Redemption

Unhidden — не скрытый.

Когда Тэхен просыпается, в комнате царит полумрак. Сперва он решает, что проспал до самого вечера, но спустя пару мгновений понимает, что кто-то просто задернул портьеры. Сев на постели и оглядевшись, Тэхен удовлетворенно выдыхает: он по-прежнему в своей спальне, а не в лазарете, что означает как минимум то, что мэтр Ли не счел его состояние достойным госпитализации и оставил в покое — Чонгук слишком переволновался из-за небольшого жара. Ох, точно, Чонгук. Остаточное присутствие чужой силы все еще ощущается в воздухе. Тэхен невольно бросает взгляд на вторую половину кровати и, не удержавшись, проводит по ней рукой. Ткань прохладная, значит, с тех пор, как Чонгук ушел, прошло достаточно времени. Не то чтобы Тэхен надеялся вновь обнаружить его рядом: если он и впрямь проспал до полудня, Чонгук уже давно на занятиях, зарабатывает себе очки поощрения у преподавателей (и, возможно, очки ужаса у студентов). И все же он соврет, если скажет, что не хотел бы сейчас его увидеть. Непрошенные чувства огненными шарами бьются об обжигающую ледяную стену вокруг тэхенова сердца, оставляя неглубокие проталины. Не хорошо. Тэхен резко мотает головой, отбрасывая ненужные мысли в сторону, решительно поднимается с кровати и, сделав шаг к окну, едва не вскрикивает позорно от неожиданности, когда прямо перед ним выпрыгивает полупрозрачный кролик. Боль, на пару мгновений кольнувшая грудь, уступает щемящему чувству, которому Тэхен не стремится давать название. — Давно не виделись, малыш, — уголки губ непроизвольно ползут вверх, складываясь в улыбку, пока он наблюдает за подпрыгивающим в возбуждении фамильяром. Тэхен присаживается на корточки, и тот тут же трется лбом о его руку, требуя почесать, словно самый настоящий питомец. «Игривый, как всегда». Не смея отказать, он послушно почесывает призрачную шерстку, с удовольствием глядя на то, как забавно меняется маленькая кроличья мордочка. Тэхену всегда казалось милым, что наследнику дома с грозным драконом на гербе в качестве фамильяра достался такой чудный кролик. Помнится, после его получения Чонгук, надеявшийся на кого-то посерьезнее, совершенно очаровательно сердился и сетовал на несправедливость, полагая, что насмешек однокашников ему отныне не избежать. Однако то ли сыграла сила контраста, то ли что-то еще, но наличие у Бешеного настолько безобидного помощника заставило студентов опасаться его даже сильнее, чем раньше. Поэтому от сокурсников Чонгук насмешек не дождался, зато Юнги с Тэхеном еще долго потешались, не упуская ни единой возможности его подразнить. — Ты был здесь все это время, малыш? — спрашивает Тэхен больше для самого себя, но фамильяр отстраняется и вдруг лижет его ладонь. Он видел живых кроликов всего несколько раз в прошлой жизни, но когда-то давно прочел, что так они скрепляют семейные узы. Фамильяр, конечно, лишь имитирует повадки настоящего животного — вместо влажного язычка пальцы щекочет знакомая магическая сила — интересно, является ли такая точность результатом магического мастерства Чонгука, или же тот вложил в него отголоски собственных эмоций? Вряд ли Тэхен осмелится спросить. — У тебя есть сообщение для меня? — спрашивает он, поиграв с фамильяром еще немного. Тот кивает совершенно по-человечески, а после произносит чонгуковым голосом: «Привет, Тэ, если ты это слушаешь, значит, я на занятиях. Как ты себя чувствуешь? Мэтр Ли сказал, что ты был сильно истощен магически и ментально. Чем ты занимался с Алеком и этим бас… Пак Чимином, что свалился от истощения? Мне очень хотелось бы знать. Кхм. Неважно. Мэтр рекомендовал тебе соблюдать постельный режим и не перенапрягаться, поэтому я надеюсь, что ты прислушаешься к нему. Отправь ко мне фамильяра, я буду ждать». Голос Чонгука, приправленный беспокойством и заботой, вызывает в нем много эмоций — настолько, что он замирает на пару минут, не уверенный в том, как должен реагировать. Заботящийся о нем Чонгук — слишком невероятно, чтобы оказаться правдой, в конце концов, когда он делал это в последний раз? Тэхен задумывается ненадолго, а после с удивлением понимает, что в общем-то совсем недавно: когда встал на его сторону во время стычки с фальшивым виконтом, а после пригласил выпить вместе чаю. «Как странно, — думает он, рассеянно поглаживая довольного выполненным заданием фамильяра. — Прежде я лелеял бы каждый ласковый взгляд и случайное касание, а сейчас не вспомнил о чем-то столь значимом без того, чтобы специально задуматься. Почему же?» Ответ приходит ему не сразу. Тэхен успевает наговорить кролику ответ для Чонгука, привести себя в порядок, размяться, отправить Чимину уже собственного фамильяра с просьбой о встрече и сделать шаг за порог комнаты, чтобы глупо застыть от настигнувшего его осознания: он привык. Привык считать себя ненужным, незначимым, недостойным — кем-то, кому нужно выпрыгнуть из шкуры, чтобы заслужить один благосклонный взгляд или скупую похвалу. Но действительно ли к нему относились именно так? Человек не может измениться в одночасье, и не заботься о нем Чонгук совершенно, воспринимай Тэхена лишь как досаждающую помеху, разве не вздохнул бы он с облегчением, как только тот перестал постоянно маячить рядом? Стал бы он защищать его, утешать и беспокоиться о тэхеновом здоровье, если бы ему было плевать? Пришедшая в голову догадка кажется Тэхену настолько пронзительной, что пальцы начинают дрожать, а разум приходит в смятение. Заперев дверь комнаты, он медленно, словно на деревянных ногах, проходит сквозь пустую Голубую гостиную и плетется в сторону выхода, радуясь, что в этот час в общежитии никого нет, иначе его ошарашенный вид наверняка породил бы еще один нелестный слух. Тэхен хватается за перила и, ступив на лестницу, отсчитывает ступени, чтобы успокоить дух и вернуть трезвость мысли. В конце концов разве он не раскрыл непростое дело о пропаже, опираясь на свои умозаключения? Без тэхеновых знаний Чимин вряд ли смог бы увязать таинственного благодетеля Паулса с Его Высочеством — во всяком случае, не так быстро. Значит, стоит использовать ту же схему, что и вчера, когда размышлял над тайной пропажи Паулса. Тэхен делает пару глубоких вдохов и выдохов. «Итак, — говорит он себе, — попробуй взглянуть на ситуацию со стороны. Что бы ты сказал, если бы речь шла не о тебе, а о ком-то другом?» Человек не меняется мгновенно — это первый факт. За последние дни Чонгук не раз проявлял заботу по отношению к нему, а также выразил искреннее желание наладить отношения — это второй факт, который нельзя оспорить. У Тэхена, как бы смешно и болезненно ни звучало, было достаточно времени, чтобы оглянуться на свою жизнь и раскаяться в содеянном. Он тонул уже дважды, однако для Чонгука его падение в озеро — первое и единственное, тот не проживал еще восемь лет, и не проводил год одиночества в тюремной камере. С момента возрождения Тэхена для него прошло всего несколько месяцев. Значит ли это, что чонгуковы чувства и в прошлой жизни были такими же? Что он и тогда по-своему заботился о Тэхене? «Как давно ты перестал полагаться на меня? Как давно считаешь, что я могу тебя бросить?» В голове вдруг звучит чонгуков голос, разбитый и хрусткий, как мелкая стеклянная крошка. Тэхен останавливается посреди пролета; пальцы на поручне сжимаются до побелевших костяшек. «Я был там, когда Юнги прыгнул за тобой, мы вместе дотащили тебя до больничного крыла. Ты не дышал, Тэ. Думаешь, я бросил бы тебя там одного?» Когда в первой жизни Чонгук стал более ласков к нему, Тэхен решил, что им управляло чувство вины — так естественно, словно иного сценария быть и не могло. Но если Чонгук из этого времени тащил его в лазарет, а после сидел рядом, ожидая, пока его не вернут к жизни, то Чонгук из прошлого поступил точно так же. Тот Чонгук очевидно тоже считал Тэхена близким человеком, но почему же он сам привык думать иначе? Свободной рукой он неосознанно сжимает на груди ткань форменного мундира, ощущая, как сильно стучит под ней сердце. Чонгук с детства не мог свободно проявлять чувства из боязни кому-нибудь навредить, а после привык всегда держать себя в руках. Обладая натурой благородной, но бесхитростной, в прошлой жизни он легко заполучил уважение сослуживцев, но обходительностью и изящными манерами похвастать не мог и вплоть до тэхенова заключения слыл в светских кругах человеком несколько неуклюжим. Подобные люди нечасто совершают громкие и красивые жесты, сыплют нежностями или изящными комплиментами, и если бы речь шла о ком-то другом, Тэхен тотчас бы это подметил, но то был Чонгук, которого он видел своим рыцарем: пылким, романтичным и страстным. И который был просто Чонгуком, по-прежнему благородным, талантливым и очень красивым, но совершенно не похожим на главного героя любовных романов — замкнутым мальчишкой, который мог часами обсуждать преимущества одной военной тактики над другой, но не знал ни одного популярного художника, откровенно зевал на операх и с трудом мог поддержать светский разговор. Тем самым, кто буквально накануне бережно держал Тэхена в объятиях и неловко пытался утешить. Так действительно ли Чонгук из прошлого никогда им не интересовался? Или же Тэхен попросту не замечал его интереса, ожидая от него иного? Возникшую мысль в голове трудно произнести даже мысленно. Тэхен всегда считал себя хранителем их отношений. Он собирал каждую встречу, взгляд, касание, каждую ссору и неслучившееся признание, как редкие экспонаты, и запирал глубоко в своем сердце, а после любовно перебирал их одно за одним. Он был уверен, что знает о них с Чонгуком все и даже больше. Но сейчас он не может не задаться вопросом…

…насколько верны его воспоминания?

