Redemption

На маленькой площади много народу, но людской гомон заглушает шум фонтана; Тэхен рад, что они присели здесь: близость воды в жаркий день приятно освежает. Он почти бездумно опускает в чашу ладонь, слыша, как Чимин недоверчиво тянет: — Ты имеешь в виду… — Да, — Тэхен водит рукой туда-сюда, глядя на не слишком чистое дно с парой медяков на нем. — Описания, данные господином Лоуренсом и одноклассниками Паулса, разнятся слишком сильно. Конечно, нельзя исключать, что тот иногда просто набирался храбрости и начинал вести себя увереннее, но знаешь, говорят, что порой самое очевидное решение и является верным. — Хочешь сказать, что кто-то притворялся им? — Чимин смотрит с сомнением. Тэхен кивает: — Думаю, что настоящий Паулс — замкнутый и стеснительный молодой человек, а господин Лоуренс все это время общался с его двойником. Возможно, настоящего Паулса он никогда и не знал. — Если следовать этой логике, то книгу два дня назад тоже покупал двойник? — Вероятно. Собственная догадка кажется Тэхену невероятно смелой и блестящей, достойной приключенческого романа, однако вопреки ожиданиям Чимин восхищенным не выглядит и, кажется, рукоплескать ему вовсе не собирается. — Гипотеза интересная, однако у нее отсутствует самое главное, Тэ, — он трет переносицу. — Мотив. Зачем кому-то притворяться Мартином Паулсом? Тэхен замирает на мгновенье, уязвленный, словно получил щелчок по носу, а после досадливо цокает языком: об этом он совершенно не подумал. — Допустим, ты прав, — продолжает Чимин, — и с Винсентом общался двойник. По его словам они познакомились в начале этого семестра, то есть около пяти месяцев назад. Если я правильно помню курс зельеварения, зелье личины нужно пить раз в несколько часов, а ингредиенты не из дешевых. Значит, кто-то либо потратил кучу денег, чтобы затариться им на целых пять месяцев, либо кучу денег и времени, чтобы варить его самостоятельно. Понимаешь, к чему я клоню? — Подозреваемый либо просто богатый, либо богатый бездельник? — предполагает Тэхен. — Возможно, но я не об этом, — Чимин качает головой. — И почему бездельник? Тэхен пожимает плечами: — Это же очевидно. — Поясни. — В империи есть четыре типа аристократов: богатые, но не влиятельные; влиятельные, но не богатые, — он загибает пальцы, — не особо влиятельные и не особо богатые; и те, кто достаточно богат и влиятелен одновременно. Ты ведь понимаешь, какова главная задача отпрыска каждой семьи? — Без понятия. Выучиться и внести вклад в процветание империи? Тэхен приподнимает брови от удивления, но Чимин смотрит вполне серьезно, и он поясняет: — Обзавестись как можно большим числом полезных связей. Первые три типа ищут сильного покровителя, последний — верных союзников. Свободное от учебы и тренировок время все обычно посвящают налаживанию контактов. От них зачастую зависит будущее, поэтому мало кто станет пренебрегать этой традицией, а так как большое количество времени наш мистер Икс варит зелье, логично предположить, что учебой он не занимается. Следовательно, он бездельник. — Звучит довольно логично, и все же… — Конечно, он сыграл бы нам на руку, если бы действительно варил его сам, мы бы нашли его довольно быстро, — продолжает рассуждать Тэхен. — У зелья небольшой срок годности, но котел в общежитии не разместишь — везде лежат магические камни, отслеживающие уровень температуры и наличие дыма. Доступ к классам зельеварения дается студентам не ниже шестого курса. Можно составить список тех, кто посещал класс, а также список тех, кто систематически прогуливал занятия, и сравнить их. Если мистер Икс зельеварил, мы его найдем. — А если нет? — в голосе Чимина слышится улыбка. — Если нет, то, конечно, придется сложнее… — Тэхен переводит на него взгляд: — Погоди, ты что, смеешься? — Ни в коем случае! — тот выставляет ладони в защитном жесте. — Мне так нравятся твои рассуждения, что тебе почти удалось меня убедить. — Но? — Но ты строишь дом с крыши, а нужно сперва заложить фундамент. — Фундамент — это, по-твоему, мотив? — Именно! Сам подумай: ты потратил кучу денег на зелье личины и можешь превратиться практически в кого угодно, но выбираешь неприметного замкнутого баронета. Для чего? Зачем кому-то с деньгами превращаться в кого-то вроде Паулса? Тэхен поводит плечом, даже не задумавшись: — От скуки. Если мы говорим про богатого бездельника, это самый простой мотив. Он вполне мог превратиться в Паулса со скуки, познакомиться с господином Лоуренсом и решить продолжить общение. — Что ж… ну, ладно, это действительно имеет место. Но встает закономерный вопрос: если кто-то использовал личину Паулса, то где в это время был он сам? — Я понимаю, к чему ты клонишь, Чимин, но территория академии достаточно большая, чтобы затеряться на ней вдвоем, особенно если учесть, что мистер Икс избегал людей за исключением господина Лоуренса. Настоящий Паулс мог в это время спокойно заниматься своими делами, — Тэхен замолкает на пару мгновений, слушая шум падающей в чашу воды, а после неохотно выдает: — Если уж громить мою гипотезу, то другим вопросом. — Каким же? Он поджимает губы: признавать, что такая невероятная догадка может оказаться неверной, отчаянно не хочется, но ведь они ищут истину, а не тешат эго. Впрочем, первое второму не помеха. — Пропажу Паулса заметил именно господин Лоуренс. Допустим, это можно объяснить тем, что бездельнику надоело притворяться, и он перестал использовать зелье. Но почему тогда пропал и настоящий Паулс? Чимин хмыкает себе под нос: — И вот мы вернулись туда, откуда начали. Он поднимается с каменного борта фонтана и машет рукой в сторону одного из зданий неподалеку. — Пошли, вон с той крыши должен открываться хороший обзор на книжный магазин. — Погоди-погоди, — Тэхен встает и, тщательно оттряхнув брюки, идет следом за ним, — ты знаешь, как заставить себя левитировать? — Что? Нет, конечно, откуда бы? Он озадаченно моргает: — Тогда как мы туда заберемся? Чимин притормаживает и, забросив руку ему на плечо, широко ухмыляется: — Очень просто, мой друг. Ручками. — Что?!

