднялся на ноги, наклонившись вперед, и Йен снова погрузился в воду, которая смыла с него пену. Йен обхватил его лицо и шею, просто чтобы убедиться, что Мик не отдалится от него. К тому времени, когда они прервали поцелуй, влажность на их щеках уже не имела ничего общего с водой. — Готов выходить?  — спросил Микки, хватаясь за полотенце. Йен кивнул и позволил Микки придержать себя за руки, пока вставал. — Я все ещё немного сонный. Взяв полотенце, брюнет обернул его вокруг бедер Йена, а затем схватил другое, вытер длинные руки и ноги, прошёлся по груди и спине и, наконец, взъерошил рыжую макушку. — Там Фиона что-то готовит, — Микки улыбнулся тому, что творилось на голове Йена. — Сначала еда, а потом уже сон. Йен не стал с ним спорить, лишь открыл дверь и повел их обратно в свою комнату.  Микки закрыл дверь за собой и подошёл к комоду, чтобы найти рыжему одежду. — Просто боксеры, или наденешь ещё что-нибудь? — спросил Микки, пока копался в поисках чистой пары. — Просто боксеры. — Ну, вот тебе боксеры, — пробормотал Мик в ответ и протянул их Йену, но тот не взял. И это не было проявлением дерзости или упрямости, просто он все ещё был немного не в себе. Микки терпеливо вывернул их, стащил полотенце с бедер Йена и немного согнул его ноги, широко расставив. Так много вещей могло произойти в этом положении. И никто из них не воспользовался этой возможностью. Единственное, что позволил себе Микки, — это поцелуй в бедро Йена, когда боксеры оказались на положенном месте. — Хочешь отдохнуть, пока Фи не принесёт еду? — спросил Микки и откинул с постели грязные одеяла. — Да, хорошо, — ответил Йен и скользнул обратно в кровать, снова поворачиваясь на правый бок. — Ты полежишь со мной? Микки тепло улыбнулся.  — Брюки снять или оставить? Йен не колебался с ответом.  — Сними. И майку тоже. Они очень неприятные наощупь. Когда войдет Фиона, она абсолютно точно заметит, что они оба обнажены, но впервые в жизни Милковича это нисколько не заботило. Микки стянул джинсы, следом майку через голову и устроился рядом с Йеном. Его все ещё влажная макушка уютно расположилась на плече брюнета, длинные ноги переплелись с его, а большая ладонь Йена нашла свое место на его груди. — Все хорошо? — Микки тяжело вздохнул и начал постепенно расслабляться. Йен немного спустился вниз, чтобы поцеловать его в грудь и почувствовать запах его кожи, прежде чем снова лечь.  — Отлично. — Только пока она не принесет твою еду, ты не засыпай, — предупредил Микки, абсолютно стеклянным голосом, но он был таким лишь потому, что уже чувствовал себя слишком расслабленным, и почти таким же смертельно уставшим, как Йен.  — Я серьёзно, — его рука вплелась в рыжие волосы. — Я знаю Мик, — ответил Йен и закрыл глаза, пытаясь слиться с телом брюнета в одно целое. Поесть так и не вышло. Зайдя в их комнату чуть позже, Фиона обнаружила, что эти двое уже спали, переплетенные друг с другом, а на лицах отражалась одинаковая эмоция умиротворения. Любовь была тяжёлой штукой, и порой очень утомляла. Но настоящая любовь стоила всех испытаний и преград.