***

— Нет, — говорит миниатюрная рысь голосом Чимина. — Сегодня мы никуда не идем, тебе нужно отдохнуть, а я застрял здесь, — она переходит на шепот, и Тэхену приходится взять ее на руки и поднести к уху, чтобы расслышать, — мэтр Савуньо оставил меня на отработку за прогулы. Я должен сдать ему два тома по придворному этикету эпохи Первого императора и «Искусство ведения беседы».… нет-нет, что вы, мэтр, я ни с кем не разговариваю! Дайте мне еще пять минут, пожалуйста, я почти закончил! Запись обрывается; Тэхен останавливается посреди залитой солнцем гравиевой дорожки, ведущей от общежития к учебному зданию, и смотрит на замолчавшую рысь так, словно та его предала. Проходящая мимо парочка студентов окидывает его странными взглядами, но Тэхен не обращает на них внимания, закусив губу от досады: он уже успел распланировать, как наведается сегодня к Сокджину и расскажет о произошедшем, узнает, наконец, что с ним происходит и почему, может быть, получит совет. Кто мог предугадать, что Чимина так невовремя оставят на отработку?! Тэхен вздыхает. Ладно, на самом деле, это как раз предсказуемо: при всех чиминовых достоинствах этикет — не его сильная сторона, а мэтр Савуньо не из тех, кто позволит безнаказанно бить баклуши на своих занятиях. Так или иначе, до вечера Чимин от него точно не выберется. Тэхен задумывается: откладывать поход к Сокджину не хочется, но ворота в город откроют лишь через два дня, а покинуть академию тайно он может либо через Дыру, либо при помощи портала, который передал Чимину Сокджин. Обычно они пользовались именно вторым способом, но Тэхен никогда не делал этого один. Может быть, стоит наведаться к Чимину и одолжить портал? «А это неплохая идея, — думает он; портал ведет прямиком в «Прозрение Луны», поэтому нет ни единого шанса, что по дороге с ним что-то случится. — Даже если что-нибудь произойдет после, рядом будет Сокджин, ему Чимин доверяет. Если я расскажу, как это для меня важно, думаю, смогу убедить его. Ну, или в крайнем случае пообещаю поднатаскать по этикету, чтобы он не завалил экзамен. От такой сделки он точно не откажется». Придумав новый план, Тэхен чувствует небольшое воодушевление. «Вот так, — говорит он себе. — Если не поддаваться чувствам, я всегда смогу найти решение». Палящее солнце, заставляющее щурить глаза до невозможно узких щелочек, а лоб и виски покрываться испариной, даже почти перестает раздражать. Тэхен берет курс на возвышающееся невдалеке главное здание академии, где проходят общие для всех корпусов занятия по этикету. Он идет быстрым шагом, желая поскорее оказаться под обещающими прохладу высокими каменными сводами, как вдруг слышит: — Лилия! Тэ-Тэ! От неожиданности он выпускает из рук чиминова фамильяра, о котором успел позабыть — маленькая рысь грациозно приземляется на лапы и, взмахнув коротким хвостом, как домашняя кошка, резво устремляется по дорожке ко входу в здание — обратно к хозяину. «Наверняка ослышался». Сейчас немногим позже полудня, до обеда еще час, большинство студентов на занятиях — откуда здесь взяться им, тем более, вместе? Тэхен следует за фамильяром, но оклик повторяется. «Да быть того не может». Он останавливается и, совершенно не аристократично приложив ладонь ко лбу козырьком, оглядывается по сторонам. Найти их труда не составляет: даже стоя в тени большого дуба, они привлекают внимание всех, кто проходит мимо — Тэхен замечает, как трое студентов едва не сворачивают головы, чтобы поглядеть подольше, и признается себе, что прекрасно их понимает. Высокие, статные, словно сошедшие с полотна искусного художника; Алексис — светлая, точно алебастр, кожа, венец золотых волос, фривольно наброшенный на плечи кремовый кафтан, буйство силы и энергии — похож на воплощение солнца; Чонгук же, облокотившийся спиной о вековой ствол, в черном форменном мундире, с эбеновыми волосами и парой темно-алых глаз на красивом лице выглядит, как дитя самой ночи. «Поразительный контраст». Тэхен видел их обоих множество раз, но дыхание на пару мгновений все равно перехватывает. В голове мелькает, что не знай он политической подоплеки, решил бы, что Чонгука прочили Алексису в компаньоны исключительно оттого, что Ее Величеству понравилось, как они смотрятся вместе. И все же… что они делают здесь вдвоем? Чонгук