***

— И долго нам тут сидеть? — Тэхен ерзает, безнадежно пытаясь устроиться поудобнее, но черепица слишком жесткая и то и дело впивается то в бок, то в бедро. Ладони ноют от непривычной нагрузки; в доме обнаружился удачно открытый чердак с выходом на крышу, под окнами которого стояло несколько крытых бочек, но вот допрыгивать до окна и забираться внутрь пришлось самостоятельно. И это оказалось далеко не так легко, как пишут в романах. И пусть где-то в глубине души Тэхен в восторге от своей дерзости (проникнуть в чужой дом, это же надо!), он все же надеется, что больше такие подвиги повторять не придется. — Покуда что-нибудь не увидим. Как только торговец выйдет, проследим за ним. — А если не выйдет? — Значит, кто-то должен войти. Не забывай следить за окнами, вдруг обнаружим что-нибудь подозрительное. Время тянется долго, а слежка оказывается донельзя унылым занятием. Тэхен откровенно скучает, с тоской вспоминая удобные диваны в гостиной общежития и яркие огни столовой. Они как пить дать пропустят ужин, и хорошо еще, если вернутся до комендантского часа. Впрочем, рассчитывать на это, похоже, тоже особенно не стоит. Тэхен скашивает взгляд на приткнувшегося рядом Чимина: того неудобство кладки, кажется, не шибко заботит, во всяком случае, выглядит тот весьма довольным жизнью. — Интересно, кому же не угодил этот Паулс. Может, какой-нибудь родственничек решил прикопать его по-тихому и заграбастать наследство? — Он единственный наследник в семье? — Не знаю, нужно будет… о, смотри, наш объект зашевелился! Тэхен морщится: — Не называй его «объект», он как-никак человек. — Это профессиональное, привыкай, — Чимин отмахивается, приподнимаясь. — Так, он закрывает лавку. Смотри: сейчас выжидаем, покуда он чуть отойдет, и двигаемся следом. Посмотрим, что же он скрывает. — План, конечно, прекрасный, — Тэхен чувствует, как ладони начинают ныть сильнее, — но заложи, пожалуйста, времени на спуск.