нечасто выходит за пределы военного корпуса, разве что в библиотеку, да и Алексиса редко встретишь без свиты. «Случайная встреча? Вряд ли». Может быть, решают семейные дела? Сложно вообразить, что им вдруг захотелось прогуляться под ручку. Тэхен не назвал бы их отношения плохими — скорее, Чонгук и Алексис просто являлись страницами разных книг и не находили пересечений ни в содержании, ни даже в шрифтах, а потому, несмотря на частое общение в детстве, по-настоящему близки они так и не стали. Чонгуку нравились люди прямые, ответственные и целеустремленные, знающие, чего хотят, и умеющие применить свои и чужие таланты в нужном месте. Алексис под это описание подходил с натяжкой, предпочтя в какой-то момент путь наименьшего сопротивления и почти полностью отстранившись от политических дел империи, зато сему образу полностью соответствовала его старшая сестра. Вероятно, поэтому Чонгук в прошлой жизни выбрал сюзереном кронпринцессу и почти сразу после окончания учебы поступил в ее прямое подчинение. С Алексисом же, насколько помнит Тэхен, они пересекались разве что на официальных мероприятиях или при визитах во дворец. Оттого Намджун тогда и устроил Тэхена именно в ведомство второго принца: Чонгук там не появлялся, и вероятность случайной встречи (а вместе с ней и тэхенова срыва) сводилась к нулю. Очнувшись от размышлений, Тэхен медленно подходит ближе. — Приветствую самую яркую звезду империи, — произносит он, вежливо поклонившись. — Здравствуй, Чонгук. Очарование момента постепенно спадает: в конце концов, в отличие от сторонних воздыхателей Тэхен знает обоих и непоседливыми мальчишками с перемазанными шоколадом лицами, и нескладными подростками с ломающимися голосами, и взрослыми мужчинами, прошедшими не одно сражение, будь то реальное поле брани или дворцовые стены. — Ты снова донельзя официален, — Алексис закатывает глаза. — А вы снова назвали меня «лилией», — парирует Тэхен. Он делает пару шагов вперед, в спасительную тень, и оказывается ближе к Чонгуку, невольно отмечая сложенные на груди руки и едва заметно нахмуренные брови на привычно бесстрастном лице. О чем они говорили, что Чонгук так явно демонстрирует недовольство? Хотел бы он спросить, но, конечно же, не решится. — Резонно. Но что я могу поделать, если мне хочется так тебя называть? — Алексис оборачивается и тоже подходит ближе. — Нежные лепестки и удушающий аромат, от которого болит голова — разве это описание не подходит тебе? — он протягивает руку, чтобы отвести с тэхенова лба прядь волос, но тут же получает несильный шлепок по ладони. Тэхен бросает удивленный взгляд на Чонгука: тот по-прежнему выглядит невозмутимым, словно не он только что ударил члена августейшей семьи. — Ты не можешь хватать людей, когда тебе захочется, Алек, — тяжело произносит он. — Сперва должно спросить разрешения. Тот приподнимает бровь: — Ты отдаешь себе отчет, что за это можно угодить в «Эвернайт»? «Эвернайт». Тэхена прошивает невольная дрожь. Алексис прав: удар по ладони, разумеется, не несет угрозы жизни, но его можно расценить как нападение, а это влечет за собой как минимум пожизненное. Душа поднимающуюся к горлу панику, он смотрит на Чонгука. Тот лениво проводит пятерней по смоляным волосам, зачесывая их назад, и выглядит совершенно расслабленным. — Отправлюсь туда с гордостью за то, что направил Ваше Высочество на верный путь, ведь это мой долг как дворянина. Алексис лишь преувеличенно трет виски: — Мы не виделись всего пару месяцев, когда ты научился так дерзить? Я сказал, что от Лилии болит голова, но, если хочешь знать, от тебя она болит не меньше. — Спасибо, не хочу. По телу прокатывается волна облегчения. Точно. Как он мог забыть? Эти двое всегда были такими: цеплялись языками почти по любому поводу, но никогда не противостояли друг другу по-настоящему. Порой к ним присоединялись Юнги или же сам Тэхен, но обычно они развлекались самостоятельно. Надо же, оказывается, за прошедшие годы он настолько отвык от беззлобных перепалок, что едва не воспринял угрозу всерьез. — Даже не раскаиваешься, паршивец! — Алексис присвистывает. — Я закрою глаза на твое поведение только потому, что обрадован встрече с Тэхеном. — Мы виделись только этой ночью, — хмыкает Тэхен в ответ, совершенно расслабившись, — вряд ли вы успели сильно соскучиться. Алексис переглядывается с Чонгуком, и на лицах обоих проступает выражение, которое он не может прочесть. — Что с вами двумя? — Ты пробыл без сознания два дня, Тэ, — после небольшой паузы произносит Чонгук. Тэхен складывает руки на груди: — Вы меня разыгрываете? — Это правда, — отзывается Алексис. Чонгук согласно кивает. Тэхен внимательно всматривается в его глаза, выискивая в них намек на глупую шутку, и… не находит. — Не может этого быть, — пораженно выдыхает он. — У тебя был сильный жар, Тэ, — произносит Чонгук. — Мэтр Ли сказал, что тебе ничто не угрожает, но ты истощен, и телу нужно восстановиться. — Истощен? Но я прекрасно себя чувствую, нет никаких причин… — Тэхен осекается, вдруг осознав, что вообще-то причина есть. Могут ли этот жар и последующее беспамятство быть следствием двух его смертей? Исход ли это произошедшего чуда, или же простая реакция на потрясение? Хотелось бы знать. Одно ясно: теперь ему точно нужен Сокджин. Чонгук, словно не заметив заминку, продолжает: — Мэтр прописал тебе постельный режим, и, кажется, я ясно сказал об этом в сообщении. — Не припомню ничего подобного, — лукавит Тэхен, ничуть не смущаясь. — В кои-то веки я согласен с Чонгуком, — произносит Алексис. — Тебе и правда стоит отдохнуть. Не заставляй нас переживать. Чонгук же невинную ложь никак не комментирует, лишь подается вперед, чтобы коснуться губами лба. Тэхен ошарашенно замирает, широко распахнув глаза; место поцелуя горит. «Это что еще за новости?! Он сошел с ума?» — Температуры больше нет, — заключает Чонгук, отстранившись. Выражение лица почти не меняется, но Тэхен слишком хорошо его знает, чтобы уловить промелькнувшую тень удовлетворения. Правда, неясно, чем именно тот доволен: отсутствием у Тэхена жара или же собственной выходкой. — Но постельный режим это не отменяет. Идем, я провожу тебя. — Не говори глупости, со мной все в порядке, — тут же возражает Тэхен. — Ты знаешь, я не из тех, кто станет перетруждаться себе во вред. — Кхм… — Чонгук не выглядит убежденным. — Вообще-то ты как раз из таких людей, Тэхен. — Когда это я… — он обрывает сам себя, чтобы не начать спорить. — Неважно. Мне приятна твоя забота, Чонгук, но я не вернусь в общежитие, пока не завершу два неотложных дела. — Тэ… — начинает тот, но Тэхен перебивает его, чем вызывает на лице Алексиса насмешливую и одновременно понимающую улыбку: — Если почувствую себя хуже, то обещаю вернуться обратно, нет нужды беспокоиться, — быстро произносит он. — Но полно обо мне. Признаюсь, я удивился, увидев вас вместе. Вне дворца такое происходит нечасто. За столь смехотворную попытку сменить тему разговора его засмеяли бы даже в самом захудалом столичном салоне, но, на удивление, Алексис решает его поддержать: — Хвала Триединой, что это так. Я бы не выдержал находиться рядом с этим занудой дольше десяти минут. Не понимаю, почему ты до сих пор не бросил его, Тэхен, Юнги и тот дружелюбнее. — Предлагаешь мне оставить Чонгука ради Юнги? — от абсурдности сказанного уголки губ невольно ползут вверх. — И сменить одну беду на другую? — откликается тот. — Нет же, есть куда более подходящая кандидатура. — Ты, быть может? — голос Чонгука холодеет на пару градусов. — Ну разумеется, — Алексис подмигивает Тэхену. — Императорский трон, конечно, пообещать тебе не могу, но быть супругом принца — лучше, нежели супругом зануды-герцога, верно? Тэхен качает головой: — Перестань злить Чонгука, Алек, он может принять твои шутки всерьез. — Я бы не сказал, что это шутка… — Ох, ну разумеется. — Принцу должно контролировать не только руки, но и речь, — роняет Чонгук. — Мы с Тэхеном обручены, и подобные намеки с твоей стороны совершенно неуместны, Алек, неважно, сказаны они всерьез или в шутку. — Они были бы неуместны, если бы вы состояли в браке. А помолвка — не брак, ее можно разорвать, не так ли? Подобные случаи известны даже в нашей семье, — Алексис беспечно пожимает плечами. — А среди дворян империи, еще не обремененных обещаниями, по статусу Тэхену равны лишь двое: я и Юнги, а значит теоретически мы оба вполне можем претендовать на его руку, — он переводит взгляд на Тэхена. — Разве я не прав? — Почти, но… — прежде, чем он успевает ответить, Чонгук деликатно оттесняет его плечом, оказываясь к Алексису вплотную. — Алек, я