***

Тэхен не знает, каким божественным чудом ему удается спуститься с крыши, не переломав кости и не переполошив всю округу, но вскоре они уже следуют за торговцем. Тот неспеша прогуливается по улицам городка, заворачивает то в одну лавку, то в другую, а после неожиданно ныряет в какой-то незаметный проулок и исчезает. — Твою ж налево! Куда он делся?! — Чимин озирается по сторонам. — Проверь здесь, я гляну следующий! — и срывается с места. Тэхен залетает в проулок, в котором исчез торговец, но тот оказывается пуст. Он идет вперед, внимательно осматриваясь, и находит узкий, почти незаметный проход между домами. Уже собирается ринуться туда, как слышит позади грубые голоса: — Что за молодой господин расхаживает тут в одиночестве? — Нам, знаете ли, очень холодно, не поделитесь своей одеждой? Или чем-нибудь еще? Какого демона? Тэхен разворачивается на каблуках и замечает троих рослых мужчин совсем рядом с собой. Он делает осторожный шаг назад, в простенок, но его грубо хватают за руку и впечатывают в стену. Перед глазами на секунду темнеет; Тэхен призывает себя мысленно успокоиться. Он может создать защиту, как вчера с «виконтом», тогда эта троица его не тронет. А дальше дело за малым: убежит, найдет Чимина, и они вместе вернутся в академию. Но Тэхен не успевает даже дернуться, как чувствует острую боль где-то под ребрами. Он опускает взгляд: нож. Бандит ухмыляется и пыряет его снова. А потом еще раз. И еще. Тэхен хочет кричать, но с губ не слетает ни звука. Его держат крепко — не шевельнуться. «Кто», «зачем», «почему сейчас» — все эти вопросы пролетают в мгновение, уступая пугающему осознанию: вот так он закончит свою новую жизнь? Только начав меняться и ничего ещё не достигнув, в грязном проулке, зарезанным кучкой головорезов, как безродная псина? Жалкая смерть. Снова. Тэхен находит в себе силы усмехнуться. Краем потухающего сознания он улавливает голос Чимина, после чего закрывает глаза и проваливается в темноту.

***

Разбитые песочные часы, покрытые неведомыми письменами — Тэхен вновь смотрит на них, стоя посреди огромной шахматной доски. Вокруг — знакомая уже Пустота. Значит, он не потерял сознание, а действительно умер? Тэхен прикрывает глаза на миг, вспомнив все свои грандиозные планы. Дом на берегу моря, долгая жизнь, полная радости и покоя — становится смешно до горьких слез. Теперь смерть в двадцать восемь против нынешних двадцати уже не кажется настолько ранней. Будь Тэхен жив, он бы язык прокусил от злости, но он мертв, и он бесплотен. Не помогут ни злость, ни горечь, ни сожаления об упущенном божественном шансе: все уже свершилось, он мёртв — это неоспоримо. Главный вопрос… Что дальше? Да и была ли она, эта новая жизнь? Или то всего лишь иллюзия, сладкий морок, тонкая насмешка Богини? Быть может, Тэхен, дрейфуя в Небытии, нагрезил себе и Чимина с Сокджином, и расследование, и собственные успехи, и даже — особенно — потеплевшего к нему Чонгука? Оттого и умер так глупо, не успев ничего изменить? Он не задает эти вопросы вслух — кто бы ему ответил здесь? — просто ложится на одну из черных клеток и, вытянув ноги, смотрит вверх, туда, где смыкается Пустота. Ждет. И дожидается.