напоминаю тебе… — он тянет того на себя и переходит на едва слышный шепот, среди которого Тэхену удается разобрать лишь слова «договор», «не забывай» и «не понравится». Он замечает, как моментально напрягается Алексис, а смешинки в голубых глазах пропадают, сменяясь серьезностью, что так непривычна его нынешней ипостаси, но знакома самому Тэхену. Перед внутренним взором невольно всплывает тонущий во тьме кабинет, освещенный лишь тусклым светом настольных ламп, почти беспрерывный скрип перьевых ручек, взъерошенные светлые волосы, воспаленные белки глаз и тот самый серьезный взгляд. «Мы заключим этот демонов договор, Тэхен, вот увидишь». Он усилием воли возвращает себя в реальность, глядя на перешептывающихся о чем-то Алексиса и Чонгука. Скользит взглядом по красивому лицу, убеждаясь: юноша перед ним — по-прежнему безалаберный, почти безнадежный принц; не тот блестящий дипломат из воспоминаний с огнем в глазах, что вдохновлял людей — Тэхена — идти следом; не его начальник и не его… впрочем, неважно. — Не хочу прерывать ваш очередной словесный бой, но должен сообщить, что в случае расторжения помолвки я в принципе замуж не собираюсь, — выпаливает он, заметив, что выражение лица Чонгука становится опасно-угрожающим: — С чего все почитают за должное то, что я должен сочетаться браком? Это во-первых, — поймав на себе чужие взгляды, Тэхен бодро продолжает. — А во-вторых… не то чтобы кто-то из нас имел серьезное право голоса, но если отбросить вежливость, мы все трезво понимаем, что я не обладаю добродетелями, необходимыми супругу герцога и уж тем более принца. Достоинств у меня, прямо скажем, немного: я не кроток, не скромен, весьма тщеславен и завистлив, характер имею дрянной и злобный, а познания в экономике, управлении финансами и территориями оставляют желать лучшего. Я немного сведущ в литературе, умею танцевать и вести беседу, однако то же можно сказать и о любом другом дворянине моего возраста. Иначе говоря: сделка сомнительная, с какой стороны ни посмотри. Чонгук и Алексис, кажется, забывают о своей перепалке и смотрят на него с осторожностью и некой опаской, словно он то ли вдруг тронулся умом, то ли отрастил вторую голову. — Кто ты и что сделал с ядовитой лилией Кимов? — шокировано выдыхает Алексис, но Тэхен пропускает вопрос мимо ушей. — Разумеется, при заключении союза мощь семьи куда важнее достоинств жениха, но иные пороки не скрасит даже самое большое приданое, не так ли? — вдохновенно вещает он. — Должен сказать, что сам я с ними уживаюсь вполне и высоких амбиций не имею, потому собственной компании для хорошей жизни мне будет довольно. Так что… я планирую купить небольшой дом в каком-нибудь прибрежном городке и вести приятную тихую жизнь, наслаждаясь солнцем и морским воздухом. Мысль о будущей жизни в Ардаксе вызывает на лице небольшую мечтательную улыбку: в своих рассказах Чимин живописал родной край столь любовно и красочно, что Тэхен ярко представляет себе, как открывает поутру тяжелые деревянные ставни, впуская в дом яркое золото солнца, вдыхает свежий воздух, что по рассказам пахнет совершенно иначе, гуляет по шумному рынку, занимается делами, а вечером сидит в кресле у камина и читает книги. Спокойная, неспешная деревенская жизнь, максимально далекая от блеска столицы, интриг высшего света, постоянной борьбы и конкуренции — без необходимости обманывать, манипулировать, интриговать, без пышных приемов и бесконечных дворцовых коридоров, без тревог, волнений и внезапных смертей, без… мучительной любви, превратившейся в одержимость и сжигающей все вокруг. После стольких лет страданий, когда он мучил себя и других, разве тихая жизнь в отдаленном месте не станет для него высшей наградой? «Она была бы прекрасна». — Тэ… Поймав шокированный взгляд Чонгука, Тэхен спохватывается, понимая, что наговорил лишнего: — О, разумеется, о переезде я говорил гипотетически. Я лишь стремился донести, насколько бессмысленны подобные споры. Надеюсь, вы оставите их в угоду чему-то более приятному, — он достает карманные часы и невидящим взором смотрит на циферблат. — Уже так поздно. Прошу прощения, мне пора идти. От внезапной вспышки откровенности Тэхена затапливает волнением. Он скомкано прощается и, выйдя из-под сени дуба, спешно возвращается на залитую солнцем дорожку, желая поскорее оказаться в главном здании, найти Чимина и погрузиться в решение насущных проблем. Но не успевает пройти и десяти шагов, как его нагоняют. — Лил… Тэхен, ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает Алексис, идущий теперь по правую руку от него. — Мы расстроили тебя, — произносит Чонгук, шагающий по левую. — Прости, мы не хотели. Верно, Алек? — Конечно. Мне просто нравится злить Чонгука, ты же знаешь. Я вовсе не имел в виду, что ваша помолвка будет расторгнута. «Ох». Кажется, эти двое его речь и поспешный уход истолковали совсем иначе. Решили, будто Тэхен расстроился из-за дурацкого спора, а не проговорился случайно о грядущих планах? Впрочем, неудивительно: в прошлой жизни он начал бы рвать и метать при одном намеке на возможное расторжение помолвки. Что ж, хоть раз репутация приставучего жениха играет ему на руку: пусть лучше Чонгук и Алексис думают, что он в сердцах нагородил чуши, чем расспрашивают, с какого это демона скромный домик у моря стал тэхеновой мечтой. — Знаю. Ты просто озвучил то, что и так всем известно: если бы меня не обручили с Чонгуком, то обручили бы с тобой или Юнги. Но вы в своей мнимой конкуренции часто забываетесь, — строго говорит Тэхен. — Как будто вам снова по десять, и вы деретесь за позолоченный кораблик, которым вам даже не нужен. И который, к слову, не ваш. Поэтому ежели желаете ребячиться, развлекайтесь без моего участия. Алексис восхищенно присвистывает: — Человек, который якобы недостоин быть супругом герцога или принца, только что, совершенно не смущаясь, отчитал обоих, — усмехается он. — Немногим хватит для этого смелости, знаешь ли. — И власти, чтобы его послушались, — добавляет Чонгук. — А вы послушаетесь? — хмыкает Тэхен. — Сильно в этом сомневаюсь. Чонгук едва заметно улыбается: — Только тебя, — он касается его ладони своей, словно бы невзначай, и Тэхен чувствует, как начинают пылать щеки: и от самого обещания, и от непривычно мягкого взгляда, и от этого невинного прикосновения. «Да что с ним сегодня такое?» — Тогда ловлю на слове, — бормочет он, старательно скрывая накатившее смущение. — И не говори больше, что ты недостоин, хорошо? Характер у тебя и правда не сахар, но меня все устраивает, — добавляет Чонгук как нечто само собой разумеющееся. — Не думай, что обязан соответствовать каким-то стандартам. — Он прав. Если недостоин ты, то что говорить об остальных? Я не знаю никого, кто лучше тебя справился бы с ролью супруга принца. — Алек, ты опять? — Всего лишь говорю, что думаю, — парирует тот и добавляет. — К тому же, я заволновался, когда узнал о твоей болезни — о ком-то «недостойном» бы и вспоминать не стал. Надеюсь, тебе понравились цветы, Тэхен? Тот приходит в замешательство: — О каких цветах ты говоришь? — Я послал пару букетов, чтобы поднять тебе настроение. Ты разве их не получил? Тэхен задумывается. Он любит цветы, поэтому в его комнате всегда стоит букетик-другой, и по пробуждении он не обратил особого внимания на обстановку, увлекшись игрой с кроликом-фамильяром. Кажется, теперь он припоминает букет красных камелий, о которых не распоряжался. Значит, то был подарок Алексиса? Не может быть. Камелии, что считаются едва ли не прямым признанием в любви? — Ты о… камелиях? — Что? Нет! Я, конечно, безбожно плох в языке цветов, но их бы точно не стал дарить, — Алексис приподнимает бровь. — Чонгук? — Камелии были от меня, если вы об этом. — От тебя? — Тэхен широко распахивает глаза. Чонгук сегодня решил довести его до сердечного приступа? — Чонгук, - повторяет Алексис. — Что? Никаких других цветов я не видел… — тот делает вид, что задумывается. — Ах, подождите, кажется, припоминаю… Когда я заходил тебя навестить, у комнаты лежал цветной веник… я решил, что его забыла одна из горничных, и любезно вернул владелице. Так это был букет? — Два дня подряд? — Алексис скептически поджимает губы. Чонгук пожимает плечами: — Решил, что она забывчивая. — Паршивец! — вновь восклицает Алексис. — Если хочешь ревновать, делай это более изящно! Чем тебе не угодили цветы? Ревновать? Тэхен быстро переводит взгляд на Чонгука: тот выглядит так, будто сказанное к нему вовсе не относится, вот только кончики ушей предательски краснеют. «Если я умру сегодня от разрыва сердца, то уж точно больше не воскресну». — Если хочешь оказать знаки внимания моему жениху, оставайся в рамках приличий, — проговаривает тот. — Не желаю слышать о приличиях от человека, что распоряжается чужими подарками, — Алексис закатывает глаза. — Впрочем, о чем я. Как только дело касается Тэхена, ты же всегда… — Ваше Высочество! — прерывает его запыхавшийся голос. — Ваше Высочество! Их нагоняет высокий молодой человек, в котором Тэхен узнает нынешнего секретаря Алексиса. — В чем дело, Льюис? Ты прерываешь наш разговор. — Нижайше прошу прощения, господа. Ваше сиятельство, милорд, — он поочередно кивает Чонгуку и Тэхену и утирает платком взмокший лоб. — Ваше Высочество, у вас назначена встреча с бароном Хольдо, вы не забыли о ней? Вас уже заждались. Прошу вас, нужно поторопиться. — Уже? Как быстро идет время, — Алексис недовольно откидывает назад упавшую на лоб прядь золотых волос. — В таком случае я оставлю вас. Увидимся, Тэхен. И, Чонгук, не смей больше выкидывать мои подарки. — Ничего не могу обещать. — Ах, ты… — Ваше Высочество! — Да-да, иду, — Алексис, взмахнув рукой на прощанье, широким шагом стремительно уходит, заставляя секретаря бежать за ним следом. «Только не начинай нудеть, Льюис, у меня еще от этого зануды голова не прошла», — доносится до Тэхена его голос, и он приподнимает уголки губ, глядя вслед быстро удаляющейся высокой фигуре. Все же даже в юной версии принца есть некое очарование. — Какая же он заноза, — Чонгук чужим уходом явно доволен и, кажется, не пытается это скрыть. — Однажды ты и правда можешь загреметь в «Эвернайт», — шутливо замечает Тэхен. — Уверяю, тебе там не понравится. — Раз так, буду оскорблять его более деликатно, — обещает Чонгук. — Так куда ты собирался? Я провожу тебя. — Не думаю, что это будет удобно. И я ведь уже говорил, что хорошо себя чувствую. Нет нужды волноваться. — Ты не хочешь?.. — он выглядит задетым, и от этого неприятно колет в груди, поэтому Тэхен решает быть честным. — Я собираюсь встретиться с Чимином, — поясняет он, — хотел попросить у него взаймы одну вещь. Нет смысла идти со мной, тем более, вы даже незнакомы. — Что тебе может дать этот б… — Чонгук осекается под тэхеновым взглядом, — человек, чего нет у тебя? Если есть что-то, чего ты хочешь, скажи мне, и я достану это для тебя. — С каких пор ты стал таким услужливым? — Тэхен едва заметно хмурится. — А когда ты обращался ко мне, чтобы проверить мою «услужливость»? — легко отбивает Чонгук, и Тэхен прикусывает язык, внезапно понимая, что тот вообще-то прав. Он не может вспомнить ни единого раза, когда бы действительно приходил к Чонгуку и просил его чем-то помочь. Но разве это не естественно — обращаться за помощью к одному из самых близких и любимых людей? Чонгук, видимо, заметив его растерянность, вздыхает: — Оставим этот разговор до другого раза, — говорит он, касаясь тэхенова плеча ладонью. — Я просто не понимаю, почему ты водишься с этим… отпрыском графа Пак. У него дурная репутация, Тэ. Если ты хотел завести себе нового друга, мог бы выбрать кого угодно более… — Более достойного? — Тэхен не дает ему договорить. Жаркое полуденное солнце как будто припекает еще сильнее, и Тэхен ускоряет шаг, желая поскорее оказаться в прохладе. Он не хочет спорить с Чонгуком, тем более, о Чимине. — Он один из самых достойных людей, кого я знаю, Чонгук. Ты даже не представляешь, как много он для меня делает. — И что же такого он делает? — Чимин… интересуется мной настоящим, и одного этого уже достаточно для того, чтобы я ценил нашу дружбу. Потому я и говорю, что тебе не стоит идти со мной. Чимин не обязан тебе нравиться, но он мой друг. Я не хочу, чтобы вы с ним ссорились. — Тогда это отличная возможность, чтобы познакомиться с ним, — вопреки тэхеновым ожиданиям решает Чонгук. — Возможно, если я узнаю его лучше, этот бас… человек понравится мне больше. Тэхен тяжело вздыхает. — Сильно в этом сомневаюсь. В молчании они заходят в здание главного корпуса, сопровождаемые удивленными взглядами других студентов. Тэхен не обращает внимание на шепотки за спиной и мысленно говорит себе сосредоточиться на цели. Он быстро увидится с Чимином, познакомит его с Чонгуком, те обменяются дежурными приветствиями, а потом Тэхен заберет у него портал и отправится на встречу с Сокджином. Да, звучит отлично. Прекрасный план.